Ричард Нелл – Короли рая (страница 115)

Ли-йен казалась смущенной.

– Извини, я тебя отвлекла. Как угодно, поговорим позже.

Он знал не так уж много, но точно знал, что не хочет, чтобы она уходила.

– Нет, – прохрипел он, затем сглотнул, облизал губы, поморгал и попытался оценить свое состояние. Пальцы ног шевелились, пальцы рук тоже. Хорошо. И не обоссался, превосходно.

– Мне нравится, что ты отвлекаешь меня, – сказал он, что в общем-то и хотел сказать, но это показалось немного более… блин, честным.

– Тогда буду делать это чаще. – Она, возможно, улыбнулась – по крайней мере, в размытом пятне ее лица что-то шевельнулось – и присела на траву перед Кейлом или, возможно, стаяла. Он попробовал улыбнуться в ответ и надеялся, это не выглядело так, будто у него повреждение мозга.

– Кейл, видок у тебя усталый! Ты в порядке?

Он сказал «да» – во всяком случае, подумал, что сказал. Давай-ка сменим тему.

– Будет вечеринка. В мою честь. Я собирался упомянуть об этом. – Прокляни Бог мои долбаные помутненные глаза, мне почти не видно ее лица. Он сделал паузу и подумал о свече. Но вообще-то не проклинай их, пожалуйста, Жу, я совсем не то имел в виду.

– Да, я слышала. Звучит как неплохая тусовка. – Она помолчала, ее лицо двигалось и расплывалось. – И я хотела поздравить. В смысле, это… ну, потрясающе. Присоединиться к помазанникам. Э-э, стать одним из них. Поистине, я… ну, я даже не знаю, что сказать.

– Спасибо. – Кейл попытался встать, что удалось лучше, чем он опасался. Голова кружилась и раскалывалась, а конечности словно одеревенели, но работали довольно хорошо. Затем до него дошло: – Извини, а как ты услышала о вечеринке? Я рассказал всего нескольким людям.

Лицо девушки, уже более четкое, выглядело смущенным.

– Она, э-э, сегодня вечером. И сейчас… ну, прямо сейчас к зданию Обрядов идут сотни людей…

Кейл сосредоточился и ощутил все прошедшее время в своей скованности, своем пересохшем рту и безотлагательно полном мочевом пузыре. Какого черта?

– О, – сказал он, – я, наверно, потерял счет дням. Собирался и тебя пригласить. Хочешь пойти?

Она улыбнулась.

– С удовольствием. Хорошо, что я надела вечернее платье.

Кейл прищурился, но даже с затуманенным зрением заметил ярко-красные контуры в тусклом свете солнца. Он не увидел обнаженной кожи, за исключением ее икр и плеч, но, вне всяких сомнений, выглядела Ли-йен прекрасно.

Она залилась краской и говорила «спасибо», и он осознал, что, должно быть, сказал это вслух. С тобой что-то не так. Выиграй время.

– Что ж, мне пора. Опаздываю на собственную вечеринку.

Ее глаза окинули его беглым взглядом, и она подняла бровь.

– Ты идешь в таком виде?

Он взглянул на себя и пожал плечами – или, скорее, размял их, что сопровождалось чередой потрескиваний.

– Ряса – единственная одежда, что у меня есть.

Это было правдой. В первый же день он подарил свои вещи храму для раздачи бедным – последние напоминания о дворцовой жизни, сброшенные без сожалений, как змеиная кожа.

На лице девушки промелькнуло огорченное выражение, но она сменила его улыбкой.

– Ряса так ряса. Мне идти немного позади вас, Ваша Милость, дабы ваш изможденный лик и унылый вид не контрастировали напрямую с моим блеском?

Ему потребовалось мгновение, чтобы найти это забавным. Она права, я слишком серьезен.

– Нет, возьми меня под руку. Пожалуй, они меня и вовсе не заметят.

Он наклонился к ней, как бы по-дружески, но на самом деле воспользовался Ли-йен для опоры.

Асна сидел на своей койке и разрезал пополам виноградину метательным ножом. Тонкая деревянная стена его комнаты, увешанная пришпиленными фруктами и заточенными клинками, была в пятнадцати футах – самое большое расстояние, доступное ему в этой крошечной дыре, которую называли «студенческие покои».

«Лучше всего убить его наповал, но достаточно будет и сильно покалечить».

Указания священника были вполне ясными, и не приходилось сомневаться в прибыльном влиянии, которое он себе купит. Если только меня взаправду поблагодарят, а не просто повесят за убийство.

Это оставалось очень крупным «если». Его единственной гарантией было знание личности нанимателя, но, разумеется, чувак может просто опровергнуть это, и кто поверит на слово кондотийскому наемнику, а не наранскому Великому Священнику? Никто. Даже не кондотиец. Особенно не кондотиец.

Асна вновь повертел рукоять очередного ножа в сухих ладонях. Ему велели обставить это как драку между студентами – разногласие, зашедшее слишком далеко. Но взамен он мог сделать свое дело тихо и смыться, а если вознаграждать его не собирались, он в этом случае хотя бы уйдет целым. Такая пустая трата и заминка. Такой суматошный закрученный муторный бардак.

И как ни крути, ему нравился этот пацан. Ему импонировали его юмор и выдержка, отстраненный облик и простодушные глаза, словно тот прикинулся наивным по собственному выбору. Асна не любил убивать людей, которые ему нравились, и ненавидел убивать кого бы то ни было на халяву. Мальчишка – принц чужой страны, богатой чужой страны, а теперь и Помазанник. Он ценен, покуда он жив. Дружба с ним могла бы оказаться полезной.

Такой довод казался удобным, но, разумеется, на этого парня точили зуб священники. По крайней мере, некоторые. А наранские священники были всяко подобны скорее разбойникам в рясах, что Асне обычно нравилось, но не когда они враждовали, и уж точно не когда опирались на него. И каким бы симпатичным ни был новый принц, тут он совершенно беззащитен – этот Кейл просто сопливая игрушка Императора без реальных друзей, телохранителей и планов; рано или поздно священники либо кто-то еще убьют его или покалечат настолько, что с тем же успехом он может быть мертвым.

Если этого не сделает Асна, они наймут других убийц. У Нарана не было недостатка в людях с ножами. Император, может, всполошится и отрубит парочку голов, чтобы показать, кто тут главный, но в остальном все будет продолжаться как раньше, за вычетом дохлого островного принца и, возможно, тех, кто попытается ему помочь. И оставалась еще одна мелкая загвоздка – рычаги влияния священника.

Если Асна не подчинится, его могут – самое меньшее – исключить из академии. Так что с определенной точки зрения убийство парня было не совсем бесплатным. Это был способ обеспечить себе местечко здесь – цена «протекции», цена за то, чтобы выиграть больше времени на завоевание покровителя, может даже по рекомендации священника. А если кто и разумел, что значит «плата за протекцию», так это кондотиец – это Асна Фетлан Иша-Фетнал. Так что жаловаться ему не на что.

Он вздохнул и метнул нож в пустое место на изгвазданной стене, воображая физиономию отца, когда виноградина распалась надвое и с клинка закапал сок.

Он оденется в черное или нападет сзади, чтобы мальчик, по крайней мере, не испытал предательства в свои финальные секунды. Возможно, это небольшое милосердие, но Асна мог сделать для добросердечного островного принца это единственное – то, чего другие убийцы наверняка не сделают, не смогут. Он расправится с ним быстро.

Помочившись еще обильнее, чем по прибытии в Бато, и поплескав себе в лицо холодной водой из фонтана в форме собаки, Кейл вернулся к Ли-йен, дабы предстать перед «своими» гостями. Для начала она снова взяла его под руку, что и обрадовало, и встревожило его – в таком порядке. Ты почти ничего не знаешь о ней. Кроме того, что с ней тебе по-настоящему хорошо. Не пробовал расспросить о ней, эгоистичный ты болван? И кстати, почему ты говоришь сам с собой в третьем лице?

– Ты нервничаешь! – Ее глаза сверкнули, и она была абсолютно права.

– Ненавижу подобные вещи. – Видимо, потные ладони и глубокие, намеренные вдохи выдали его, даже не будь она такой чертовски проницательной.

– Что самое худшее, что может случиться? – Она подтолкнула его плечом: касание, которое невозможно не заметить.

– У меня очень богатое воображение, – сказал он, и Ли-йен улыбнулась. Они протолкались в здание Обрядов – официальное место собраний для всех видов публичных и частных мероприятий в академии – и по красивому коридору из зеленого, почти полупрозрачного камня прошли в зал.

Кейл воззрился на висящие портреты мужчин и женщин – по большей части юных либо престарелых, облаченных в богатые, плотные наряды и украшенных драгоценностями цвета восходящего солнца. На ходу он рассматривал эти лица, что неприятно напомнило ему дворец с постоянно встречающимися образами его царственных предков. Ближе к концу, у входа в зал, он остановился. Ли-йен взвизгнула, когда он сдавил ее руку. Последний портрет – большой, освещенный факелами и поставленный на возвышении в центре огромной комнаты, – изображал самого Кейла.

– Добро пожаловать, Помазанник, – мальчуган за стойкой приветствия поклонился и учтиво протянул руки в сторону зала; несколько гостей поблизости заметили и тоже поклонились.

Каждый кусочек пространства заполняли люди: одетые в яркие платья и плащи, волосы уложены в прически и смазаны маслом, лица накрашены что у мужчин, что у женщин, на руках и шеях кольца и амулеты. Некоторые гости танцевали – даже группами – что-то странное и на первый взгляд чудаковатое. В одном углу группа музыкантов играла нечто, пожалуй, самое веселое, что Кейл когда-либо слышал в своей жизни.

Он улыбнулся и неловко поклонился мальчишке, затем двинулся вперед.