Ричард Лаймон – Жуткие байки (страница 67)

— Вы почти заставили меня сделать это, — сказал я. — Дело в том, что я человек широких взглядов, но когда мне начинают заливать в уши такую чушь, во мне начинает говорить здравый смысл. Вам удалось убедить меня примерно процентов на восемьдесят в возможности того, что Фил может быть вампиром. Но немного не дотянули. Не смогли раскрутить меня на совершение убийства.

Трейси покачала головой.

— Если бы вы были хоть чуточку убедительнее, я, возможно, и вонзил бы кол Филу в грудь и позволил вам соскочить с крючка.

— Еще не поздно, — умоляла она. — В моей сумочке десять тысяч. Наличными. Просто убейте его и…

— И взвалить вину на себя? Ну нет. Боюсь у вас ничего не выйдет.

— Я видела, как ты на меня смотришь.

— Вы красивая женщина.

— Я буду твоей.

— Нет. Я не хочу оказаться в тюрьме. А так и было бы. Я оказался бы либо за решеткой, либо под землей. Вероятнее всего второе. В противном случае я мог бы рассказать копам вашу маленькую сказку о вампирах, а уж они-то вряд ли купились бы на нее. Вы ведь планировали убить и меня, правильно? Думаю, заявили бы, что поймали меня на месте преступления, когда я всаживал кол в вашего мужа… Но как вы собирались объяснить его наряд?

— Пожалуйста! — Она начала рыдать.

— Забудьте об этом. Я ни для кого не буду козлом отпущения.

Несмотря на скованные руки, она бросилась к лестнице. Я попытался удержать ее, но промахнулся, и она вырвалась вперед. Я кинулся за ней. Она была уже на полпути вверх по лестнице, прежде чем я успел схватить ее. Я протянул руку, поймал подол ее юбки и дернул.

На самом деле я хотел всего лишь стянуть ее вниз к лодыжкам и таким образом запутать ноги, заставив остановиться. Но юбка не поддалась. Своим мощным рывком я сдернул Трейси с лестницы. Она начала валиться прямо на меня. У меня было время увернуться. Но я остался на месте. Можно было либо поймать ее, либо позволить ей рухнуть на бетонный пол. О последнем не могло быть и речи, ведь ее руки были скованны за спиной. Даже девушка, которая пыталась обвинить меня в убийстве, не заслуживала такой участи. Поэтому я сгруппировался, разведя руки в стороны.

И почти устоял на ногах. Но только почти.

Она обрушилась на меня всем своим весом. Я обхватил ее, но при этом отшатнулся назад и упал. Она навалилась на меня сверху. Наручники ударили меня между ног, а ее затылок впечатался мне в подбородок, от чего я с силой приложился головой о бетон. И потерял сознание.

Когда я пришел в себя, Трейси на мне уже не было, но я сразу ее заметил. Я открыл глаза, и увидел ее перед собой. Мне даже не пришлось поднимать голову от пола.

Она свисала с потолочной балки на веревке, обмотанной вокруг ее лодыжек. Совершенно голая. Ее кожа была цвета хмурого, пасмурного утра. За исключением мест, где была испачкана красными отпечатками рук и губ или ручейками крови, которая сочилась из проколов.

Проколы были похожи на следы укусов, которые она показала мне на своей шее. Только эти были свежими. Нанесенными только что. Еще кровоточащими. И они были повсюду на ее теле, как будто нападавший был настоящим гурманом, который хотел попробовать ее на вкус в самых разных местах. На ее бедрах, промежности, возле пупка, на груди, лице, предплечьях безвольно свисающих рук. На ней все еще были мои наручники. Однако они больше не были соединены друг с другом. Цепочка была разорвана, и они обхватывали запястья Трейси, словно причудливые серебряные браслеты.

У меня было достаточно причин чувствовать себя несчастным, но от того, как выглядела Трейси, мне стало по-настоящему плохо. Она была ужасно избита. Использована и уничтожена. И это была исключительно моя вина. Я облажался. И она заплатила за это.

Мне не нужно было двигаться, чтобы почувствовать тяжесть кольта в наплечной кобуре. Я выхватил пистолет, метнулся в сторону и молниеносно перекатился, готовый к отпору. Во время своего маневра я увидел Фила. Быстро поднявшись на колени, я повернулся к нему и прицелился.

Он сидел на лестнице в подвал и наблюдал за мной. На второй ступеньке снизу, ноги на бетонном полу, руки скрещены, локти опираются на колени. Причудливого наряда на нем больше не было. Впрочем, на нем не было вообще ничего. За исключением большого количества крови Трейси.

Вздохнув, он покачал головой и пробормотал: — Женщины. Понимаешь, что я имею в виду?

Я всадил две пули ему в грудь и одну в лоб. Они прошли сквозь него, как через желе. Отверстия сразу же затянулись, и он выглядел невредимым, в то время как пули все еще летели рикошетом по подвалу.

— Вот ведь хрень, — выдохнул я.

Он повел себя так, как будто вообще ничего не произошло. — Понимаешь, о чем я? — повторил он свой вопрос.

Я уставилась на него с открытым ртом.

— Трейси ведь тебе все рассказала? — продолжил он. — О том какие у нас были отношения? Я любил ее. Обращался с ней как с принцессой. И что сделала в ответ она? Притащила сюда тебя, чтобы ты прикончил меня. Господи Иисусе на костылях.

— Она ревновала, — смог выдавить я.

— Ревновала? Дерьмо! Да я трахал ее до потери сознания. Каждую ночь…

— Ей было нужно не это, — объяснил я ему. — Она хотела, чтобы ты сосал ее.

— Как это типично. Они никогда не слушают. Я предупреждал ее снова и снова: «Трейси, — говорил я ей, — я бы с удовольствием сосал тебя каждую ночь. Ты это знаешь. Но это убьет тебя». Пытался донести это до нее. Но слушала ли она? Черт!

— Похоже, в конце концов ты все-таки исполнил ее желание.

Фил одарил меня усталой ухмылкой. — Ну, по крайней мере, она умерла счастливой.

— Теперь она тоже превратится в вампира?

Фил презрительно фыркнул.

— Ни за что. Я оставлю ее мертвой, чувак. Она пыталась отправить меня на тот свет. Что ж. Прости прощай, наши пути больше никогда не пересекутся, — он снова покачал головой и тыльной стороной ладони вытер кровь с губ. — Бабы, — прорычал он. — Жить с ними невозможно, но и без них никак.

— Вот тут ты прав. Согласен на все сто, — сказал я.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Мэтьюз. Клифф Мэтьюз.

— Ступай домой, Клифф. К тебе у меня претензий нет.

Расплата с Джо

Люди любят говорить, что всё вокруг меняется, только всё это фигня полная. Я прожил в Виндвилле всю свою жизнь, и мне кажется, что гриль-бар «У Джо» не изменился за всё время ни капельки.

Всё тот же громоздкий стальной гриль, та же стойка, те же вращающиеся табуреты. Эти старомодные столики возле стен не сильно отличаются от тех, что были здесь тридцать лет тому назад, когда бар только открылся, — просто выглядят пообшарпаннее. Лет семь назад обновили обивку на диванчиках в кабинках, только вот Джо выбрал в точности такой же красный винил, что и раньше, так что разницы почти не заметно.

А знаете, что изменилось в заведении Джо, а? Люди. Некоторые из старожилов продолжают заглядывать сюда регулярно, как на работу. Но время, оно ведь никого не щадит. Лестер Кейхо, например, превратился в дряхлую развалину после того, как его жена склеила ласты. А старого Хромого Седжа попёрли с работы. Теперь бывший проводник каждый день просто смотрит, как поезд приходит и уходит без него, а потом тащит в бар свою тощую задницу, чтобы заливать за воротник и трепаться ни о чем с Лестером.

Джо тоже всё. Ну не в том смысле, что совсем всё. Просто вышел на пенсию и отошел от дел. Последние три года — с тех пор как мне исполнился двадцать один год — это заведение держу на плаву я. Когда Джо не гоняет по горам оленей с ружьем в руках, он каждое утро заходит выпить кофе и съесть булочку с корицей. Ему нравится присматривать за всем.

Как бы мне хотелось, чтобы он по своему обыкновению охотился на оленей в то утро, когда в заведение ворвалась Элси Томпсон.

В баре было пусто, если не считать меня и Лестера Кейхо, который сидел за стойкой, на своем постоянном месте, собираясь как обычно начать свой ежедневный алкомарафон.

Я протирал стойку полотенцем, когда увидел через окно, что подъехала машина. Это был старый «Форд», который выглядел так, словно на нём дюжину раз из конца в конец проехались через преисподнюю. После того как водитель повернул ключ в замке зажигания, автомобиль фыркал, шипел и дребезжал еще, наверное, в течение минуты.

Я просто пялился наружу, бросив полотенце. Это и вправду было редкостное зрелище — из «Форда» выпрыгнула старая кошёлка, невысокая и кругленькая, одетая в брюки цвета хаки, с седыми волосами, подстриженными как у Бастера Брауна[39]. и в больших очках в проволочной оправе. Она жевала жвачку с таким остервенением, словно хотела её прикончить. С руки у нее свисала мятая плетеная сумка.

— Ты только погляди на это, — бросил я Лестеру, но он даже не поднял глаз.

Сетчатая дверь распахнулась, и живописная гостья решительно направилась к стойке, громко топая своими пыльными ботинками. Она запрыгнула на табурет прямо передо мной. Её челюсть несколько раз дернулась вверх-вниз. В один из моментов, когда её рот был открыт, отрывисто прозвучало слово «кофе».

— Да, мэм, — тут же сказал я и отвернулся, чтобы налить ей напиток.

— Это заведение принадлежит Джозефу Джеймсу Лоури из Чикаго? — спросила она мою спину.

— Совершенно верно, — ответил я, оборачиваясь, и замолчал, в ожидании глядя на нее.

За круглыми стеклами очков ее глаза открывались и закрывались в такт жующему рту. Её рот растянулся от уха до уха, изобразив что-то наподобие улыбки.