Ричард Морган – Сломленные ангелы (страница 33)
Я залпом проглотил остатки кофе, поморщившись, когда холодный напиток скользнул в желудок. Горизонт на востоке уже начинал светлеть, и меня неожиданно охватило страшное нежелание встречать здесь восход. Я оставил бумажный стаканчик из-под кофе стоять в карауле на парапете и, лавируя между столами и стульями, двинулся к ближайшему лифтовому терминалу.
Лифт опустил меня на три этажа, и, пройдя по мягко закругляющемуся коридору, я добрался до своих апартаментов, никого не встретив по пути. Я вытягивал из двери сканер сетчатки на его тоненьком, как ниточка слюны, кабеле, как вдруг в поддерживаемой автоматикой тишине коридора послышались шаги. Я прижался к стене, доставая правой рукой из-за пояса интерфейсный пистолет, который прихватил с собой в силу привычки.
Просто нервы.
– Ковач?
Таня Вардани.
Я сглотнул и отшагнул от стены. Вардани вышла из-за поворота и остановилась. В ее позе сквозила некоторая необычная для нее неуверенность.
– Извини. Я тебе напугала?
– Нет, – я снова взял сканер, успевший втянуться обратно в дверь, пока я доставал «калашников».
– Ты что, всю ночь не спал?
– Всю ночь, – я приложил сканер к глазу, и дверь сложилась. – А ты?
– Ну, так. Я попыталась заснуть пару часов назад, но… – она пожала плечами. – Слишком взвинчена. Вы закончили?
– Рекрутирование?
– Да.
– Да.
– И как они?
– Годятся.
Дверь робко звякнула, пытаясь обратить внимание на факт, что в нее так никто и не вошел.
– Ты не?..
– Не желаешь?.. – я сделал приглашающий жест.
– Спасибо, – она неловко сдвинулась и перешагнула порог.
Уходя, я оставил стеклянные стены гостиной полупрозрачными. Огни города мерцали на дымчатой поверхности, как жар-рыба в сетях миллспортского траулера. Вардани остановилась посреди изысканно обставленной комнаты и обернулась.
– Я…
– Присаживайся. Все, что лиловое, – это кресла.
– Спасибо, я все никак не могу привыкнуть…
– Последнее слово техники, – я стал наблюдать, как она присаживается на край одного из модулей и тот безуспешно порывается подняться и обвиться вокруг ее тела. – Что-нибудь выпьешь?
– Да нет. Спасибо.
– Как насчет трубочки?
– Ой, господи, нет.
– Ну как оборудование?
– Хорошее, – она кивнула скорее собственным мыслям, чем мне. – Да. Годится.
– Ну и хорошо.
– Ты как считаешь, мы скоро начнем?
– Я… – сморгнув, избавляясь от ряби в глазах, я прошел к соседнему креслу и устроил целое шоу, пытаясь усесться. – Мы ждем решения сверху. Ты же знаешь.
– Знаю.
Мы оба помолчали.
– Думаешь, они это сделают?
– Кто? Картель? – я отрицательно качнул головой. – Разве что в самом крайнем случае. Скорее уж Кемп. Слушай, Таня. Этого вообще может не произойти. Но в любом случае ни один из нас не может ничего с этим сделать. Слишком поздно пытаться что-то предотвратить. Так устроена война. Упразднение индивидуальности.
– Это что? Какая-то куэллистская эпиграмма?
Я улыбнулся:
– В вольном пересказе. Хочешь узнать, что говорит Куэлл по поводу войн? По поводу любых конфликтов, подразумевающих применение насилия?
Она беспокойно шевельнулась в кресле:
– Не особенно. Хотя ладно, давай. Почему бы и нет. Вдруг услышу что-нибудь новенькое.
– Она говорит, что причиной войн являются гормоны. По большей части мужские. Совершенно не важно, кто выиграет, а кто проиграет, важно только получить гормональный выброс. Она об этом написала стихотворение, во времена, когда еще не ушла в подполье. Как там…
Я закрыл глаза и перенесся мыслями на Харлан. Конспиративный дом в холмах над Миллспортом. Ворованное биотехоборудование в углу, клубы трубочного дыма, шумное празднование успешно завершившейся операции. Ленивые споры о политике с Вирджинией Видаурой и ее командой, печально известными Голубыми Жучками. Перебрасывание куэллистскими цитатами и стихами.
– У тебя что-то болит?
Я открыл глаза и бросил на нее укоризненный взгляд:
– Таня, эти вещи написаны по большей части на стрип-япе. Это лингва франка на Харлане. Я пытаюсь вспомнить амеранглийскую версию.
– Ну, выглядит так, будто тебе от этого больно. Ты уж особенно-то ради меня не старайся.
Я поднял руку.
– Значит, так:
Я откинулся на спинку кресла. Вардани шмыгнула носом.
– Довольно странные строки для революционерки. Она разве не была лидером какого-то кровавого восстания? Сражалась до последней капли крови против тирании Протектората или что-то в таком роде?
– Ага. Даже нескольких кровавых восстаний на самом деле. Но свидетельств тому, что она действительно умерла, нет. Она исчезла во время последней битвы за Миллспорт. Ее стек так и не нашли.
– Я не очень понимаю, как штурм врат Миллспорта сочетается с этим стихотворением.