Ричард Нелл – Короли рая (страница 122)

Амит надеялся, это всего лишь предосторожность – основанная на страхе вероятность, что, возможно, император признает Кейла и, если этого не сделают священники, уничтожит их верхушку. Духовенство Жу и без того уже пугала неприязнь Ижэня к их власти, а его скрытые угрозы назначить новых лидеров повторялись ежегодно. Но Амит знал, что они пустые. Да, ему не нравилась их власть, но она оставалась распределенной между разными семьями и не представляла для него особой угрозы, а вельможам давала повод к соперничеству.

Император пристально смотрел, вероятно, давая понять, что настроен серьезно.

– Знаю, ты любишь этого мальчика, дядя, вот почему я и говорю с тобой, а не только с Джуном. Но это выходит далеко за рамки моего интереса к Пью. Разберись с этим. Немедленно.

Он не потрудился добавить: «Или пеняй на себя».

Весна. 428 год Г. Э.

Сотни людей снаряжали для войны новехонькие корабли Роки. Сам он наблюдал с каменистого пляжа. Он построил эти суда – своих «Королетворцев» – крупнее, чем все, что есть в Аскоме, ведь им потребуется значительное пространство для трофеев и пленников. Он воспроизвел корпуса из досок внахлест, как у грузовых судов Севера, но удлинил их и добавил две высокие мачты, вырезанные из цельных деревьев. Он обложил трюмы звериными шкурами, чтобы туда не попадал дождь, и увеличил вместимость, предложив своим людям спать на палубе в кожаных мешках, благо они были к такому привычны. Но самое главное, он видоизменил паруса.

Первое плавание на Север чуть не убило Року. Ветер на долгие дни покидал его прибрежное судно, и оно беспомощно болталось на милости моря, а Рока лишь наблюдал и ждал. Наверно, будь у него больше припасов или гребцов, можно было бы с этим справиться, – но все равно недолго в отсутствие просторного хранилища, большого экипажа и нормальной скорости.

Треугольные паруса вместо квадратных могли, однако, поворачиваться энергичней против ветра. А применив сочетание квадратов и треугольников, внахлест расположенных на двух разных мачтах, которые он встроил в своих «Королетворцев», Рока знал: ветер будет скорее союзником, чем врагом. Больше похоже на птиц, подумал он снова и улыбнулся.

Ткань он тоже взял другую. Для его парусов использовался лен – с более длинными волокнами и большей прочностью, чем у хлопка, и гораздо более легкий, чем шерсть. И, в подражание Северянам, он снял шпангоуты. Его корабелы заартачились, а сложная система канатов, применяемая для поддержки парусов, привела моряков в ужас. Но они научились. Рока надеялся только, что мачты не разлетятся на куски при сильном ветре. Наверно, мне следовало соорудить запасные.

– Мой господин.

Тахар – один из первоначальных вассалов Роки – приблизился, почтительно опустив голову. Он с большой пользой сумел пережить Алверель, и Эгиль нашел его залегшим на дно в городке где-то на Юге.

– Вождь Хальвар снова требует разговора с тобой. – По его тону было ясно, что он думает о наглости что-либо требовать, но можно было рассчитывать: он не выдаст свои мысли, когда не следует.

Рока не отвел взора от кораблей и людей, что их загружали.

– Пришли его сюда.

Сокольник молча отправился за ним.

Благодаря серебру и рунам Роки приобрести материалы, мастеров и рабочих оказалось сущим пустяком. Но учитывая секретность и местоположение, осуществлять строительство, не привлекая внимания, было непросто. Рока завербовал одного из меньших Северных вождей – использовал его причалы и верфи для приготовлений, щедро заплатив ему и посулив половину добычи, хотя этот парень никак не вложился. Рока с радостью заплатил бы больше, посулил бы больше. В конечном счете, это ничего не меняло.

Когда он вернется с иноземными женщинами – женщинами, которых позволит выбрать своим сторонникам, – и нагруженный богатством от одного набега большим, чем у половины вождей Аскома, вместе взятых, каждый воин без громкого имени встанет под его знамя. Эпоха жриц и вождей почти закончилась, подумал он. А я буду их королем.

Он явит людям столь диковинные и обильные богатства, что вся нынешняя власть окажется бессильной. Он продаст им образ будущего, по сравнению с которым закон и порядок Гальдры станут холодным, угрюмым кошмаром, и великие вожди присоединятся или умрут. Жрицы поддержат его или станут неуместными. Единственной угрозой были наемные убийцы…

Рока посмотрел на небо. Наемные убийцы и, возможно, погода.

– Букаяг. Значит, отплываешь сегодня?

Это напоминало возню с ребенком. Каждый день на протяжении недель – один и тот же вопрос или его разновидность.

– Да, вождь. Собираюсь.

Облегчение этого мужчины вызывало гадливость. Это был предводитель, живущий в ужасе – боясь, что жрицы найдут в его землях свободно разгуливающего преступника и еретика. Ему не хватало достоинства даже скрыть этот страх.

– Я пошлю с тобой одного из моих сыновей – он будет моим голосом, и я рассчитываю, что ты окажешь ему такое же почтение, какое оказал бы мне.

Это не должно составить труда.

– Мы не обсуждали это, Хальвар. – На самом деле Роке было плевать, но он питал к мужику неприязнь и все еще раздумывал о том, чтобы убить его, когда придет время.

– Это не просьба. Сейчас он поднимается на твой корабль с несколькими вассалами.

Рока неохотно оторвал взгляд от облаков. Он воззрился сверху вниз на старого, пузатого труса, который был его союзником, напомнив себе, что мелкие псы часто лают на более крупных. Он в упор смотрел на Хальвара, пока тот не переступил с ноги на ногу, не отвел глаза и не осмотрелся в поисках своих воинов. Затем он улыбнулся.

– Как пожелаешь. Угодно еще что-нибудь?

Голос мужчины дрогнул, к удовольствию Роки.

– Нет, лишь то, о чем мы договорились. Удачи тебе.

Удача? Да, она мне понадобится. Ветры и бури могут разбить его суда или сдуть их далеко с курса. Или же он встретит более крупное войско при высадке или флот кораблей с моряками, вдесятеро превосходящими его людей мастерством и опытом.

Рока знал, что Хальвар ожидает его смерти – что, должно быть, питает неприязнь к сыну, которого посылает в море, и надеется, что погибнет и он тоже.

Казалось невероятным, что даже сейчас этот мужчина не хотел верить рассказам Роки. Каждый день он смотрел, как эти чуждые корабли сооружаются у него перед глазами. Какое тут еще могло быть объяснение, кроме новых людей с новыми помыслами? Лучшими помыслами?

Недоверчивость эта, само собой, никак не была связана с верой вождя, а исключительно с его тщеславием. Всю свою жизнь он верил, что страна пепла составляет весь мир, и мысль о том, что он настолько ошибался – что его отец, и дед, и все остальные на протяжении тысячи лет ошибались, – была невыносима. Приземистый маленький вождь засеменил прочь в последний раз, так и не спросив, сколько времени займет путешествие или когда Рока намерен вернуться.

Я очищу эту землю от тебе подобных, «Вождь». Я избавлю мир от трусов, и будущее унаследуют храбрые.

Рока направился к оживленным причалам, и люди притормаживали, почтительно обходя его. Он поручил Айдэну и другим своим вассалам готовить корабли – каждый был ответственным за один из них, каждому был обещан кусочек рая, который они смогут распределить между собственными воинами по своему усмотрению, когда придет время. Рока насколько возможно проявлял свое доверие к ним, зная, что в грядущие времена ему понадобятся хорошие люди и острые умы, помимо его собственного. И эти мужчины боролись, дабы доказать свою преданность.

Я сделаю лучших и ярчайших владыками всего, подчиненными только мне, и вместе мы отстроим этот мир заново.

Он отыскал глазами Эгиля и его любовницу – бывшую жрицу, с несчастным видом прячущихся на корабле Айдэна. Он снова задумался, почему решил взять их с собой, и ему все еще не нравился ответ. Он – наш свидетель. Единственный, кто узрел начало. Ты этого хочешь, просто признай.

Он должен был. Так и есть. Он даже выстроил в своей Роще архив – здание, в котором хранились его дела и слова и подлинная история его народа, которая никогда не забудется. Однажды я подарю им правдивые хроники, а не вымысел. Я научу других читать и писать и велю им продолжать эту традицию на все времена.

Ибо он знал, что аскоми не должны забыть прошлое, как запамятовали когда-то. Не должны забыть, как пересекать моря, или управлять самими собой, или как растить своих детей в теплых домах с надлежащим питанием. Они никогда не должны забыть, как делать своих юношей верными и сильными, – не в пример своим Северным соседям, что было столь же опасно.

– Эй, – он положил руку на бок Сулы, пока мужчины размещали того на палубе. – Мой могучий друг, – прошептал он, похлопывая нос коня, – не бойся.

По возвращении он прочесал вождества в поисках жеребца и больше никогда его не оставит. Я не осознавал твоей ценности, гордый Сула. Я не забуду.

Он надеялся, что боевой конь переживет путешествие, хотя и свел его с кобылами, как только разыскал, и уже имел нескольких жеребят. Они вырастут и воспрянут и сделают будущее сильным, как мой народ, подумал он.

Он также надеялся, что его новые знания о погоде и навигации облегчат это плавание. Он многому научился на Севере от книжников и мореходов. Мы так долго отставали. Но скоро это изменится.

Теперь за ним следило множество глаз. Он пытался привыкнуть к этому, но безуспешно, и по-прежнему ощущал, как взгляды ползают по его коже, словно выискивая уязвимость, изъян. Рока спрятал эту блажь под замок. Его люди выстроились в шеренги на «Королетворцах», паруса были уложены и подняты, швартовы отвязаны и закреплены, а экипажи готовы к выходу. Он прошел к носу своего флагмана, построенного так же, как и другие, и провел рукой по шероховатой поверхности леера. Он выглянул наружу, чтобы обратиться к своим зрителям.