Ричард Морган – Рыночные силы (страница 47)

– Свяжись с Лопесом. Мне нужен контакт с повстанцами до конца недели. Гребаный ублюдок пойдет против нас.

Крис моргнул:

– Я думал, ты его зацепил.

– Это временно. Покупка оружия удержит его на какое-то время, а клевета в адрес американцев сдержит партнеров младшенького из Майами. Но, в конечном итоге, эта ветхая конструкция рухнет, как домик в трущобах. На самом деле старина Эрнан не купился на наш спектакль – он просто тянет время и смотрит, что может из нас выжать. Горстка дешевых кассетных бомб – все, что мы можем позволить себе сейчас, – надолго его не удовлетворит: ему подавай взятки покрупнее. Так что рано или поздно его загребут американцы, и я хочу, чтобы у нас в КЭСА был свой игрок прежде, чем это случится.

– Да, но кто? – Крис махнул в сторону сидевшего за стеклом Макина, который по-прежнему смотрел в пустоту. – Этот придурок постарался, чтобы Диаса не стало. И кем мы его заменим?

– Придется выбрать Барранко.

– Барранко?

– Крис, больше у нас никого нет. Ты сам сказал, что Арбенс в этом году не сможет вести восстание.

– Да, но Барранко… Он же идейный, Майк.

– Ой, ладно. Все они так начинают.

– Нет, Майк, этот реально гребаный Че Гевара. Не думаю, что нам удастся его контролировать.

Брайант ухмыльнулся:

– Сможем, и еще как. Ты сможешь. – Он взглянул на Макина. Менеджер за стеклом не шевельнулся. – Я обо всем доложу Хьювитт – она переведет Ника на другой проект. Давно пора, черт возьми. А ты пока придумай, как усадить Барранко за стол переговоров. Неважно как, но усади. Если понадобится, отправляйся туда сам, но достань мне Барранко.

В памяти всколыхнулись голоса, сценки со времен его поездки от «Хамметт Макколл», инкрустированное звездами карибское ночное небо, теплый воздух и гомон ночных улиц.

– Хочешь, чтобы я отправился в Панаму?

– Если того потребует ситуация.

– Хьювитт это не понравится. Она с самого начала отдала контракт Макину. Если его списать, как неверное решение, это будет плохо выглядеть. Я уже не говорю о том, как она ко мне относится. Моей фанаткой ее едва ли назовешь.

– Крис, ты хренов параноик. Я уже говорил тебе. Хьювитт без ума от денег, а сейчас ты приносишь их до фига. Вот, что имеет значение. Точка. – Майк снова усмехнулся. – И в любом случае, если она будет ругаться, я пойду к Нотли. Ты в деле, дружище, хочешь ты этого или нет. Добро пожаловать на счет КЭСА.

В конференц-зале Макин заерзал на стуле и повернулся к ним. Он словно услышал их разговор. Выглядел разбитым и преданным. Крис ответно уставился на Ника и никак не мог избавиться от тревожного чувства.

– Спасибо.

– Ладно, ты заслужил. Прими это. – Брайант положил руку ему на плечи. – И потом, мы ж команда, е-мое. А теперь давай пустим Эрнана Эчеварриа в расход и заработаем гребаных денег.

Глава 23

К причалу привязали сломанную моторку, которая постепенно погружалась. Нос лодки был задран и крепко привязан к кнехту, но за усиженным мухами стеклом плескалась вода: она затопила кожаный салон и почти достигла приборной панели. Внизу, словно крохотный дирижабль, замерла рыбка и обгладывала нижнюю часть руля, оказавшуюся под водой. На затопленной корме плавали ветки и гниющие листья – они поднимались и опускались на волнах, когда мимо проплывали водные такси. Волны ударялись о деревянные опоры. Подобно нитям сахарной ваты серые облака липли к кронам деревьев на островах, разбросанных в лагуне, и уплывали в сторону моря, изливаясь дождем. Воздух был теплый и влажный.

Крис обернулся. Карибы запомнились ему совершенно другими. Он вернулся к Хоакину Лопесу, сидевшему в деревянной хижине, наличие которой оправдывало существование пирса.

– Уверен, что он приедет?

Лопес пожал плечами. Высокий, мускулистый, крепко сбитый, афроамериканской наружности, он излучал спокойствие, совершенно не вязавшееся с паникой по телефону в Медельине.

– У него на то все причины. Я бы не стал привозить тебя сюда просто так, Крис. Сигаретку?

Крис покачал головой. Лопес прикурил и выдохнул струю дыма в сторону воды. Он машинально почесал шрам на лбу.

– Ему не так просто добраться. На этой части побережья жарко. Черепашьи патрули имеют право остановить любого, если решат, что человек браконьерствует. Временами является американская наркополиция из Дарьена. У них нет полномочий, но…

Он снова пожал плечами. Крис кивнул.

– Когда их это останавливало, верно?

– Верно. – Лопес отвернулся и ухмыльнулся.

– Что?

– Да ничего. Ты разговариваешь не как гринго.

Крис зевнул. Последние пару дней он мало спал.

– Принимаю за комплимент.

– Продолжай в том же духе. Может пригодиться при переговорах с Барранко.

Все смешалось в один бесконечный поток. Лондон, Мадрид, Сан-Хосе в Коста-Рике. Череда аэропортов, представительские залы ожидания в приглушенных пастельных тонах, шуршание кондиционера на борту самолета. Он гнался за солнцем, выигрывая день. На рассвете его вертолетом доставили из Сан-Хосе на границу с Панамой. Посадка на залитой солнцем площадке на окраине Давида, куда Лопес тайком прокрался из Панама-Сити, чтобы встретить его к западу от столицы. Еще одна короткая поездка на север в Бокас-дель-Торо; вереницы хижин и людей, которых знал Лопес; арендованный пистолет; водное такси, взятое здесь, где бы это «здесь» ни находилось, и часы ожидания, пока не приедет Барранко.

– Встречался с ним когда-нибудь?

Лопес покачал головой:

– Пару дней назад разговаривал по видеофону. Он выглядит уставшим, не то что на снимках 41 года – там он звезда. Ему это необходимо, Крис. Для него это последний шанс.

Память Криса откликнулась на названную дату. В 41-м Эдварда Куэйна размазало по холодному асфальту на М20. Тогда казалось, что все закончилось. Но следующим утром Крис проснулся и обнаружил, что мир цел и невредим, а каша, которую он заварил в «Хамметт Макколл», далека от разрешения. Он понял, что ему придется жить дальше и найти другую цель для существования.

Откуда-то с воды донесся приглушенный рев.

– Приближается лодка, – сказал Лопес.

Из-за лесистого мыса показался катер, подняв головную волну, которая едва не заглушила рев двигателей. Большое серое судно было скоростным, а судя по тому, что на баке за щитом из пуленепробиваемого стекла установили два автомата, годилось и для военных столкновений. На корме развевался флаг – белый символ на зеленом фоне. Лопес с облегчением выдохнул:

– Черепаший патруль.

Моторка замедлила ход, двигатель перешел на малые обороты. Катер подошел носом к причалу, на бак вышел человек в хаки. Раздались крики на испанском. Лопес ответил. Матрос схватил линь и легко спрыгнул на пирс. Он приземлился на полусогнутые ноги как человек, проделывавший это не раз. На палубу вышла женщина в похожем костюме, прислонилась к пулемету и уставилась на них. Крис встревожился.

– Ты ведь вооружен, да? – пробормотал Крис Лопесу.

– Естественно. Но это черепаший патруль, они не…

Следующий мужчина, сошедший с лодки, тоже был одет в армейскую форму, на плече – винтовка Калашникова. Он прошел мимо Криса, даже не взглянув на него, подошел к Лопесу и произнес что-то на испанском. Получив ответ, скрылся в хижине. Крис глянул на воду по другую сторону пристани и принялся гадать, насколько там глубоко. Хорошо бы не меньше метра над головой, чтобы не подстрелили. Одолженный Лопесом «Смит и Вессон» наверняка будет стрелять и промокнув, но против боевых винтовок…

«Давай посмотрим правде в глаза – ты и пяти минут не продержишься. Это тебе не киношный Тони Карпентер».

– Сеньор Фолкнер?

Он резко повернулся к лодке. Очередная фигура в хаки встала рядом с женщиной на палубе. Когда мужчина спрыгнул на пирс, Крис узнал голос. Барранко.

То же обветренное лицо и закаленный образ, который Крис помнил по встрече, состоявшейся год назад, когда он еще работал на ХМ, – лицо, посмуглевшее от постоянного пребывания на солнце в горах, широкие скулы и голубые глаза, доставшиеся в наследство от какого-нибудь европейского колонизатора-предка, прибывшего в Америку много десятков лет назад, впитавшиеся в генный пул за столетия. Те же коротко стриженные седые волосы; тот же рост, те же длинные конечности. Вот Барранко движется к нему. Приветствует. Жмет руку. Ладонь все такая же мозолистая. Вот он подошел совсем близко. Тот же ищущий взгляд. Так смотрели на горизонт, выискивая знаки, капитаны линкоров или, может, пиратских траулеров в прошлом веке.

– Сеньор Фолкнер. Теперь я вас вспомнил. Вы были частью миссии «Хамметт Макколл». Мужчина с ноутбуком. Тогда вы вели себя очень тихо.

– Тогда я приехал слушать. – Крис покопался в кармане пиджака. – На этот раз я…

– Потише, прошу вас. – Барранко поднял руки. – Мои товарищи сильно нервничают, находясь вдали от дома. Все может плохо закончиться, если вы дадите им повод думать, что собираетесь воспользоваться пистолетом у вас за поясом, который плохо спрятан.

Барранко махнул в сторону женщины у пулемета, затем на матроса на пристани – тот выпрямился и стоял рядом с кнехтом, сжимая в руке пистолет. Крис услышал, как щелкнул взводимый курок, обернулся к хижине и увидел, что из домика вышел мужчина, держа у бедра винтовку.

– Итак, – сказал Барранко. – Добро пожаловать в Латинскую Америку снова.

Внутри хижины имелись самые необходимые вещи: туалет за пластиковой перегородкой, крохотная плита в углу и древний деревянный стол два метра в длину, весь в царапинах и граффити, которые, похоже, выводило не одно поколение людей. Вокруг стола разместили с полдюжины потертых пластиковых стульев – Крис отобрал их из кучи, которую по приезде откопал позади хижины. Да, до стандартов «Шорн» далеко. Окна были маленькими, с густым слоем грязи, но на крыше через определенные промежутки висели лампы системы водного освещения, труба с фитилем была целой и невредимой и уходила вниз, под воду, через пробуренную в полу дыру. Крис уже проверял систему ранее – фитиль был отлично смочен. Он щелкнул выключателем на стене, и в трех из пяти лампочек зажегся мягкий свет.