Ричард Нелл – Короли рая (страница 18)

Ой! Но благодари всех добрых духов.

– Выглядишь круто, младший братец, – надеешься увидеть кое-кого теперь, когда ты настоящий солдат?

Кейл вытерпел чрезмерное подмигивание, тычки и встряхивание за плечи, но состроил рожу:

– Слуги одевают меня точно так же, как и тебя. И уверен, я не знаю, о чем ты говоришь.

Наследник престола изобразил глуповатую, обаятельную ухмылку:

– Нет? Что ж, давай-ка вспомним, кто сегодня завтракает с нами. Вот, например, я. О, а теперь еще и ты. Ах да… и Ману, он вернулся домой из этой болотной клоаки Мол-топь. Но не Рани, он все еще «инспектирует рыбные промыслы». И мама…

– Которая?

– Моя мама. – Тейн закатил глаза. – Я больше не зову мамой Синту. О, и тетя Кикай.

– Блин.

Кейл знал, что этого и следовало ждать, но почему-то смел обольщать себя надеждой…

– Боишься немолодой пухленькой женщины, братец?

– Да. Как и ты.

– Ложь. Я ее любимчик. Верчу ею одним пальцем. – Для пущей наглядности он оттопырил мизинец.

– Неужели? – Раздался женский голос от подножия лестницы. В коридоре стояла тетя Кикай.

Тейн бросился навстречу ей, вытянув свои внушительно мощные руки, а затем обхватил ими не особенно пухлую тетушкину талию и самым выразительным, жалостливым голосом взмолился о прощении.

– Несносный ребенок. Надо было велеть жрецам сделать тебя евнухом. – После краткой паузы: – И я не пухлая.

Тейн почтительно кивнул:

– Как скажешь, тетушка. – Он оглянулся на Кейла, будто в недоумении, затем его руки пощупали и пощекотали «более округлые» местечки вокруг талии Кикай. – Но… тогда что, что это, тетя? Это какая-то новая дань моде? Или, может, новое бельишко?

– Демоненок! Убери от меня свои рабские лапищи! – Тетушка стукнула его по голове, но Кейл видел, что она изо всех сил сдерживала смех. Высвободившись, она шагнула к Кейлу и обвила его рукой:

– Скажи мне, любимейший племяш, как жизнь на службе? И почему ты здесь? И взгляни на свою бедную мордашку!

Она взяла его за подбородок и, вертя так и эдак, повела Кейла в один из нескольких обеденных залов – лишенный гобеленов и, возможно, именуемый официально Серебряным гостевым залом, хотя казалось, названия постоянно менялись.

Алаку почти все время обедали в разных комнатах в разное время и с разными слугами. Еще один из параноидных отцовских «подарков» семье.

Этим утром зал кишел отдаленными родичами – или, скорее, дальними кузенами отца наряду с их всевозможными отпрысками. Этих Фарахи по большому счету игнорировал, выставляя напоказ при дворе и держа поблизости, видимо, лишь с целью показать семейную мощь. Но, как и обещал Тейн, здесь был Ману, предпоследний по старшинству брат Кейла, хотя он всего лишь улыбнулся и церемонно кивнул. Они всегда были дружны, однако не близки – отчужденность была нормой жизни членов правящей семьи.

– Трудная, но хорошая, – ответил запоздало Кейл тете чуть более кратко, чем хотел.

Заняв свое место и увидев ее лицо, он понял: это ошибка.

– Лаааадно, – протянула Кикай, меняя тон с низкого на высокий и обратно. – Что за умышленная бессодержательность! Конечно, тебе незачем обсуждать с простой женщиной вроде меня мужские военные дела, мой принц, но ты должен стараться изо всех сил и заставить семейство Алаку гордиться.

Кейл закатил глаза и выпустил носом воздух.

– Я ввязался в драку, выдержал флотское испытание и привел во дворец иноземца. Сойдет?

Его тетя выпучила глаза и всплеснула руками, как будто сам небесный бог приблизился.

– Отлично! Выдержал испытание! И надо же, в каких подробностях.

Просто отстань от меня, подумал Кейл, хотя и знал: это маловероятно.

– Сейчас ты говоришь, как отец.

Она вздрогнула.

– О, боги милостивые, жестокий мальчик. Я говорю куда оживленнее, смею надеяться.

Кейл усиленно постарался не выглядеть «хмурым» (в чем Кикай его частенько обвиняла) и, вспомнив совет Тхетмы, зачерпнул ложкой горячую кашу из смеси разных злаков. Она обжигала рот и на вкус была никакой, но лучше уж безвкусная, чем флотская еда.

– Хорошая идея, силенки тебе пригодятся. – Тетины глаза словно просверлили ему череп и что-то искали внутри. – Сегодня ты будешь присутствовать при дворе вместе с нами.

Тейн грохнул по столу кулаком.

– Ха! Наконец! Теперь и тебе придется терпеть нытье стариков и глупые девчоночьи взгляды, младший братец.

Кейл вздохнул и попытался об этом не думать. Он понятия не имел, как отец вообще выведал, что он уже дома. Казалось бы, мелочь, недостойная внимания короля в такую рань, но юный принц обнаружил, что не удивлен.

– И какую же важную роль мне предстоит сыграть сегодня, тетушка?

Веселье почти испарилось из ее голоса.

– Ты будешь слушать. И отвечать, если твой отец заговорит с тобой. Он может задать вопросы об этом иноземце, Амите из Нарана.

Кейл прочистил горло и выпрямился.

– Вообще-то я ничего не знаю.

– Тогда так и скажешь.

– Разве я не должен вернуться в казармы?

– Думаю, королевский флот отпустит тебя на денек, если король вежливо попросит.

Кейл помешал кашу ложкой.

– Идет.

Тетя склонила голову набок, как бы говоря: «это был не вопрос».

– О, и племянничек, поскольку ты при дворе впервые, тебя представят. Постарайся не налажать.

Уж постараюсь как могу, подумал он, но, вспомнив, как строевой морсержант втаптывал его ступню в песочек, решил попридержать язык.

Раз в месяц двор Фарахи собирался в Зале Просветленного – богатые и влиятельные жители Шри-Кона приплывали за много лиг со всех направлений посплетничать и оценить модные веяния. Во всяком случае, так обрисовал это Тейн. Прибывали они якобы затем, чтобы обсудить управление государством, хотя как это возможно сделать при таком количестве участников – обычно кузенов и других дальних родственников, присланных для «присутствия», – Кейл не знал. И смутно догадывался, что король проводил небольшие еженедельные встречи со своими главными советниками, что c гораздо большей вероятностью представлялось плодотворным. Но, разумеется, его – младшего сынка – туда не приглашали.

Ежемесячные же собрания с течением лет – за исключением нескольких промежутков времени, отведенных на реальные дела, – все больше и больше превращались в балаган. Гостей развлекали королевские танцоры, певцы, поэты и фокусники, не говоря уже о слугах – дворецких, поварах, пажах и так далее. Круглые сутки подавали еду с напитками, а посещаемость нередко достигала сотен человек. Преимущественно то были оранг кайя Шри-Кона – богатые землевладельцы – и их семьи. Но также присутствовали королевские гости с других Островов и городов на территории Пью. Изредка прибывали представители соседних королевств. Самым важным из них был Капуле, прозванный островитянами Королем-Фермером, но он сам ни разу не появлялся; его более-менее постоянной представительницей считалась Лани.

Сегодня, похоже, гостей явилось не так чтобы много. Кейл нашел свое место, обозначенное с правой стороны от короля.

Рассадка имела значение, так же как и одежда, и украшения. Любой, кто не был иноземцем или персоной королевских кровей, носил серебряный либо золотой амулет, обозначающий статус гостя. Одни только амулеты стоили в несколько раз дороже имущества простолюдина, и поэтому королевские солдаты в такие дни выступали в полную силу, защищая каждый вход, коридор и комнату. Ну, то есть более ретиво, чем обычно.

Кейл еще ни разу не присутствовал, но его годами учили премудростям двора. Он не думал, что обряд «представления» будет слишком ужасным, хотя его ладони уже вспотели до того, что казалось, сколько ни вытирай их о кресло, все без толку. Ему придется встать и обратиться ко всему залу, затем спуститься к помосту, назваться и сказать, как же он рад быть здесь. Обозреваемый всеми, он вежливо улыбнется и помашет, а потом все закончится. Надеюсь только, у меня не пропадет голос.

Теперь, когда он сидел, его глаза блуждали по залу, и вскоре все, что мог видеть Кейл, – это плоть. Взгляд повсюду находил женщин. Девушек, если точнее. Представительницы прекрасного пола составляли, похоже, три четверти придворных, и одежда их была столь изысканной, а иная столь вызывающей, что юноше с трудом удавалось держать рот закрытым. Никогда в жизни не видел он столько полуоткрытых бюстов, разрезов на бедрах, обнаженных спин и полупрозрачных платьев – особенно на девушках, которые никак не могли быть старше двадцати, и тех, что еще даже не стали подростками…

Заметив их, он уже не мог перестать глазеть на них – и чувствовал, что они замечают его. Одни девушки застенчиво отводили глаза, другие призывно улыбались. Он ерзал неловко, поклевывал фрукты с тарелки, чтобы себя занять, и надеялся, никто не замечает жара, что разгорался у него под кожей.

Кто-то хлопнул его по руке, и на соседнее место плюхнулся Тейн. Его кресло отличалось от остальных – полированное дерево манго с серебряной отделкой как знак наследника Алаку.

– Сбит с толку, рыбешка? Берегись крючков. – Тейн подмигнул и казался особенно довольным собой. – Мой долг наследника – бывать на этих сборищах исправно, брат. И поскольку отец до сих пор не счел нужным найти мне хотя бы одну невесту, достойные юные дочурки из Пью тоже всегда находят время для участия. – Он улыбнулся и пошевелил бровями. – Выглядя на все сто, разумеется.

Кейл улыбнулся в ответ, но у него появилось дурное предчувствие. Обаяние Тейна часто было хищным.