Ричард Нелл – Короли пепла (страница 27)
– Годно, – хмыкнул Рока, переворачивая и рассматривая изделие вместе с ними. – Очень годно. – Он кивнул мужчинам, которые ухмыльнулись в ответ. Он видел их довольство и краткую минуту просто стоял и наслаждался этим совместно достигнутым успехом, чувствуя странность пребывания так далеко от дома и в компании чужаков, но в то же время ощущая силу стаи.
– Солнце почти зашло. – Алеки взглянул на прут и встал со своего места. – Похоже, Рока, это весьма долгий и затратный процесс ради создания одной-единственной железной… дубинки, которая бесполезна, и в любом случае мы никогда бы не сделали такое. Что нам действительно нужно, так это более качественные гвозди и хомуты для кораблей и зданий. Возможно, завтра…
– «Бесполезна»? – Рока поднял стальной прут, рассерженный тем, что хрупкое чувство единства, которое он разделил, исчезло. Он подошел к стойке с оружием и взял один из бронзовых клинков.
Крякнув, он рубанул вниз и выгнул хлипкую штуковину об пол. Новый удар – и тонкий, значительно уступающий по качеству металл треснул.
– «Бесполезна»? – прорычал он, затем шагнул к груде горной породы и новым ударом выбил из нее кусок, расколов камень и руду. Разбил ближайшие копья и столы. Воздел прут, на котором даже не появилось царапин, и перемежая ворчание тяжелыми вдохами, заявил:
– Воин бесполезен. Если не будет войны. – Он протянул изделие. – Возьми. Подарок. Королю.
Он не пожалел времени, чтобы откланяться кузнецам, затем указал полузаснувшим стражникам в направлении дворца и вышел в ночь.
После визита к ремесленникам Рока на протяжении еще одной луны учился у Алеки и его книжников.
Он улучшал словарный запас и понимание правил и тонкостей речи островитян. Он читал о древних богах и духах, о расе людей-мореходов, которые плавали по миру, пока не прибыли на острова Пью, ведомые кем-то вроде пророка, которого называли «Просветленным».
У этих людей тоже были свои герои, как у
Роке было интересно, но во многом казалось ему такой же чепухой, какую изобретал его народ, чтобы объяснять себе мир. Вероятно, погребенная в таких историях и мифах, существовала истина, обернутая некой действенной смесью обмана и реальности – идеальной пищей для человеческого ума. Но что действительно заинтриговало его, так это исчисление времени.
По подсчетам островитян, они обитали в Пью уже две тысячи лет. Откуда именно они пришли, было неясно.
Ученые знали, что континент на Севере гораздо древнее и был заселен с незапамятных времен. Их книги описывали дюжину рас и королевств, городов-государств и вождеств – даже «империю», или короля королей.
Рока задал Алеки много других вопросов, на которые тот не мог или не хотел отвечать.
– Сколько людей живет в Пью? Сколько в Наране? А сколько в мире?
При каждом вопросе старик ерзал.
– Мы этого не знаем. Последняя перепись была во времена деда короля, и новой пока не проводилось. Что до Нарана или всего мира… не знает никто.
– А ты попробуй угадай.
– Я стараюсь не
Рока молча уставился, думая:
Алеки прочистил горло.
– Наран очень большой. Возможно, три миллиона человек, хотя предполагаю, эта цифра мало что значит для тебя. А весь мир… – Он пожал плечами и фыркнул. – Пожалуй… втрое больше. Да какая разница? Он огромный.
Рока вылупил глаза, так как подозревал, что истинное число даже больше, чем полагал Алеки. Та же гордость, которую разделяли его сородичи, бесспорно раздувала в этом типе ощущение собственной значимости. При его ответном вопросе Рока сдержал рефлекторную колкость.
От Алеки была польза, но, как и многие другие островитяне, он верил, будто знает о мире практически всё, а пара-тройка деталей не так уж важна. Рока знал: они страшно заблуждаются.
Он знал: страх и гордыня мешают людям увидеть, сколь они невежественны и как на самом деле мало знает любое существо об окружающем его могучем мире – о вещах, которые нельзя увидеть, потрогать или услышать. Рока предполагал, что есть еще много неизведанных морей, много тайн настолько сложных, что ему не под силу даже начать задавать верные вопросы – возможно, гораздо более сложных, чем он в силах постичь. Но Рока был намерен попытаться.
Ночами, пока островитяне спали, Рока сидел на том же балконе, где ранее схлестнулся с ассасинами. Его конвоиры сонно опирались на свои копья, а он читал при лунном свете.
Фарахи владел обширной библиотекой, наполненной тысячами книг, и он сделал их доступными без ограничений. Рока намеревался прочесть их все.
Начал он с математики, поглощая знания с широко раскрытыми глазами, как ребенок, узнающий истории о далекой стране. Он читал о фигурах и символах, представляющих числа настолько огромные, что даже не мог их себе вообразить. Насчет этого Алеки не соврал.
Народ Пью имел «формулы» для расчета фигур в реальном мире, для определения веса и прочности дерева либо камня, или правильного угла их возведения, и умел использовать все это для планировки зданий или кораблей. Очевидно, формулы идеально работали каждый раз, когда их использовали, и могли быть рассчитаны без особых усилий. Это знание распахнуло окно в разуме Роки, и он не знал, смеяться ему или плакать над собственным невежеством.
В своей Роще он начал проверять всё на практике. Он должен был знать, можно ли внести улучшения, используя более прочные материалы, и предполагал, что это реально.
Его старик-наставник был прав насчет гвоздей и хомутов. Вероятно, получив железо Роки, туземцы смогут строить так, как раньше и вообразить не могли – и вероятно, будущее сможет измениться как для них, так и для Аскома.
Торговля с Фарахи казалась возможной. Вероятно, люди пепла могли бы привезти свои железо и соль, или древесину из огромных и диких лесов. А пожалуй, могли бы и служить соседям-островитянам в роли воинов или с их санкции покорять слабейших. Возможности казались безграничными.
Рока был предоставлен сам себе и волен бродить по дворцу сколько захочет. Слуги приносили ему столько еды и воды, сколько он желал. Все это время Букаяг хранил молчание, ослепленный сложностью за рамками его интереса или разумения – цивилизацией и будущим, выкованными скорее миром, нежели кровопролитием.
Рока многому учился, но ему все еще хотелось побольше узнать о мире и тем паче об островах.
Он знал, что рано или поздно должен будет собрать все, чему научился, и как-то упорядочить этот новый хаос, но пока еще не утолил свою жажду знаний. Он читал о зодчестве и мореходстве, астрономии и географии, военном деле и земляных работах.
В глубине сознания он уже задавался вопросом, стоит ли ему возвращаться к своим людям. Обязан ли он им чем-нибудь, и не предпочел бы взамен остаться в этом новом мире и связать себя с этим королем. Рока не знал, и пока что ему было плевать.
Когда снова настала «Матохи» – так островитяне именовали полную луну – за ним пришли гвардейцы, и Рока встал, ожидая новой встречи с королем, предвкушая обсуждение всего, что узнал.
Юные гвардейцы, ухмыльнувшись, с вежливым поклоном указали вглубь коридора.
Казалось, простое произнесение островных слов по-прежнему развлекает слуг. То, что Рока помнит и умеет выговаривать их имена, казалось бесконечно чарующим. Он предположил, что любой был бы в восторге, научись его питомец говорить.
В этот раз его отвели выше на Север в обход дворца – к другому крылу, где он не был во время предыдущих визитов, рядом с самой крепостью. Фарахи опять восседал за маленьким столиком, уставленным знакомыми Роке игровыми фигурами, и что-то царапал на бумаге поверх деревянной доски. Рока не удивился, что и отсюда ясно виден горизонт.
– Лоа, Рока. Садись рядом.
Рока подчинился, устраиваясь в более просторном кресле. Как обычно, по лицу Фарахи нельзя было определить его настроение. Он указал на доску, словно игру должен был начать Рока.
– Я видел твое железо, – сказал он после серии ходов. – Оно весьма впечатляет. Но Алеки мне сообщил, что ты бываешь весьма непочтительным.
Рока пожал плечами. Да, таким он и был, и не претендовал на иное.
– Я не люблю гордецов.
– Ты хочешь сказать,
Вне всяких сомнений, даже такой благородный король, как Фарахи, ждал от своих слуг забитости и послушания. Рока предположил, что ему следует ссутулиться. Склонить голову в страхе и покорности и прикинуться настоящим вассальчиком. Но не сделал этого.
– Умение – не то же самое, что надменность, король Фарахи.
Рока сделал еще один ход; король наблюдал за ним. В уголках его глаз пролегли морщинки, а в каменной маске – трещины.
– Здесь, на этих островах, любят обмениваться легкими любезностями, прежде чем перейти к сути беседы. Например, я мог бы спросить о твоем здоровье или поинтересоваться, как тебе спалось. У твоего народа так же?
– Да. – Рока поместил еще одну фигуру. – Я это не люблю.
Король улыбнулся.
– Я тоже. – Он откинулся на спинку кресла. – Очень хорошо. Буду говорить ясно. Теперь, когда ты освоил нашу речь, я желаю знать о тебе больше. Расскажи мне о твоей родине. Расскажи мне об этом «Аскоме» за морем.