Ричард Морган – Сломанные ангелы (страница 48)
– Нет, не совсем.
Она с сомнением подняла бровь:
– Разговариваешь сам с собой? Нехороший знак, Ковач.
Хмыкнув, я пересел на место стрелка. Наш гравицикл стоял на траве немного скособочившись, но турель с лазерами "Санджет" четко держала горизонт. Время от времени автоматика поводила стволами влево-вправо – то ли из-за колыхавшейся травы, то ли реагируя на мелких животных. Странно, если кто-то из этих зверьков смог выжить после взрыва.
– Ладно, с этим все.
Сунь закрыла лючок техобслуживания системы. Выпрямившись, она мельком взглянула в сторону турели, довольно нетвердо стоявшей на ногах. Сперва лазеры уставились прямо в землю, а затем обратились в сторону горной гряды. Установка снова выпрямилась в момент, когда из верхней части корпуса высунулись стволы ультравибраторов, словно напоминая о своем назначении. Гидравлика тут же перевела установку в нижнее положение, прижав к земле так, чтобы сделать незаметной для приближающегося врага. Из-под вооружения высунулся гибкий метеодатчик. Боевая машина до абсурда напоминала покалеченную лягушку, изувеченной лапкой пробующую воздух перед собой. Я включил микрофон.
– Крюиксхэнк, это Ковач. Ты на связи?
– Что еще делать бедной девушке? Где ты, Ковач?
– Только что установили шестой номер. Ищем место для пятого. Полагаю, скоро будем в прямой видимости. Не забывайте ставить свои метки так, чтобы они читались.
Я услышал, как она возмущенно фыркнула:
– Только не надо. Не надо бабушку лохматить. Ковач, тебя сколько раз убивали?
– Не один раз, – сознался я.
– Ну так и заткнись, пожалуйста, на хрен.
– До скорой встречи, Крюиксхэнк.
– Не попадись мне первым. Конец связи.
Сунь наконец забралась на гравицикл.
– Ты ей нравишься, – сообщила она, обернувшись ко мне через плечо. – Кстати, просто для информации: Амели и я провели больше полночи, слушая о том, что она с тобой сделает, окажись вы в запертой спасательной шлюпке.
– Хорошо, что предупредила. Надеюсь, ты не поклялась хранить ее тайну?
Сунь завела мотор, и над нами встал на место ветровой щиток.
– По-моему, идея как раз обратная: чтобы мы рассказали тебе, и как можно скорее. Знаешь, эта девочка – с Лимонских гор под Латимером. Насколько я помню, тамошние красотки не берут в голову, если нужно взять… – Она повернулась ко мне:
– Это ее слова, не мои.
Я идиотски ухмыльнулся. Сунь продолжала, не отрываясь от управления:
– Понятно, откладывать ей не стоит. Еще несколько дней – и ни у кого из нас вообще не останется как-нибудь стоящего полового чувства.
Шутки кончились. Моя улыбка увяла сама собой.
Взлетев, мы медленно пошли над гребнем гор, держась со стороны моря. Полет на гравицикле доставлял удовольствие даже с тяжелогружеными багажными отсеками. Несмотря на встречный ветер, мы разговаривали, не напрягаясь.
Внезапно Сунь спросила:
– Как думаешь, наш археолог откроет ворота? Кажется, она обещала.
– Если не она, тогда кто?
– Кто, если не она, – задумчиво повторила Липин.
Я тоже задумался и вспомнил о лечении психодинамики Вордени. Казалось, тогда с нее сняли давно засохшую повязку, плоть под которой уже начала разлагаться. Но внутри ее психики оставалось целым ядро, не затронутое повреждениями и сохранившее способность к сосредоточенному действию. Способность, позволившую выжить.
В тот момент рана еще не затянулась, и Вордени плакала. Но плакала с широко раскрытыми глазами. Сидела, сжав кулаки и стуча зубами, пытаясь бороться против сна. Когда время пробуждения пришло, Вордени очнулась сама.
Обращаясь к Сунь, я сказал:
– Не сомневайся. Она это сделает. Без вопросов.
– Уважаю твое доверие. Странно искать веру в людей у того, кто столько лет убивал в себе это качество.
– Это вовсе не вопрос веры. Обычное знание. А между ними – огромная разница.
– Можно понять так: способности Посланников дают им тайные пути для преобразования одного в другое.
– Кто сказал, что я был Посланником?
– Ты сказал. – Я отчетливо различил в ответе Сунь веселые нотки. – Да ладно… Я же слышала ваш разговор с Депре.
– Умная девочка.
– Спасибо за комплимент. Так я права?
– Нет, на самом деле все иначе. Откуда такие слухи?
– Моя семья происходит с планеты Дом Хань. Там называли Посланников по-китайски… – Сунь произнесла набор из трудновоспроизводимых слогов. – …Что означает: "Делающий факты из веры".
Я только хмыкнул. Что-то подобное уже приходилось слышать лет двадцать назад на Новом Пекине.
– Удивлен?
– Брось, это неправильный перевод. Оружие Посланников – интуиция, усиленная совершенной нервной системой. Ну, понимаешь… Собираешься выйти на улицу. Небо ясное. Тем не менее надеваешь куртку, повинуясь безотчетному импульсу. И потом идет дождь.
Она полуобернулась на сиденье, одна бровь поднята вверх:
– Везение?
– Если бы. Более вероятно, что у каких-то систем твоего тела или у мозга имелась информация, расходившаяся с первой оценкой погоды. И они сумели протолкнуть эти данные сквозь запрограммированный заранее барьер супер-эго. Посланников учат тому, каким образом "перехватывать" такие послания, обращая на пользу тому самому супер-эго, улучшая твои подсознательные реакции. В смысле веры не происходит вообще ничего. Это… Ощущение некоей сущности, лежащей уровнем ниже. На такой основе можно выстраивать связи и даже создавать своего рода скелетную модель истины. Модель позволяет возвращаться к анализу снова и снова, заполняя пробелы собственных знаний. Столетия назад подобным образом действовали наделенные интуицией детективы. Здесь мы имеем усовершенствованную версию их подхода.
Внезапно я понял, что смертельно устал от собственных излияний. От потока определений, поверхностных, едва связанных с реальными чувствами, и с тем делом, что приносило хлеб насущный.
– Сунь, расскажи – как тебя занесло в эти места?
– Мои родители занимались биоанализом и работали по контракту. Сюда попали по остронаправленному лучу вскоре после того, как началось заселение Санкции IV. Их личности – не тела, разумеется. Тела достались обычные, со склада "Сино" на Латимере. Что было частью контракта.
– Они еще живут здесь?
Она словно сжалась.
– Нет. Несколько лет назад переехали на Латимер. Контракт принес им деньги.
– Ты не захотела уехать с ними?
– Я родилась на Санкции IV. Это мой дом. – Сунь посмотрела на меня, снова обернувшись через плечо:
– По-моему, тебе никогда этого не понять.
– Да неужели? Я видел места похуже.
– Правда?
– Чтоб я сдох. Например, Шарья.
Гравицикл нырнул вниз и заложил вираж. Отличная реакция, учитывая новое тело Сунь. Повернувшись на сиденье, я стал всматриваться в горный пейзаж. Руки сами собой легли на турель "Санджетов", вывесив стволы лазеров горизонтально. В движении автоматика утрачивала точность, а времени на тонкое программирование у нас не было.
– Наблюдаю движение. – Я включил микрофон. – Крюиксхэнк, отмечено какое-то движение. Присоединитесь?
Наушники немедленно проскрипели ответ:
– Мы на подходе. Оставайтесь там.
– Вы это видите? – поинтересовалась Сунь.