Ричард Лаймон – Жуткие байки (страница 34)
Его перебил хлопок двери.
Бет спустилась в квартиру Клео. Дверь была открытой.
— Не стесняйся, дорогая.
Клео, в ярком, шелковистом кимоно растянулась на диване, ее морковного цвета волосы были в полном беспорядке. По тому, как ткань обтянула ее тело, Бет не сомневалась, что под кимоно ничего не было.
— Если тебе сейчас неудобно… — начала она.
— Мне всегда удобно, когда заходят друзья. — Клео вкрутила сигарету в длинный мундштук. — Ты выглядишь так, будто у тебя синдром Рэнди.
— Так и есть, — Бет не смогла сдержать улыбку.
— Ну так располагайся, дорогая. Слушаю тебя очень внимательно.
Клео слушала, часто согласно кивая, иногда сочувственно покачивая головой, и дважды закурив новую сигарету.
— Может, мне нужно попросить его о разводе, — начала Бет.
— Ошибаешься, дорогая. Сначала подай документы, а потом поставь его перед фактом. Послушай, я же тут все ходы-выходы знаю. Сделай так, если тебе нужен именно развод.
— Нет! Мне нужен Рэнди, каким он был раньше. Вот чего я хочу. Но, похоже, больше не будет как раньше…
Она замялась, вспоминая, как все было хорошо.
— Тогда можешь простой уйти, родная. Что там говорят о тонущих кораблях? Крысы бегут первыми? А я тебе вот что скажу — не только крысы. Но выжившие тоже.
— Но я… — Бет расплакалась.
— Ну же, не надо… — Зазвенел телефон. — Черт, — сказала Клео и встала.
Бет пошла за бумажной салфеткой.
— С возвращением, здоровяк, — сказала Клео по телефону.
По пути в ванную, Бет заглянула в спальню. На прикроватном столике стояла пачка салфеток «Клинекс». Взяв одну, она вытерла слезы и высморкалась.
И тогда учуяла запах.
Легкий, едва заметный, но горький и отвратительный.
Шел он из мусорного ведра. Под смятой салфеткой она нашла окурок мертвой сигары.
Там, где касались его губы, окурок был сырой и холодный.
— Прости, дорогая. — Клео стояла в дверях, грустно покачивая головой. — Я могла бы сказать, что это не Рэнди, но…
Бет протолкнулась через Клео, выбежала из квартиры и бросилась к себе. Из спальни слышался тихий, торопливый голос Рэнди. Увидев ее, он повесил трубку.
— Итак, ты все знаешь, — сказал он, выпуская серый дым изо рта. Он лежал на кровати, положив телефон на живот и сжимая в зубах свежую сигару.
Бет швырнула в него влажным окурком. Окурок шлепнулся в спинку кровати.
— Ну все, — сказал он. — Прекращай.
На комоде стояла лампа, та самая лампа с медового месяца, купленная в Солванге. Красное стекло покрылось пылью — она давно стояла без дела. Бет схватила ее и бросила. Стекло разбилось об голову Рэнди, расплескивая керосин ему на волосы, в глаза и в его раскрытый рот. На плечи и на грудь. И на сигару.
Тихо вспыхнуло пламя.
***
Бет трясущейся рукой поднесла стакан к губам. Ей хотелось выпить, отогнать прочь этот гадкий, мерзкий запах. Но это было бы несправедливо по отношению к маленькому Рэнди. Бедный ребенок, его и так ждет мало приятного: отец умер, а мать — убийца, —
Запах бурбона помог, но недостаточно.
Наклонившись, она взяла сигару с прикроватного столика. Сняла пленку и скатала ее в шарик. Целлофан трещал, как огонь.
Она чиркнула спичкой. Вскоре сигара затлела. Бет с наслаждением затянулась. И в самом деле, запах не так уж плох. Куда лучше того, другого — запаха горящей плоти
Я не преступник
— Ну конечно не преступник, — сказал Уэйд.
— Я бы накинула ему пару очков за оригинальность, — сказала Карен.
— Хочешь его подвезти?
— Еще бы.
Оба оглянулись посмотреть на автостопщика, мимо которого только что проехали. Тот неподвижно стоял на краю дороги. Дождь аккуратно зализал его волосы, а щеки покрылись румянцем. По тому, как его промокшее до нитки пончо топорщилось сзади, Уэйд заключил, что на спине у парня висел рюкзак. Он прижимал к себе картонку с надписью, выведенной черным мелком.
Это был не первый автостопщик, встретившийся им на пути за четыре дня путешествия по калифорнийскому побережью. И не первый с картонным плакатом. Но на всех других были написаны пункты назначения: Кресцент-Сити, Юрека, Портленд.
Ни разу за эту поездку, да и никогда в жизни Уэйд не видел автостопщика, который бы написал: «Я НЕ ПРЕСТУПНИК».
Карен изогнулась и посмотрела назад. Уэйд глянул в зеркало заднего вида. Парень шагал вперед, как ни в чем не бывало.
— И что теперь думаешь? — спросил он.
Она посмотрела на Уэйда и деланно улыбнулась.
— Ох, давай вернемся и подберем его. В конце концов, он же не преступник.
— Это он так говорит.
— Так значит, это правда, а? Неужели кто-то на самом деле в это поверит?
— Скорей всего он не преступник, — Уэйд снова посмотрел в зеркало, но увидел лишь пустую дорогу на краю секвойного леса. — Студент, наверное, или что-то такое.
— Такое, ага. Серийный убийца, например.
— Одно я знаю точно — парень не глупый.
— Не знаю, не знаю. Внимание привлекает, это да, но первое, что приходит в голову — это скорей всего неправда. Не знаю, какой дурак его подберет.
— Ну зачем сразу «дурак»?
— Ну да, не обязательно дурак, а самоубийца.
— Может, кто-то его пожалеет. Приятный молодой парень, застрял черт знает где под дождем. Попадется какая-нибудь добрая душа, и подберет его просто так. Или кто-то заскучал и возьмет его ради компании. Или серийный убийца, который увлекается мальчиками.
Последнее рассмешило Карен.
Дождь залил сильнее. Уэйд повернул шишку на конце поворотника, чтобы включить дворники.
— Да просто из любопытства. Черт, да я бы сам его взял. Просто узнать, кто он такой.
— Сделаешь это — я сама пойду автостопить.
— Может, он отдаст тебе картонку.
— Она мне не пригодится, — подмигнула Карен и оттянула юбку на пару дюймов выше.
Уэйд провел рукой по ее теплой, нежной коже.
— Да, так было бы очень-очень безопасно.
Через несколько минут они по знакам выехали на проселочную дорогу, заплатили женщине в билетной кассе и медленно покатили через лес к дереву «Люстра»[21]. Хотя с самой встречи с автостопщиком они не встретили ни одной машины, тут их было несколько. Выстроившись в ряд, все ждали своей очереди, чтобы проехать по туннелю внутри ствола гигантской секвойи. Еще больше машин — штук двадцать или тридцать — были разбросаны по всей незаасфальтированной парковке возле сувенирной лавки.