Ричард Морган – Сломленные ангелы (страница 32)

– Он отдал приказ о децимации моих солдат, – ответил он напряженно.

Я снова кивнул, на этот раз в подтверждение своим собственным мыслям. Децимация, безусловно, была одним из любимых Вётэном способов наладить контакт с местными войсками.

– А что послужило причиной?

– Ой, да ну в жопу, Хэнд, – я развернулся на сиденье. – Ты что, не слышал? Ему приказали казнить каждого десятого человека, находящегося под его командованием, а он не захотел. Такое нарушение субординации у меня особых возражений не вызывает.

– Определенные факторы могут…

– Мы теряем время, – оборвал я и повернулся обратно к Сутьяди. – Если бы снова пришлось оказаться в такой же ситуации, сделал бы ты что-нибудь иначе?

– Да, – его зубы блеснули (не уверен, что это можно было назвать усмешкой). – Я бы стрелял широким лучом. Тогда бы я поджарил весь его взвод, и им бы было немножко не до моего ареста.

Я бросил взгляд на Хэнда. Он качал головой, закрыв глаза ладонью.

Сунь Липин:

Темные монгольские глаза, эпикантная складка, высокие и широкие скулы. Слегка опущенные, точно в горестной усмешке, углы рта. Мелкие морщинки на загорелой коже и каскад черных волос, переброшенных на плечо и удерживаемых на месте большим серебряным генератором статического поля. Аура спокойствия, столь же непоколебимого, как прическа.

– Вы совершили самоубийство? – в моем голосе прозвучало сомнение.

– Так мне сказали, – опущенные углы рта опустились еще ниже, изогнувшись в кривую гримасу. – Помню, как нажимала на спусковой крючок. Приятно узнать, что моя меткость не страдает в стрессовых условиях.

Пуля из ее пистолета вошла в место под правой челюстью, проследовала ровно через центр мозга и оставила идеально круглое выходное отверстие на верхушке черепа.

– Трудно промазать на таком расстоянии, – сказал я с нарочитой грубостью.

Ее взгляд остался все так же безмятежно спокоен.

– Однако, как я понимаю, возможно, – сказала она серьезно.

Хэнд кашлянул:

– Не хотите рассказать, почему вы это сделали?

Она нахмурилась:

– Еще раз?

– Это, – процедил Хэнд, слегка скрипнув зубами, – был не я, а конструкт для собеседования.

– А…

Ее взгляд скользнул вбок и вверх в попытке, как предположил я, взглянуть на расположенный на сетчатке периферийный инфодисплей. Данный виртуальный формат не рендерил элементы телесного оборудования, делая исключение лишь для персонала «Мандрейк»; но, поскольку девушка не выказала никакого удивления, возможно, я ошибался, и она всего-навсего на старомодный манер напрягала память.

– На нас шел эскадрон автоматизированной брони. Танки-пауки. Я пыталась перепрограммировать их параметры, но в систему управления была заложена вирусная мина. Вариант Роулинга, я полагаю, – на ее лице снова появилась легкая гримаса. – На анализ, как вы можете понять, времени особенно не было, так что с уверенностью утверждать не могу. Так или иначе, времени выходить из системы тоже не было, первые секции вируса меня уже зацепили. Прежде чем он успел загрузиться полностью, я успела придумать только один выход из положения.

– Весьма впечатляюще, – произнес Хэнд.

Закончив, мы снова поднялись на крышу, чтобы проветрить мозги. Опершись на ограждение, я созерцал притихший из-за комендантского часа Лэндфолл, в то время как Хэнд отправился на поиски кофе. Террасы за моей спиной опустели, столы и стулья застыли в причудливом беспорядке, словно образуя собой иероглифическое послание для тех, кто будет читать его с орбиты. Пока мы были внизу, температура упала, и налетевший ветер заставил меня поежиться. В памяти всплыли слова Сунь Липин.

«Вариант Роулинга».

Именно вирус Роулинга уничтожил Инненинскую высадку. Заставил Джимми де Сото перед смертью выцарапать собственный глаз. В свое время новейшая разработка, теперь же – дешевая дрянь из армейских закромов. Единственный вирусный софт, который в своих обстоятельствах могли себе позволить войска Кемпа.

Времена меняются, но законы рынка непреходящи. История движется вперед, настоящие мертвецы остаются мертвецами.

А остальные продолжают жить.

Вернулся Хэнд с двумя банками кофе из автомата. С виноватым видом протянув мне одну из них, он облокотился о заграждение рядом со мной.

– Ну, что ты думаешь? – спросил он через какое-то время.

– Думаю, что кофе этот – полное дерьмо.

Он издал смешок:

– Что ты думаешь о нашей команде?

– Сойдут, – я отхлебнул из банки и угрюмо уставился на замерший город. – Я не в бешеном восторге от ниндзя, но у него есть кое-какие ценные навыки и, судя по всему, готовность умереть при исполнении, что всегда большой плюс для солдата. Сколько уйдет на подготовку клонов?

– Два дня. Может, чуть меньше.

– И вдвое больше на то, чтобы эти люди освоились в новых оболочках. Мы можем провести тренировку в виртуале?

– Почему бы и нет. ВИИ может со стопроцентной точностью отрендерить всех клонов по компьютерным данным из биолаборатории. Временно́е соотношение триста пятьдесят к одному позволит команде провести в новых оболочках целый месяц, причем на местности, в конструкте Дангрека, и все это за пару часов реального времени.

– Отлично, – сказал я, а сам задался вопросом, почему же мне так нехорошо.

– У меня самого остались сомнения только по поводу Сутьяди. Я не уверен, что от подобного человека можно ждать безупречного исполнения приказов.

Я пожал плечами:

– Ну так поставь его командиром.

– Ты шутишь?

– А почему нет? Квалификация у него для этого подходящая. Соответствующее звание, соответствующий опыт. Не склонен предавать своих людей.

Хэнд промолчал. Даже на полуметровой дистанции я чувствовал, как он хмурится.

– Чего?

– Ничего, – он прочистил горло. – Я просто. Полагал. Что командование захочешь принять ты.

Я снова увидел свой взвод под градом «умной» шрапнели. Вспышка, взрывы, а затем – брызжущие во все стороны жадно шипящие осколки, раздирающие сверкающую серебристую завесу дождя. И фоном – треск бластерных выстрелов, словно звук рвущейся материи.

Крики.

Я не испытывал ни малейшего желания улыбаться, однако же улыбка все-таки появилась на моем лице.

– Что смешного?

– Ты же читал мое досье, Хэнд.

– Читал.

– И тем не менее решил, что я захочу принять командование? Ты что, долбанулся?

Выпитый кофе не давал мне заснуть.

Хэнд отправился в койку – или куда он там заползал на то время, когда у «Мандрейк» отпадала в нем надобность, – и оставил меня любоваться ночной пустыней. Я поискал в небе Сол и обнаружил на востоке в верхней точке созвездие, которое местное население называло Домом Большого Пальца. В сознании всплыли слова Хэнда:

«…Так далеко от Земли, что придется изрядно потрудиться, чтобы рассмотреть Сол в ночном небе. Нас доставил сюда ветер, реющий в измерении, которое мы не можем увидеть или потрогать. Мы, точно сны, хранимся в сознании машины…»

Я раздраженно отогнал воспоминание.

Земля даже не место моего рождения. Она для меня олицетворяет дом не больше, чем Санкция IV, а если мой отец в промежутках между вспышками пьяной агрессии хоть раз и показывал на небе Сол, я этого не помню. Важность этой точки я понимал только по дискам. А звезды, вокруг которой вращался Харлан, отсюда даже не было видно.

Возможно, в этом и дело.

А возможно, дело в том, что мне довелось там побывать, на легендарной родине человеческой расы, и теперь, стоило мне поднять голову к небу, в сиянии звезды мне виделось вращающееся вокруг нее небесное тело, крутящийся вокруг своей оси мир; город у моря, погружающийся во тьму с наступлением ночи и снова поворачивающийся к свету с началом дня; припаркованная где-нибудь полицейская патрульная машина и лейтенант полиции, которая пьет кофе такой же дрянной, как и мой, и, возможно, думает…

«Прекрати, Ковач.

К твоему сведению, свет, который достиг сейчас твоих глаз, покинул свой источник за пятьдесят лет до ее рождения. А оболочке, мечтам о которой ты тут предаешься, перевалило уже за шестьдесят, если она ее, конечно, еще носит. Хватит».

Да хватит, хватит, кто бы спорил…