Ричард Лаймон – Ричард Лаймон. Рассказы. (страница 10)

На холодильнике стояла полупустая бутылка. Стакан, покоившийся на горлышке бутылки, тихо позвякивал всю дорогу назад в гостиную. Она с ногами села на диван.

Держа бутылку под носом, Бет открутила крышку. Аромат бурбона смешался с отвратительным смрадом, заглушив его.

— Чёртовы сигары, — пробормотала она в тишине.

До свадьбы Рэнди никогда не курил. Началось это семь месяцев назад одним тихим июньским вечером. В их квартире на Иден-стрит было ветрено от вентиляторов. Рэнди пришёл, бросил галстук на спинку стула и поцеловал её. Верхняя губа была влажная от пота.

— Как дела на работе? — спросила она.

— Эй, мы получили заказ от Харрисона!

— Отлично.

— Сорвали куш.

— Прекрасно.

— А ещё, у Джима Блэйка родилась двойня. Мальчик и девочка, — улыбаясь, он с плутоватым видом заиграл бровями и достал из нагрудного кармана пару сигар. Сигары были длинные, тонкие как палец, коричневые, под целлофановой обёрткой.

— Близнецы, говоришь? — Бет села к нему на колени и обняла за плечи. — Придётся постараться, чтобы догнать.

— Пора бы уже начать.

— Сначала ужин, пока не остыл.

Они ели салат «Краб Луи» при свечах. После ужина, попивая кофе, Бет услышала шуршание целлофана и подняла голову. Рэнди снимал плёнку с сигары.

— Не смей, — сказал она.

— Присоединишься?

— Шутишь? Да я даже не притронусь к этим… к этим… — она умолкла и её улыбка погасла, когда тёмное перекошенное лицо Рэнди показалось над одной из свечей. Пламя колыхнулось к кончику сигары.

— Рэнди, ну пожалуйста. Я не переношу их запах.

Лицо над свечами, всё словно в синяках от пляшущих теней, усмехнулось. Губы выпустили дым в её сторону.

— Не плохо пахнут, а?

— Ужасно!

Часы с кукушкой забили десять и Бет отвлеклась от воспоминаний. Она смотрела как пластмассовая птица отбивает поклоны за каждый час. И ждала, что, в след за птицей, счастливые балканские крестьяне под циферблатом закружатся в танце. Они не пошевелились. И тогда она вспомнила. Те не танцевали с тех пор, как они съехали со старой квартиры в Иден-стрит.

Как жаль! Они с Рэнди купили эти часы в Солванге[4]. Купили на медовый месяц часы с кукушкой и керосиновую лампу, теперь всегда стоявшую на комоде в спальне на случай, если им хотелось романтики.

Мерзкий запах становился всё сильнее, и она сжимала стакан всё сильнее. Прокатилась волна тошноты. Она одним глотком осушила стакан и налила снова.

Каким-то образом, ей удалось выдержать запах его первой сигары.

— Слава Богу, что ты закончил!

— Эй, да они на самом деле шикарные. Ну и ну, если бы я знал, как они хороши, да я бы…

— Ты что, сейчас серьёзно?

— Ну и ну, теперь я знаю, о чём говорил Киплинг. Женщина — это лишь женщина, а сигара — это сигара. Этот парень знал, о чём говорил.

— Спасибо огромное.

Улыбаясь, он снял целлофан со второй сигары.

— Рэнди, нет.

— Да всё нормально, — он закурил.

— Пожалуйста, убери.

— Почему?

— Пожалуйста, потому что я тебя прошу. Меня тошнит от этого запаха.

— Да привыкнешь.

— Привыкну, а? Думаешь? — она вскочила. Стул отлетел назад и грохнулся на пол.

— Элизабет!

Она хлопнула дверью.

На балконе, сквозь слёзы в глазах, она посмотрела на бассейн во дворике этажом ниже.

Рэнди вышел вслед и положил тёплую руку ей на шею.

— Ну же, дорогая. Ну, что случилось?

— Что случилось? — она повернулась к нему лицом. Сигара всё так же торчала изо рта. Она выхватила её и швырнула с балкона.

— Осторожно! — завопил голос снизу. — Вы что там делаете?

Клео, соседка снизу, улыбалась, стоя на краю бассейна. В руках она держала пакет с покупками.

— Ужин мой сжечь хотите?

До них донёсся её сиплый смех.

— Прости, — отозвался Рэнди. После чего схватил Бет за шиворот, затащил в квартиру и пнул за собой дверь.

— Что это ты за спектакль устроила?

Раскрытой ладонью он ударил её по щеке.

— Больше никогда, — шлёп. — Так, — шлёп. — Не делай!

Ночью, лёжа в постели, он нежно обнял её и сказал:

— Прости, дорогая. Нельзя было тебя бить. Ну и тебе нельзя было забирать мою сигару. Ты не имеешь права.

Она расплакалась. И тогда он прижал её голову к себе, как младенца, и прошептал:

— Да всё хорошо, дорогая. Всё хорошо.

— Думаешь?

— Конечно. Ну что? Как насчёт задать Блэйкам жару?

— Ну, давай, — сказала Бет.

Для неё это был траурный ритуал по всему, что теперь было потеряно.

Отвратительный запах становился сильнее. Бет подняла стакан. Посмотрела на стёганое одеяло, накрывшее её округлый живот, и отложила его.

Бедный ребёнок. Жизнь без того заготовила ему мало приятного. Не хватало только бурбона в крови, когда он не успел даже появиться на белый свет.

— Где ужин? — потребовал Рэнди три недели и три дюжины сигар спустя.

— В холодильнике, наверное.

— Чего? — он положил чемодан и уставился на неё.