Ричард Морган – Рыночные силы (страница 49)
Крис заметил, как в голос Барранко просочились те же эмоции, которые он прочел в глазах других повстанцев в хижине.
«бля»
Он перестарался: слишком ускорился на эмоциональном повороте, строя из себя крутого корпоративного мачо. Он надеялся минимизировать ущерб, но слова, которые собирался произнести, по пути преобразились. К собственному ужасу, он выдал чистую неприкрытую правду:
– А что вам терять? Вы в дерьмовом положении, Висенте. И мы оба это понимаем. Прячетесь в горах, оружия не хватает, живете одной риторикой. Если Эчеварриа сейчас придет по вашу душу, как пришел за Диасом, – вы история. Как Маркос, Че Гевара. Красивая легенда и портрет на гребаной футболке. Вы этого хотите? Какой от вас толк в такой форме для жителей КЭСА, которые проходят через те же пытки, что пережила ваша мать?
На какой-то миг, когда слова сорвались с губ, все замерло. Крис уже представил, вот Барранко поддается и соглашается на сделку. Взгляд колумбийца стал жестче, он напрягся. Заметив перемену, женщина-телохранитель на палубе катера вскочила на ноги и подняла винтовку. Крис перестал дышать.
– Я хотел сказать…
– Знаю, что вы имели в виду, – Барранко расслабился первым. Он повернулся к женщине на палубе и подал знак. Когда он вновь посмотрел на Криса, что-то в его лице переменилось. – Знаю, потому что вы впервые решили высказать эти мысли. Вы не представляете, какое это облегчение, Крис Фолкнер. Все цифры, которыми вы сыпали до этого, почти ничего не значили, зато теперь я знаю, что у вас есть душа, и это все меняет.
Крис снова задышал:
– Вам стоило спросить.
– Спросить, есть ли у вас душа? – Барранко сухо и невесело усмехнулся. – Разве такие вопросы задают в Лондоне? Когда я окажусь за одним столом с вашими коллегами и буду обсуждать, какой кусок ВВП своей страны могу предложить им в обмен на поддержку, какой урожай должны вырастить мои соотечественники, пока их дети умирают с голоду, без каких основных медицинских услуг колумбийцы должны научиться жить – тогда я могу поинтересоваться, где у них душа, сеньор Фолкнер?
– Я бы не советовал, нет.
– Вот. Тогда что вы посоветовали бы?
Крис все взвесил
«блядь, до сих пор ведь срабатывало»
и выдал Барранко неприкрытую правду:
– Я посоветовал бы вам взять у них все, что можно, при этом самому по возможности не давать обещаний. Потому что именно так они поступят с вами. Оставьте себе пути к отступлению и помните, ничто не высечено в камне. По любому вопросу можно обговорить новые условия, если сумеете доказать, что оно того стоит.
Пауза. Барранко вновь рассмеялся, но на этот раз в его голосе проскользнули теплые интонации. Он предложил Крису очередную сигарету, затем прикурил обе русской зажигалкой.
– Хороший совет, друг мой, – сказал он, выпуская клубы дыма. – Весьма недурной. Пожалуй, я нанял бы вас консультантом, если бы мог себе это позволить.
– Но вы можете. Я часть пакета.
– Нет. – На него упал взгляд, как у тральщика. – Я кое-что знаю о вас, Крис Фолкнер, и вы не входите ни в один пакет Лондона. Есть в вас нечто, сопротивляющееся инкорпорации. Что-то, – Барранко пожал плечами, – благородное.
Прежде чем Крис успел остановить себя, в памяти вспыхнула картинка. Лиз Линшоу в белом шелковом халатике, который он распахнул, будто открыл новогодний подарок. Изгибы ее тела, пляшущие на нем тени. Ее смех.
– Думаю, вы ошибаетесь на мой счет, – тихо сказал он.
Барранко покачал головой:
– Увидите. Я неплохо разбираюсь в людях. Может, эти персоны вам платят, но вы не один из них. И не принадлежите их миру.
К ночи Лопес доставил Криса обратно в Бокас – они сидели в кафе у воды и ждали позднего рейса в Давид. На противоположном берегу стразами на темноте мерцали огни ресторанчика на другом острове. Между ними по каналу, перевозя клиентов, курсировали лодки-панга. Будто туман, с воды наплывали голоса, в испанскую канву порой вплетались заимствованные из английского словечки. Позади них гремела посуда на кухне.
Встреча с Барранко уже казалась сном.
– В общем, все прошло хорошо? – поинтересовался Лопес.
Крис помешивал трубочкой свой коктейль.
– Похоже на то. Так или иначе, он прилетит в Лондон. – Крис перестал прокручивать в голове сцены с Лиз Линшоу и устало вернулся к работе: – Мне нужно, чтобы ты как можно скорее организовал его поездку. Быстро, да, но безопасность прежде всего. Его жизни и стратегической позиции ничто не должно угрожать. Со своей стороны, я предприму меры, чтобы вам помочь.
– Оплата?
– Через тайный счет. Не хочу, чтобы транзакции всплыли, прежде чем… Нет, лучше если ты заплатишь сам. Наличными. Я переведу деньги на твой счет в Цюрихе, как только вернусь. Пришли мне предварительный расчет в отель завтра утром. И да, у тебя не найдется чего-нибудь, чтобы я мог уснуть?
– С собой нет. – Лопес вытащил телефон. – Ты остановился в «Шератон», верно?
– Да. В 1101. Под фамилией Дженкинс.
Экран телефона замерцал мягким зеленым светом. Лопес прокрутил список и поднес прибор к лицу. После нескольких гудков ответили. Человек говорил на испанском.
– En ingles, guei,[22] – нетерпеливо сказал Лопес.
Человек, на которого он смотрел, проворчал грязное ругательство и переключился:
– Ты в городе, Лопес?
– Нет, но мой приятель скоро там будет. И ему нужно кой-чего, чтобы уснуть.
– Он торч?
Лопес поднял глаза от телефона и посмотрел на Криса:
– Ты часто употребляешь?
– Боже, нет.
Южноамериканский агент снова уставился в экран:
– Точно нет. Нужно что-нибудь помягче.
– Понял. Адрес.
– «Шератон», номер 1101. Мистер Дженкинс.
– Картой или по счету?
– Очень, мать твою, смешно. Hasta luego.[23]
– Hasta la cuenta, amigo.[24]
Лопес сложил телефон.
– Тебе доставят вещество на ресепшн. Просто спроси, нет ли для тебя сообщений, и получишь конверт.
– Ты ручаешься за этого парня, верно?
– Да, он пластический хирург.
Крис не понимал, почему его это должно успокоить, но сейчас ему было уже почти все равно. Мысль о том, что он погрузится в химически гарантированное забытье на семь-восемь часов и забудет о навалившемся джетлаге, радовала, как финишная черта. Лиз Линшоу, Майк Брайант и «Шорн», Карла, Барранко и пристальный взгляд шкипера – Крис отпустил все, позволил мыслям разбежаться, как стае. Впереди его ждал сон. Он побеспокоится обо всем завтра.
Однако несмотря на долгожданное облегчение, слова, сказанные Барранко, когда они стояли у воды, никак не умолкали.
«Вы не принадлежите этому миру».
Глава 24
Он проснулся в стандартном люксовом номере «Шератона» от того, что на ноуте негромко, но настойчиво пульсировал сигнал входящего вызова. Крис перевернулся в кровати и заспанно оглядел комнату. Он обнаружил гребаный комп на ковре среди брошенной одежды. Биип, бииип, биииип, блядь. Он застонал и наполовину выполз из кровати, одной рукой поддерживая тело в горизонтальном положении параллельно полу. Схватил ноут, затащил его в кровать, сел и развернул на коленях. С экрана ухмыльнулось лицо Майка Брайанта.
– Доброе утро. Если я правильно рассчитал время, у тебя еще три часа до самолета. Так что обдумай кое-что, пока ждешь. Ты под прицелом. И на этот раз тебе не выкарабкаться!
Особая поставка от пластического хирурга до сих пор затуманивала мозг, но Крис ощутил слабую волну паники. Затем лицо собеседника исчезло с экрана и появилась стилизованная шахматная доска. Пока Крис спал, Майк начал атаку ладьей и конем, которую Крис проворонил. Ситуация выглядела дерьмово.
– Сукин сын.
Он вылез из кровати и бродил по номеру, пакуя вещи. Все еще под действием снотворного, Крис поспешно отреагировал на ход Майка за завтраком и потерял слона. Судя по всему, Брайант играл в реальном времени. Крис отправился в аэропорт, переживая из-за неудачного хода, а оказавшись в ВИП-зале ожидания, нашел шахматы. Была суббота, по-хорошему Майку стоило подождать и обдумать все за выходные, а потом легко разбить Криса в пух и прах. Но Крис прекрасно знал друга – тот горел энтузиазмом в предвкушении победы, а значит, он будет играть в реальном времени. Изучать, впитывать, отвечать – всю ночь, если потребуется. Несколько недель назад Крис одолжил Майку «Быстрые шахматы» и «Стремительные атаки» Рахимова – великан проглотил их за один вечер. Он готовился к битве насмерть.
Где-то над Карибским морем Крис отразил его атаку. Ему это стоило оставшегося коня и тщательно выстроенной линии защиты из ладей, но стратегия Майка лишилась стремительности: он уже не так быстро делал ходы. Крис напористо вел борьбу, пока летел над Атлантикой, и к тому моменту, когда приземлился в Мадриде, партия закончилась удачной ничьей. Майк в ответ прислал ему клип с Тони Карпентером – стойка, которую главный герой принимал после драки в фильме «Обманщик». Фишкой Карпентера было отсутствие актерского таланта и реплики, отдающие клише. «Мы должны сражаться на одной стороне». Все выглядело настолько плохо, что граничило с безвкусицей.
Крис ухмыльнулся и свернул ноутбук.
Он сошел с трапа пружинящей походкой, посидел в сауне и принял душ в ВИП-зале ожидания, а на рейсе до Лондона спал как младенец. Ему снилась Лиз Линшоу.