Ричард Нелл – Короли пепла (страница 20)
Кикай было в общем-то наплевать, где этот варвар получил травмы. Будь ее воля, она бы просто убила
Вообще-то она принялась действовать в тот момент, когда началось нападение. Аруна уже заключили под стражу, и принцесса велела своему личному терзателю все подготовить. Дворцовая элита прочесывала прилегающую территорию, а половина армии теперь патрулировала Шри-Кон. По указанию Кикай они путем подкупа, угроз или убийств найдут заговорщиков, и еще до завтрашнего рассвета она выяснит, каким образом столько людей пробралось в город, не подняв тревоги. В противном же случае будет еще больше смертей.
– Государь, простите, я чуть не забыл… прежде чем варвар… прежде чем он атаковал, он спросил меня, очень грубо, но на нашем языке: «Где король?»
Тоги выглядел на грани слёз оттого, что его монарх долго и молчаливо смотрел на него. Кикай уставилась на брата широко раскрытыми глазами, но тот не обернулся. Наконец он заговорил.
– Что ты ему ответил, Тоги?
– Я… я сказал, что не знаю, сударь, потому что я, само собой, не знал. Но если бы и знал, то не сказал бы ему, сударь.
Фарахи кивнул, его мимолетное удивление вновь исчезло за каменной маской.
– Спасибо, солдат, ты свободен.
Юноша поклонился и отступил; у двери его перехватил командир, и они удалились.
Фарахи взмахнул рукой телохранителям, что означало «покиньте комнату». Он подождал, пока они с Кикай не остались одни в своих креслах.
– Полагаю, ты думаешь, мне следовало подвергнуть их пыткам.
– В лучшем случае они некомпетентны, – отрезала Кикай. И, предвосхищая его следующие вопросы: – Их семьи безвластны. Я никогда не выбираю дворцовых стражников из мало-мальски богатых или влиятельных семей, в частности потому, что большинство хотят твоей смерти.
– Проблема в том, – вздохнул Фарахи, – что я ему верю.
– Ты веришь всем.
Король повел глазами, встал и начал расхаживать по комнате, заложив руки за спину. Кикай, пока что оставшись на месте, смягчила тон.
– На этот раз они подобрались слишком близко, Фара-че, мы должны наказать весь дежурный отряд в пример другим.
Она, конечно, знала, что он этого не сделает, но высказаться стоило.
– Я не думаю, что они знали, как близко подобрались. Они атаковали полдворца. Дикий, отчаянный налет. Предательство гнездилось в городе, как и всегда.
– Не всегда, – еще более мягко сказала Кикай. Сколько раз островные царьки уже пытались убить Фарахи – больше, чем она могла сосчитать… Но желудочные боли и рвота, шрамы и множество ночных кошмаров ее брата – этого хватало для напоминаний. Теплый тон ее слов подействовал на него, и он подошел к ней, приложив ладонь к ее щеке.
– Я в порядке, сестра. Мои жены еще спят. Мои дети не потревожены. Отчаянная атака Трунга и его союзников провалилась. – Его лицо посуровело. – Ты думаешь, это было совпадение?
Кикай не верила в совпадения. А также не верила в удачу, в колдовство и в милосердие.
– Я думаю, этот варвар более чем опасен. Намеревался ли он тебя убить или защитить, убил ли он этих людей просто ради забавы, а может, потому что хочет твоего доверия – как по мне, мы должны его усыпить.
Фарахи отошел и вздохнул, снова принявшись расхаживать. Кикай предположила, что нежелание убивать своего спасителя вполне естественно.
Откровенно говоря, наемные убийцы почти преуспели. Слуги все еще убирали небольшую груду тел из зала, примыкающего к комнате, которую ее брат делил со своей наложницей. Ассасины проверили каждую комнату, и по всей видимости, они не знали, где находился Фарахи. Но если бы кто-то еще из них выжил и добрался до того коридора…
Фарахи с наложницей каждую ночь меняли комнаты, но этой ночью они выбрали гостевое крыло. Не подними варвар тот ужасный шум, размазывая трупы ассасинов по всем залам, королевская чета могла бы ничего не услышать и не убежать вглубь дворца. Гвардейцы Фарахи могли бы умереть слишком быстро, слишком тихо, а король островов наверняка стал бы трупом, как многие и хотели.
– Каким-то образом ему удалось пронести щит и меч, – напомнила брату Кикай. Фарахи лишь пожал плечами, но в его глазах ясно читалось беспокойство.
– Может быть, Арун устроил это, чтобы дать ему чувство безопасности. А может быть, они друзья и каким-то способом общаются. Возможно, эта его «поимка» была подставой с самого начала.
Кикай подняла брови и, встав с кресла, прошла в другой конец комнаты, где покоилось на столе вооружение варвара. Чтобы поднять его меч, понадобились обе руки.
– И где же именно, по-твоему, Арун достал
Фарахи поглядел на толстый, но бритвенно-острый клинок, металл слегка поблескивал голубым в свете факела. После окаянной атаки монарх тотчас привел кузнеца взглянуть на это творение, чем рассердил Кикай – поскольку, видимо, счел это более важным, чем покушение на собственную жизнь.
– Вот почему я не убью его, сестра. Возможно, ему есть чему нас научить.
Кикай испустила вздох, злясь на эту логику и на никчемного кузнеца за то, что тот поднял клинок, аки монах на молитве, и не смог дать объяснение.
– Нам не нужны сверкающие новенькие голубые мечи – или заморочки. Ты уже располагаешь самой мощной военной силой в Пью. Мы не требуем и не хотим перемен.
Фарахи улыбнулся.
– Но перемены грядут, сестра. Чего мы
– Если есть и другие мужчины, как этот дикарь, разве не мудро нам будет с ними подружиться?
Кикай положила металл странного цвета обратно на стол и покачала головой.
– Ты слышал гвардейца. Этот «мужчина» убивал, смеясь –
– Посмотрим. – Ее брат опустил щит, постаравшись не раздавить себе пальцы ног. Кикай заметила на заостренной кромке запекшуюся кровь и пару зубов.
– Самое меньшее – посади этого дикаря за решетку. Запри его рядом с Аруном, чтобы он мог слышать крики, когда мы будем пытать его, и тем самым научился нас бояться.
Фарахи, заложив руки за спину, отошел.
– Если он выживет, – сказал он наконец, кивнув.
– Если он выживет, – согласилась Кикай.
Удаляясь через свой потайной ход, король произнес через плечо:
– Я бы не хотел быть твоим врагом, сестра. Сообщи мне, что узнаешь от монаха.
Очевидно, Арун был дураком, и он умрет в диких криках.
Он сидел прикованный к железным прутьям, со связанными над головой руками, и понимал, что ему нечем крыть и некуда бежать. Следовало знать, что Трунг был готов убить Фарахи, что у него имеются союзники среди всех этих мелких царьков, ненавидящих семью Алаку, и шпионы на каждом острове…
Похоже, они надеялись, что дворцовая охрана отвлечется на двух гостей – что она будет занята внутри, а не снаружи – и поэтому нанесли мощный удар. И даже если бы этот заговор провалился, король Халина непременно знал бы, что стряслось с Аруном. План был жестоким, расточительным, но эффективным. Иными словами, классический план Трунга.
Королевская стража схватила его посреди ночи. Полупьяный от дворцового вина, он дрых крепким и комфортным сном, полагая, что опасность миновала и сделка состоялась.
Теперь его руки были задраны над головой с помощью веревок, одежда сорвана, ноги прикованы к полу. Большой, коренастый палач молча точил свой инвентарь.
Арун едва не рассмеялся. Да уж, король пиратов! Не сумел довольствоваться парочкой лодок, о нет, не сумел удовлетвориться свободой и богатством и жизнью по своим понятиям в открытом море с мерзавцами да шлюхами. Как всегда, он захотел большего, и поэтому был вынужден рискнуть. И теперь его уж точно запытают до смерти. Не имело никакого значения, что он не участвовал в атаке или что он откроет им правду. Он был слишком опасен и, может статься, причастен, и точка.
Решительность и беспощадность короля Фарахи были притчей во языцех. Этот парень, вполне вероятно, замочил всю свою семью только лишь ради власти. Что значил еще один безымянный пират в этом списке?
Его узилище и застенок выглядели совершенно не так, как у Трунга. Здесь не было ни «наблюдателей», ни ржавых орудий, ни подобострастных рабов, удовлетворяющих дилетантские капризы тирана. Здесь были хорошее освещение, чистые инструменты и вымытый каменный пол.
Коренастый быкоподобный мужик преспокойно встал за единственный стол. Он поднес к ближайшему светильнику клинок, затем, сдув крупинку металлической пыли, положил его обратно к точильному камню. Удовлетворившись, он пододвинул к Аруну свой стол, колесики которого даже не скрипели при движении.
– Я полагаю, о взятке не может быть и речи?
Арун старался говорить легким тоном, контролируя свой страх. Он встретился взглядом с палачом и в тот же миг увидел рептилию, лишенную жалости или сдержанности. Увидел лишь настоящего мастера жестокости, которого просто нанимали на работу и хорошо вознаграждали за талант.
– Я пыточный мастер короля Фарахи. – Его голос не выражал ни эмоций, ни гордыни. По спине Аруна пробежала дрожь.
– А я-то подумал, что ты садовник.
Мясник не моргнул и не улыбнулся. Он говорил так, словно читал по бумажке.