Ричард Морган – Сломанные ангелы (страница 50)
Он все так же смотрел в потолок. Казалось, был поглощен созерцанием серой поверхности купола. Захотелось встать со своего места и нажать на Хэнда физически. Оставался шаг, но сделать его не позволяла психология Посланника. Хэнд продолжал размышлять. О чем? Наконец он тихо пробормотал:
– Известна ли тебе величайшая истина о войне – такой, как эта?
– Не давать "мясу" слишком много думать?
Хэнд улыбнулся:
– Нет. Иметь потенциал для инноваций.
Казалось, слова добавили энергии самому говорившему. Внезапно Хэнд рывком сел на кровати, сцепив ладони вместе, обхватил руками колени и принялся буравить меня глазами.
– Ковач, что ты думаешь о Протекторате?
– Шутишь?
Он помотал головой:
– Не шучу и не ловлю на слове. Что такое Протекторат лично для тебя?
– "Строящих козни за оба яйца держит костлявая длань мертвеца".
– Весьма поэтично, но я не спрашивал, как это называла Квел. Я спросил, что думаешь лично ты?
Я пожал плечами:
– Думаю, она права.
Хэнд кивнул без лишних эмоций.
– Хорошо. Она была права. Человечество шагнуло к звездам. Мы действуем в измерениях, ощутить которые физически не имеем возможности. Создаем одно новое общество за другим в мирах, находящихся настолько далеко друг от друга, что самые быстрые из космических кораблей должны лететь тысячу лет, пересекая сферу нашей экспансии от края до края. А знаешь, как мы добились этого?
– Такое чувство, что я слушаю политическую речь.
– Это сделали корпорации. Не правительства. Не политики. Это не фокус гребаного Протектората – фальшивки, созданной на наши деньги. Видение этого будущего обеспечено корпоративным планированием. Оно создавалось на средства корпораций и усилиями служащих им людей.
– Браво! Аплодируем корпоративному духу! – я несколько раз хлопнул в ладоши. Хэнд не обратил на этот демонстративный жест никакого внимания.
– А что произошло, когда мы сделали то, что сделали? Появились Объединенные Нации, и нас заставили замолчать. ОН отобрали у нас власть, данную во времена великого переселения. Ввели новые налоги и переписали законы по-новому. Они просто нас кастрировали.
– Хэнд, я сейчас заплачу.
– Это совершенно не смешно, Ковач. Ты хотя бы способен вообразить, до какого уровня могло дойти технологическое могущество человеческой расы – не будь на нас намордник? Знаешь, как быстро мы развивались на пике миграции?
– Читал про это.
– Космоплавание, криогеника, бионика, машинное мышление. – Он считал, отгибая пальцы по очереди. – То были десять лет, достойные целого столетия. Глобальная инъекция допинга, введенная всему научному сообществу. И все закончилось, едва Протекторат подписал свои протоколы. Если бы этого не случилось, мы уже имели бы средства для сверхсветового космического полета. Гарантированно.
– Теперь можно говорить все что угодно. Думаю, ты опустил кое-какие незначительные детали, хотя дело даже не в них. Не хочешь ли ты сказать: если бы не те протоколы, вы покончили бы с этой войной в два счета?
– В сущности, да. – Руки Хэнда, зажатые между колен, непроизвольно задвигались. – Это, разумеется, не официальная позиция. Точнее – не более официальная, чем линкоры Протектората, которых якобы нет в районе Санкции IV. Неофициально же каждый из членов Картеля имеет право разрабатывать продукцию военного назначения как ему угодно.
– И что такое ползает по округе? Продукция военного назначения?
Хэнд процедил сквозь сжатые губы:
– Умная нанобиосистема сверхкороткого жизненного цикла, сокращенно – УНБС.
– Звучит многообещающе. И что она может?
– Не знаю.
– И на кой хрен… Хэнд склонился вперед:
– Я сказал "не знаю". Никто не знает. Пока. Это совершенно новое направление разработок. Тема называлась так: "Масштабируемые адаптивные наносистемы с открытым программированием и коротким жизненным циклом". Сокращенно – системы МАНОПКЖ.
– Системы МАНОПКЖ? Ну и название. Это что, оружие?
– Конечно.
– И как оно действует?
– Ковач, прочисти уши! – Судя по голосу, в Хэнде просыпался энтузиазм. – Это адаптивная, саморазвивающаяся боевая система. Эволюция чистого
– О-о… Бог ты мой.
– Ну, в нашей местности ничего подобного случиться не должно. Здесь попросту нет достаточного числа военных, чтобы служить фактором эволюции.
– Однако ваше чудо может найти себе иные занятия.
– Вполне допускаю. – Хэнд уставился на свои руки и задумчиво добавил: – Когда станет активным.
– И сколько времени осталось до начала активной фазы?
Хэнд пожал плечами:
– Пока МАНОПКЖ не столкнется с охранным комплексом Сутъяди. Спираль эволюции начнет раскручиваться после того, как по ней начнут стрелять.
– Что, если мы решим ее уничтожить? Сутъяди предложит именно это.
– Чем? После того как мы включим ультравибраторы "Нагини", боевая наносистема окажется подготовленной к встрече с нашими средствами охраны периметра. Применив иные воздействия, мы заставим противную сторону эволюционировать, противодействуя новым факторам – вырабатывая устойчивость к ним и становясь гораздо умнее. Вообще это целая наука, наноматика. По аналогии с микробами, частицы боевой наносистемы – назовем их нанобами, практически невозможно уничтожить. То есть их нельзя убивать по одному. А вместе они – сила, и кто-то всегда остается в живых. Черт побери, Ковач, в наших исследованиях говорится, что степень поражения нанобов в восемьдесят процентов идеально соответствует их быстрой эволюции. Таков принцип работы этой штуковины. Вот тут и зарыта хреновина: выживают только сильнейшие – именно те, что на следующем витке спирали раздавят тебя самого. Все – абсолютно все, чем будет нанесен удар по наносистеме в нулевой конфигурации, – сместит ситуацию в худшую для нас сторону.
– Должна существовать кнопка, которая выключает или ликвидирует оружие.
– Да, такая кнопка предусмотрена. Для остановки проекта нужен код. Которого у меня нет.
Не знаю, была ли причиной радиация или, наоборот, лекарства, но внезапно я почувствовал сильную усталость. В голову не приходило ничего, кроме слов Вордени, сказанных вчерашним вечером. Напрасное сотрясение воздуха. Что толку разговаривать с этими солдатами, чиновниками из корпораций и политиками? Их нужно мочить всех подряд, и мир станет гораздо лучше. Позади них одно дерьмо, и кому-то еще приходится это убирать.
Хэнд негромко кашлянул.
– Если повезет – уберемся отсюда раньше, чем эта хреновина разовьется в нечто существенное.
– Хочешь сказать: если Геда на нашей стороне?
Он улыбнулся:
– Можно и так.
– Хэнд, ты не веришь ни одному своему слову.
Улыбка исчезла.
– Откуда тебе знать?
– МАНОПКЖ. УНБС. Аббревиатуры тебе знакомы. Ты знаешь результаты моделирования. Имеешь представление о гребаных программах и железе, на котором они запущены. Когда Карера нас предупреждал, говоря о сброшенных в этом районе наносредствах, ты глазом не моргнул. А теперь ни с того ни с сего писаешь в трусы. Беспокоят нанобы… Что-то не так.
Хэнд привстал на койке.
– Тяжелый случай. Ковач, я сказал ровно столько, сколько хотел.
Одним движением я поставил чиновника на ноги, одновременно активизируя оружейный интерфейс правой руки. В ладонь тяжело упал автомат.
– Сидеть.
Хэнд спокойно посмотрел в направленный прямо на него ствол:
– Не делай глупостей… – он поднял голову, взглянул мне в глаза и осекся.
– Сидеть.