Ричард Лаймон – Жуткие байки (страница 33)

— А еще у Джима Блейка родилась двойня. Мальчик и девочка. — Улыбаясь, он с плутоватым видом заиграл бровями и достал из нагрудного кармана пару сигар. Сигары были длинные, тонкие, как палец, коричневые под целофанной оберткой.

— Близнецы, говоришь? — Бет села к нему на колени и обняла за плечи. — Придется постараться, чтобы догнать.

— Пора бы начать уже.

— Сначала ужин, пока не остыл.

Они ели салат «Краб Луи»[19] при свечах. После ужина, попивая кофе, Бет услышала шуршание целлофана и подняла голову. Рэнди снимал пленку с сигары.

— Не смей, — сказала она.

— Присоединишься?

— Шутишь? Да я даже не притронусь к этим…

Она умолкла и ее улыбка погасла, когда темное, перекошенное лицо Рэнди показалось над одной из свечей. Пламя колыхнулось к кончику сигары.

— Рэнди, ну пожалуйста, я не переношу их запах.

Лицо над свечами, все словно в синяках от пляшущих теней, усмехнулось. Губы выпустили дым в ее сторону.

— Неплохо пахнут, а?

— Ужасно.

***

Часы с кукушкой забили десять, и Бет отвлеклась от воспоминаний. Она смотрела, как пластмассовая птица отбивает поклоны за каждый час и ждала, что вслед за птицей счастливые балканские крестьяне под циферблатом закружатся в танце. Они не пошевелились. И тогда она вспомнила — те не танцевали с тех пор, как они съехали со старой квартиры на Иден-стрит.

Как жаль. Они с Рэнди купили эти часы в Солванге[20] на медовый месяц — часы с кукушкой и керосиновую лампу, теперь всегда стоявшую на комоде в спальне — на случай, если им хотелось романтики.

Мерзкий запах становился все сильней, и она сжимала стакан все сильней. Прокатилась волна тошноты. Она одним глотком осушила стакан и налила снова.

***

Каким-то образом ей удалось выдержать запах его первой сигары.

— Слава богу, что ты закончил!

— Эй, да они на самом деле шикарные. Ну и ну! Если бы я знал, как они хороши, я бы…

— Ты сейчас серьезно?

— Ну и ну! Теперь я знаю, о чем говорил Киплинг: «Женщина — это лишь женщина, а сигара — это Сигара». Этот парень знал, о чем говорит.

— Спасибо огромное.

Улыбаясь, он снял целлофан со второй сигары.

— Рэнди, нет.

— Да все нормально.

Он закурил.

— Пожалуйста. Убери.

— Почему?

— Пожалуйста. Потому что я тебя прошу. Меня тошнит от этого запаха.

— Привыкнешь.

— Привыкну? А? Думаешь?

Она вскочила. Стул отлетел назад и грохнулся на пол.

— Элизабет!

Она хлопнула дверью.

На балконе, сквозь слезы в глазах, она посмотрела на бассейн во дворике, этажом ниже.

Рэнди вышел вслед и положил теплую руку ей на шею.

— Ну же, дорогая, что случилось?

— Что случилось? — она повернулась к нему лицом. Сигара все так же торчала изо рта. Она выхватила ее и швырнула с балкона.

— Осто-рожно! — завопил голос снизу. — Вы что там делаете? — Клео, соседка снизу, улыбалась, стоя на краю бассейна. В руках она держала пакет с покупками. — Ужин мой сжечь хотите?

До них донесся ее сиплый смех.

— Прости! — отозвался Рэнди, после чего схватил Бет за шиворот, затащил в квартиру и пнул за собой дверь. — Что это ты за спектакль устроила? — Раскрытой ладонью он ударил ее по щеке. — Больше никогда — шлеп! — так — шлеп! — не делай.

Ночью, лежа в постели, он нежно обнял ее и сказал:

— Прости, дорогая. Нельзя было тебя бить. Но и тебе нельзя было забирать мою сигару. Ты не имеешь права. — Она расплакалась, и тогда он прижал ее голову к себе, как младенца, и прошептал: — Все хорошо, дорогая. Все хорошо.

— Думаешь?

— Конечно. Ну что, как насчет задать Блэйкам жару?

— Ну давай, — сказала Бет.

Для нее это был траурный ритуал по всему, что теперь было потеряно.

***

Отвратительный запах становился сильнее. Бет подняла стакан. Посмотрела на стеганое одеяло, накрывавшее ее округлый живот, и отложила его.

Бедный ребенок. Жизнь и без того заготовила ему мало приятного. Не хватало только бурбона в крови, когда он не успел даже появиться на белый свет.

***

— Где ужин? — потребовал Рэнди три недели и три дюжины сигар спустя.

— В холодильнике, наверное.

— Что?

Он положил чемодан и уставился на нее.

— Я приготовила себе баранью отбивную.

— Было бы неплохо.

— Ну так вперед.

— Эй, ты о чем?

— В этом доме ужинают в семь. Сейчас уже девять.

— И что?

— И то, что я не знаю, где ты был — и знать не хочу — но ты был не там, где положено, то есть здесь со мной. Это — часть нашей сделки. Не можешь сдержать свою часть — значит, черт побери, иди готовь себе ужин сам.

— Хватит. А теперь, пожалуйста, приготовь мне пару отбивных и…