Ричард Лаймон – В чужом теле (страница 68)
"Есть ли причины не свалить в закат?" - задумался он.
Никакая работа его не держала, поскольку в летние каникулы в школу редко звали подработать на заменах. По крайней мере, в ближайшие недели никто его не хватится.
У него было в работе несколько проектов по сценариям в разных стадиях завершенности, но ни дедлайнов, ни встреч в ближайшем будущем. Он планировал все лето провести, экспериментируя с новыми идеями.
Деньги тоже не могли стать проблемой. У него все еще было более пяти тысяч долларов на чековом счету - остатки гонорара за первый вариант сценария "Мертвых красоток".
И еще приличная сумма должна была поступить в сентябре, когда по графику должны были начаться съемки картины "Глубокой ночью"
Если вообще начнутся.
С этими придурошными киношниками ни на что толком нельзя рассчитывать.
Хотя нет, можно смело рассчитывать на одно - тем или иным способом, их проект все равно накроется медным тазом, и ни до каких съемок наверняка дело не дойдет.
"Какая разница, что будет в сентябре? - подумал он, - Сейчас у меня есть деньги на эти вынужденные каникулы.
Сколько там я буду в отъезде? Недели две, наверное.
Или пока руки не заживут. Или пока я не придумаю идеальное объяснение этим царапинам".
До своей поездки к дому Карен, он положил видеокассету со своими показаниями, вместе с браслетом и пистолетом, на дно спортивной сумки, с которой приехал. Завалив сверху своим бельем и туалетными принадлежностями.
Ничего никуда не пропало.
Он оставил кассету на месте, но браслет и пушку вытащил. Браслет нацепил на запястье. Пистолет сунул в правый передний карман брюк.
Потом отнес сумку в гостиную. Оставив ее у двери, пошел на кухню. Старая переносная пишущая машинка Марты все еще стояла на столе.
Нил вставил в нее лист бумаги и напечатал:
"Дорогая Марта,
Как ты, вероятно, заметила, я покинул твою квартиру. Решил, как говорится, "уйти по-английски". Не пугайся, ладно? Все в порядке, заверяю тебя. Просто мне показалось хорошей идеей исчезнуть ненадолго. Во-первых, я не хочу тебя втягивать во все это. Может быть опасно. В конце концов, я единственный живой свидетель убийства Элизы. Хоть я и не видел его непосредственно своими глазами, но близко к тому. Кроме того, я стрелял в убийцу и ранил его. Он скорее всего захочет со мной расправиться при возникновении хоть малейшей возможности. Если он попытается достать меня, я не хочу, чтобы ты находилась хоть сколько-нибудь близко. Не хочу, чтобы он мог иметь даже малейший шанс заподозрить, что ты как-то со мной связана. Не хочу, чтобы он вообще знал о твоем существовании. Боюсь даже думать, что он может с тобой сделать. В любом случае, у тебя куда меньше шансов с ним повстречаться, если меня не будет рядом. Кроме того, я не хочу, чтобы у тебя возникли проблемы с полицией. В данный момент, я еще не знаю, куда направлюсь. Куда-нибудь за город, где можно будет отдохнуть и не опасаться ни полиции, ни нашего друга-маньяка. Скорее всего, буду не на связи. Чем меньше ты знаешь, тем лучше. Мне ужасно жаль, что я уже втянул тебя в мои проблемы. Сначала хотел вообще тебе ничего не говорить, но не смог врать - слишком люблю тебя. Я тебя правда люблю, Марта. Буду думать о тебе, буду скучать. Еще раз повторю: пожалуйста, не волнуйся. Так мне будет гораздо безопаснее, да и тебе тоже. И я не буду в отъезде дольше, чем необходимо. Ну а пока - пока. Люблю, целую".
Подписав письмо, Нил просунул его нижний край в каретку пишущей машинки, чтобы лист стоял вертикально.
Затем взял сумку, выключил свет и покинул квартиру Марты. Направился к своей машине. Нужно было вернуться в свою квартиру и собрать там кое-какие вещи, прежде чем куда-либо ехать.
"И куда я поеду?" - задумался он, заводя мотор.
В мотель или гостиницу. За пределы Лос-Анджелеса, поскольку он полностью хотел исключить риск столкнуться с кем-то из знакомых.
За пределы Южной Калифорнии в целом, если уж на то пошло. Зачем ограничиваться полумерами? Мир тесен. Если ошиваться в отеле Диснейленда, например - легко можно наткнуться на кого-нибудь знакомого. Сан-Диего тоже немного опасно.
"Как жаль, что Диснейленд не находится в паре сотен миль отсюда..." - подумал он.
На этот случай всегда есть Диснейворлд во Флориде.
Но это уж слишком далеко. Кроме того, он слышал, что летом во Флориде ужасно: чудовищная жара, и такая влажность, что все время ходишь мокрый, да еще и москиты.
Но идея поехать в какой-нибудь парк развлечений его привлекала. Если уж придется где-нибудь прятаться, то почему бы и не развлечься заодно? Устроить себе настоящие каникулы.
Парки развлечений ему всегда нравились.
С детства и до сих пор.
Диснеевские парки - отличные места. Приятно, красиво, дружелюбная атмосфера, кругом всякая милота.
"Ягодная Ферма Кнотта" - хороша большей реалистичностью. Помимо множества аттракционов и интересных магазинчиков, там были настоящие лошади, музеи с настоящими вещами времен покорения Дикого Запада, живые театрализованные представления с перестрелками ковбоев на улицах.
"Волшебная гора" - мало что может предложить, кроме американских горок и прочих аттракционов. К тому же, это место уже давно облюбовали подростковые банды и прочие мутные личности. Нил не очень хотел проводить там слишком много времени.
Вдобавок, и Диснейленд, и Ферма Кнотта, и Волшебная Гора - все слишком близко к дому.
Нужно было удалиться минимум миль на двести.
Набережная Санта Круз, как вариант. Нил был слишком молод, чтобы застать такие великие развлекательные парки прошлого, как Лонг Бич Пайк или Тихоокеанский Парк в Санта-Монике, но в отличие от них, Набережная Санта Круз еще существовала. Это было одно из любимых мест Нила. Он ездил туда в общей сложности пять раз, и всегда с удовольствием.
"Ну, как насчет этого?" - задумался он.
Плохая идея. Он водил туда Марту.
Это будет первое место, которое придет ей в голову при попытке догадаться, куда он поехал.
Тогда, может, Фанленд в Болета-Бэй?
Это был парк сильно похожий на Санта Круз. Скопление аттракционов на дощатой набережной в приморском городке - все очень старое, безвкусное и жутковатое.
Возможно, даже слишком жутковатое.
Несколько лет назад, как писали в газетах, там куча народу погибла. Была убита. Что-то связанное с заброшенной комнатой смеха.
Какие-то безумные бомжи в ней поселились и превратили старый павильон в какую-то смесь пыточной камеры с полосой препятствий.
Хватали людей по ночам прямо на пляже и загоняли в этот домик, ну и живым оттуда никто не выходил. Странная и страшная история.*
Нил был в Фанленде еще до того, как это все случилось. И даже тогда, место показалось ему слишком уж стрёмным. Если взять Набережную Санта Круз, состарить ее, лишить малейших признаков ухода и ремонта, наполнить подозрительными персонажами, каждый из которых выглядит так, будто готов тебе глотку перерезать, добавить для разнообразия кучку-другую байкеров бандитского вида и несколько влюбленных парочек, напоминающих Старквезера и Фугейт* - и вы получите парк аттракционов Фанленд.
Не говоря уж про выставку уродцев.
Ну, не совсем выставку, конечно. В смысле, не живых уродцев.
"Кунсткамера Джаспера", как она называлась. И какая же жуть в ней выставлена!
- Да ну нахер, - пробормотал Нил. Ему до сих пор иногда снились кошмары после визита в это милое заведение, - К черту Фанленд.
Тогда что остается?
Он слышал про место под названием "Форт" в Неваде. Основано как парк развлечений на тему Дикого Запада. Нил никогда там не был и вроде бы, никогда не упоминал его в разговорах с Мартой, к тому же оно находилось в четырех или пяти сотнях миль от Лос-Анджелеса. Как раз идеальная дистанция. Достаточно близко, чтобы добраться за день езды без ночевок, но достаточно далеко, чтобы туда не шастали толпы жителей южной Калифорнии.
Насколько он слышал, в "Форт" вообще не шастали толпы посетителей откуда-либо.
Он открылся несколько лет назад с большой помпой. Но проект так и не взлетел по-настоящему.
Хотелось бы надеяться, что еще не закрылся - было бы обидно ехать так далеко напрасно.
По крайней мере, в прошлом году еще работал.
"Ну что ж, давайте попробуем этот маршрут" - окончательно решил он.
Лаймон Ричард
В чужом теле. Глава 21
Глава 21
Нил испытывал приятное волнение от поездки. Но волнение резко стало неприятным, когда он свернул в переулок, на который выходили окна его дома - и дома Карен.