Ричард Нелл – Короли пепла (страница 19)

Рока порылся в своей словесной куче и неуверенно рискнул.

– Где король? – попытался он спросить. Пацан вытаращил глаза еще сильней, если такое вообще было возможно. Он промямлил что-то непонятное Роке, затем пожал плечами.

Но слова большой роли не играли. Времени не было. Каким-то образом незваные гости уже взобрались наверх.

Из-за балкона возникли черные капюшоны и длинные палки, и еще больше жужжащих и шипящих звуков наполнило воздух, когда Рока побежал вглубь зала, подталкивая стражника ладонью в спину.

Новые звуки раздались впереди – еще больше крюков цеплялось за балконы вдоль внешней стены.

Коридоры были слишком длинными и узкими, а до земли слишком далеко, чтобы можно было сигануть со стены. К тому же Рока знал: его застрелят прежде, чем он успеет выбежать за пределы досягаемости. Но ему не пробежать мимо них достаточно быстро. Он в полной ловушке.

В своей Роще он встал на учебной площадке напротив дюжины мертвецов с луками в руках и попробовал выдержать их обстрел.

Нет, подумал Рока; стрелы вонзались ему в тело, как бы он ни пытался увернуться. Нам понадобится заслон.

– Да что ты на хрен говоришь.

Поверни обратно. Этот зал тянется бесконечно, и спрятаться негде.

Букаяг схватил конвоира за шею, развернул его и помчался, надеясь, что удастся проскочить мимо нескольких атакующих позади него и завернуть за угол. Но Рока знал, что уже слишком поздно. Как минимум пять маленьких призраков наподобие Оруна перелезли через ограждение и собрались у стены с духовыми трубками наготове.

Тут слишком высоко, чтобы куда-то спрыгнуть, и отсутствует ров.

– Можем использовать стражника вместо щита.

Рока уже обдумал это. Но пацан был худой и бездоспешный, вертлявый и напуганный. Он не прикроет их с Букаягом как следует. К тому же он будет драться, а если выживет, возненавидит их и наговорит невесть что королю.

Призраки надвигались, и бежать было некуда.

– Мы не можем умереть, – прорычал или, может, проскулил Букаяг. – Так много еще надо сделать.

Призраки двигались вперед, стреляя из трубок. Мертвецы на тренировочном поле метали стрелы из луков.

Рока достал из арсенала в своей Роще огромный квадратный щит – более толстый, чем ему нужно, созданный, чтобы отражать мечи и топоры и, возможно, образовывать стену вместе с щитами соратников. Но, разумеется, воображаемый.

Рока потрудился над его краями, умбоном, рукоятью, а когда закончил, аккуратно нарисовал руны – но здесь, в мире, где это имело значение, все это было сугубо в его голове.

Казалось, Букаягу хоть бы хны. Он воздел пустую руку – словно воображаемая сталь Рощи из страны мертвых могла защитить его не хуже настоящей, словно вымысел работал так же, как реальность.

А почему бы и нет, подумал вдохновленно Рока. Разве Рока уже не совершил невозможное? Разве он не осилил дрему, не пересек непреодолимое море и не отдохнул подобно растениям и зверям? Если Рока смог добиться этого, разве не может существовать мир, где воля человека становится истиной? И когда воображаешь такой мир, не делает ли его реальностью сама эта мысль?

Возьми его, брат. Он твой. Научи меня.

Рока закрыл глаза и пожелал этого своей волей, затем застыл с нескрываемым трепетом, когда щит замерцал и растаял в его руке. Воображение наоборот.

Он кряхтел, когда стрелы ходячих трупов попадали в цель и затупленные наконечники колотили его по груди. Но в истинном мире – в стране живых – он услышал звук сродни звону меча, вынимаемого из ножен.

Брызнули искры и осветили узкий коридор. Обрело форму расплавленное железо, словно извлеченное из горна и откованное молотом кузнеца. Языки пламени выгибались и шипели в воздухе, а облик атакующих Року теней скрылся за стеной из тьмы.

Рока едва замечал, как дротики начали отскакивать, стучать и падать прочь. Он уставился на изогнутый прямоугольный щит из страны мертвых – щит, вырезанный, откованный и надписанный рунами его собственной рукой в воображаемой кузнице.

И это, брат, прошептал он, все так же с трепетом.

Рока взял из своего арсенала короткий колющий меч, и Букаяг протянул другую руку. Его глаза остекленели, когда страх сменился жаждой крови. Он ухватился за меч, как будто делал так всегда, отводя руку назад, пока ничто не превратилось в нечто – два фута закаленного железа с шипением и искрами возникли из воздушных ножен.

Свет и звук теперь усилились, омывая зал подобно сверкающей молнии; каждый дюйм клинка царапал воздух, словно прорубая путь к существованию.

Букаяг опустил щит ровно настолько, чтобы узреть своих врагов. Маленькие человечки-тени стояли в зале и таращились, моментально забыв о своих трубках.

– Лучше вырой несколько могил, брат, – оскалился Букаяг.

Рока согласился, но это могло подождать. В тот момент, когда его брат схватил меч, он жестом велел мертвецам разжечь горн, раскладывая свои инструменты на ближайшей лавке. Сделаю-ка я доспехи, подумал он. Но каковы пределы? Что еще я могу воплотить?

Руки Букаяга дернулись, когда он сосредоточился на своей первой мишени – мужчине, зажатом впереди собственных товарищей в узком проходе.

Рока взглянул на брата и предложил ему проколоть и пробить себе дорогу к перилам и обрубить этим хитрым крючочкам веревки. Букаяг счел этот план действий приемлемым. Вместе они бросились в атаку.

– Опиши мне в точности, что ты видел.

Тон Фарахи был спокойным и фамильярным, как если бы он говорил с другом. В принципе он даже не выглядел расстроенным, что напомнило Кикай, почему они так хорошо работают в команде. Она была готова к экзекуциям. Возможно, ко многим.

– Людей… в черных шелках, государь, они использовали крючья, чтоб забраться по Западным балконам в гостевое крыло.

Кикай обмахивалась веером. Ее не волновало, что увидел этот мужчина, как он себя чувствует или что хочет сказать кто-либо еще из причастных, но Фарахи был настойчив. По крайней мере, налет вроде бы пресекли. Охрана и солдаты кишели во дворце, как мухи, а по всей крепости складывали кучами тела.

Теперь король с принцессой восседали в одной из «надежных комнат» Фарахи. Как и все прочие, она была маленькой и неуютной, всего-то с несколькими простыми столами и стульями в окружении толстых каменных стен. Кикай ощущала себя стесненной и подавленной, как в западне.

– Хорошо, – сказал король, по-прежнему спокойно и терпеливо. – А теперь поведай мне о том варваре, Тоги.

Сам он никогда бы не вспомнил, как зовут этого человека, но Кикай прошептала его имя, когда его привели. С красной кожи остолопа лился пот.

– Он… он вышел из своей комнаты на прогулку, сударь.

– С оружием?

– Нет, сударь. На нем была только его грязная дикарская одежда. Мы последовали за ним, как было приказано. – Король молча кивнул, поэтому парень продолжил: – Его ноги… он очень быстрый, сударь. Таффа… то бишь другой дежурный охранник… сказал, что надо его остановить, потому что мы едва могли за ним угнаться. Но тот подождал нас у балкона, и мы встали рядом с ним.

– Хорошо. Поведай мне, что было в коридоре.

Красная кожа Тоги медленно бледнела, и он судорожно сглотнул.

– Он… мы попытались убежать, но оказались в ловушке… ассасинов, сударь.

– А потом?

– Этот… он… – Парень оглянулся на своего старшего офицера, который с таким же бледным лицом стоял у двери. – Он применил колдовство, государь. Мне очень жаль, я не могу объяснить это как следует.

Кикай закатила глаза, но брат ее – нет. Он просто ждал, как обычно терпеливый и заинтересованный, с одинаковым выражением лица, что бы ни обсуждал: урожай риса, войну, погоду или «колдовство».

– Расскажи мне, что ты видел, Тоги. Тебя не накажут.

– Он… создал оружие посредством огня, сударь. Из ничего. Я видел это собственными глазами.

– А что потом?

Мужчина заморгал, как будто ждал уточняющий вопрос другого рода.

– Он… ну, он убил их, сударь. Он убил их всех.

Это было неправдой, хотя, видимо, стражник в это верил. Десятки наемных убийц проникли в другие зоны, а не только в гостевое крыло. Многие сразу же по прибытии направились куда-то еще, так что дикарь сразился лишь с горсткой врагов на балконе.

– Скажи мне, каким образом, – велел король.

– Я… едва мог видеть, сударь. Было темно. Все произошло так быстро.

– Просто расскажи мне, что ты видел и что ты слышал, Тоги.

Офицер, ожидавший у двери, выглядел так, будто вот-вот заорет от ярости или, может, хлопнется в обморок.

– Он… он смеялся. Я думаю, он многих убил своим щитом. Он… сбивал их с балкона, или… размазывал их о стену, или просто рубил краями щита, как топором.

– Хорошо, а что потом?

– Мы, ну… мы убегали, сударь, до самых опочивален.

– Он получил свои раны там, на балконе, или позже?

– Думаю, и то, и другое. Государь.