Ричард Лаймон – Жуткие байки (страница 5)
Но нужно состряпать что-то мудреное, с каким-нибудь изящным поворотом.
Это не должно быть обычной детективной историей. Не от меня. У него, наверняка, окажется немало такого от писателей криминального жанра. От меня он будет ожидать ужасов или триллера. Чего-то с закрученным сюжетом. В этой книге будут имена гораздо громче моего. Я не хочу выглядеть посредственно.
Нужно придумать что-то испепеляюще жаркое.
Жаркое. Господи, как же здесь жарко.
Обычно по ночам в западном Лос-Анджелесе становилось прохладней. Но то был один из тех периодов, которые повторяются каждое лето и, кажется длятся около двух недель, когда дневная температура достигает девяносто градусов[4], прохладный морской бриз рассеивается, а жара сохраняется на всю ночь. Даже при открытых окнах неподвижный воздух в квартирке кажется удушающим. Футболка и шорты уже были влажными и липкими от пота.
Подольше постоять под прохладным душем было бы весьма кстати.
Сперва придумай сюжет. А душ может стать твоим поощрением.
Ну, хорошо. Это не должно быть так уж сложно.
Шейн пялится в окно, пытаясь сосредоточиться. Трюк. Поворот. Ладно.
Идея. «Парень положил глаз на девчонку. Ту, которой двадцать два, конечно. Она сногсшибательна. У него возникает желание с ней порезвиться. В одну прекрасную ночь, намереваясь помять цыпке крылышки, он врывается в ее квартиру. Только для того, чтобы обнаружить ее распростертой на полу, мертвой. Убитой. Определенно. Но что же потом? Убийца все еще в квартире?»
Шейн смотрит в монитор, снова и снова перечитывая желтые строки.
Чем это закончится? В чем тут изюминка?
Ничего не приходит в голову.
Ладно, забыли.
«Но мне нравится идея о парне одержимом женщиной. Может быть, он один в своей душной квартире. Выходит на пожарную лестницу подышать свежим воздухом».
Жаль, что у меня нет пожарной лестницы. Или балкона, черт бы его побрал.
«Прямо напротив него находится старый, заброшенный многоквартирный дом. Вероятно, подлежащий сносу. И пока он там пытается остыть, в окне этого жуткого старого дома появляется привлекательная молодая женщина. Самая красивая, которую ему когда-либо приходилось видеть».
Здорово! Процесс пошел!
Внезапный грохочущий рёв музыки разрушает размышления.
Вот дерьмо!
Это доносится снаружи? Да, но также кажется, что звук проходит прямо сквозь стену.
Привстав, Шейн наклоняется над монитором и касается стены. Та
Современные многоквартирные дома — это проклятая дешевка!
Спокойно, спокойно. Просто не обращай на это внимания.
А если так будет всю ночь?
Не будет.
Забудь об этом.
«Парень на пожарной лестнице пытается остыть. Девушка появляется в окне через переулок. Освещение паршивое, — печатает Шейн. — Электричества, конечно, нет, поскольку здание подлежит сносу. Он видит ее в свете огня. Свечей. Не может ее хорошо разглядеть. На самом деле, всё, что он в состоянии увидеть, это ее великолепное лицо, ее мерцающие светлые волосы. Они разговаривают. У нее знойный голос. Она приглашает его к себе. Ему неохота идти. Он взволнован. Кто она такая? Что она там делает? Он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хочет ее, но не решается туда пойти. Это паршивый район. Вокруг одни чудики. Ранее тем-же вечером, в начале переулка между двумя зданиями, он сталкивался с бездомной женщиной, которая таскала с собой кучу сумок со всеми своими пожитками. Настоящая карга.
После долгих колебаний он все же отказывается туда идти. Он собирается вернуться в свою квартиру, чтобы избежать дальнейшего искушения, когда женщина ставит пару свечей на подоконнике. Становится обозримой от талии и выше. Она обнажена. Ласкает свою грудь и снова просит его прийти к ней.
Он все-таки идет. В переулке стоит призрачная атмосфера, пока он там рыскает. Через некоторое время он, наконец, находит сломанную дверь и входит. Пробирается через темный коридор, вверх по жуткой лестнице. (Выдай ему фонарик.) Идет по коридору второго этажа к двери квартиры расположенной напротив его дома. Дверь приоткрыта. Сияние свечей изнутри. Он заходит.
И обнаруживает тело, распростертое в углу комнаты. Он освещает его фонариком. Тело принадлежит женщине (двадцатидвухлетней, разумеется). Ее одежда разбросана по полу. У нее нет ни лица, ни волос. От плеч до талии она представляет собой кровавое месиво.
Из тени выходит другая женщина. Обнаженная. На ней маска из лица мертвой девушки. Иссохшие старые руки и ноги. Но свежий молодой торс, перетянутый какой-то сбруей из веревок. Она ковыляет к парню, поглаживая свои полные, идеальные груди, которые она позаимствовала у трупа.
Она кудахчет, сообщая ему, что, мол, он такой-то, и такой-то красавец-мужчина. Говорит ему, что, судя по тому, как он отреагировал в переулке ранее, она поняла, что не может надеяться заполучить его — он слишком привередливый, чтобы интересоваться кем-то вроде нее. Поэтому она позаимствовала привлекательную внешность у девчурки, которую изловила, прогуливаясь в подворотне.
Он стоит там огорошенный, в то время, как она приближается.
— Разве теперь я не хорошенькая? Разве не сногсшибательная?»
Шейн ухмыляется, глядя на экран.
Потрясающе! Этот рассказ, где автор Шейн Мэлоун, будет возглавлять антологию: он жуткий, извращенный, сексуальный, с оттенком черноватого юморка. И затрагивающий такие славные темы, как одиночество, отчаяние, сомнительные заслуги телесной красоты. Это сведет Эда с ума.
Но что, если это перебор? Эд пояснял, что ему не нужны чересчур экстремальные сюжетные подробности.
А это чертовски экстремально. Та старая кошёлка носит на себе сиськи покойной девицы.
Гадство! Харрис[5] использовал подобный прием в
Шейн откидывается на спинку стула и бросает угрюмый взгляд на экран монитора.
И присматривается.
Эта идея безнадежна. Надо придумать что-то другое.
Музыка всё гремит.
Впрочем, она особо не мешает. Шейн и не подозревает о ней, как только идея истории начинает развиваться. Но теперь…
Что за кретин врубает музыку так громко?
Откуда, черт возьми, она доносится? Шум явно, исходил из двести десятой. Эта квартира пустовала в течение последнего месяца.
Должно быть, кто-то въехал в нее, пока меня не было дома.
Какой-то гребаный мудак.
Просто отстранись от этого. Не обращай внимания.
Двадцатидвухлетняя девушка найдена мертвой в своей квартире.
Нужен поворот.
Как насчет того, чтобы взглянуть на ситуацию глазами молодой женщины?
Черт бы побрал этот грохот!
«Начнем с девчонки, скитающейся в одиночку по городским улицам. Она переживает из-за того, что все еще на улице так поздно. Вероятно, она убеждена, что кто-то преследует ее. Испугавшись, она прибавляет шагу. И вот добирается до своего многоквартирного дома. Отпирает дверь в фойе, входит. Наконец-то она в безопасности. С облегчением она поднимается по лестнице на второй этаж. Дверь ее квартиры приотворена. Она заглядывает внутрь. Ее соседка по комнате, двадцатидвухлетняя девушка (конечно же), лежит мертвая на полу. А убийца, сидя на корточках перед телом, скалит через плечо главной героине зубы, вскакивает и бросается на нее».
Бросается на нее. И что потом?
«Она круто разворачивается и пускается наутек…»
Шейн злобно смотрит на стену. Ох уж эта музыка!
Неужели только мне во всем этом проклятом доме чертов грохот давит на мозги?
Это субботний вечер. Возможно, все повыбирались из дому — кто в кино, кто навестить друзей, кто на вечеринку.
Неужто, этот урод в соседней квартире закатил вечеринку? Судя по звукам, не похоже. Ни голосов, ни смеха, ни каких-либо звуков движения. Только эта гремящая на всю катушку музыка.
Шейн привстает, склоняется над монитором и стучит в стену.
— Эй! Не могли бы вы, сделать потише, пожалуйста? Я пытаюсь работать.
Громкость музыки убавилась.