— Я просто отключилась… — Она улыбнулась.
— Я заметил.
— Ты сам во всем виноват!
Донна протянула руку за книгой.
— Может, тебе лучше одеться? — осторожно предложил Джад.
— М-м-м… — По ее мычанью можно было понять, что ей это все равно.
— Но если к нам вдруг нагрянет гость… — начал было Джад.
— О Боже, неужели надо именно сейчас напоминать мне об этом? — взмолилась Донна.
Джад погладил ее по щеке.
— Ну ладно, ты пока одевайся, а я пойду взгляну на Сэнди и Ларри.
— Хорошо.
Донна прикрылась простыней, и он отпер дверь.
Пока они предавались любви, на улице совсем стемнело. В двенадцатом домике горел свет. Джад остановился возле «маверика» Донны и осмотрел стоянку. Из четырнадцатого коттеджа вышла женщина с двумя детьми. Они забрались в стоящий рядом микроавтобус. Джад подождал, пока семейство уедет, потом пересек стоянку и направился к своему номеру. Тихо постучав в дверь, он сказал:
— Это я, Джад.
— Секундочку! — раздался изнутри голос Ларри.
Дверь открылась. Джад оглядел комнату. Сэнди, скрестив ноги, сидела перед телевизором и потягивала через соломинку «кока-колу». Она обернулась и с интересом посмотрела на Джада.
— Все в порядке? — спросил он.
— В общем, да, — улыбнулся Ларри. — Пока ты до смерти не напугал нас своим стуком минуту назад, все было просто замечательно.
— Хорошо. Я еще зайду.
Он направился назад к номеру Донны. Та сидела на полу между кроватями уже полностью одетая. Дневник лежал у нее на коленях. Джад сел с ней рядом и положил «кольт» справа от себя.
— У них все о’кей, — сказал он.
— Прекрасно. Тогда вернемся к Лили. Если ты помнишь, ее плот только что перевернулся.
— Точно. И она утонула в волнах страсти.
— Да. И это навело тебя на мысль устроить собственное цунами…
— А разве так и случилось? — рассмеялся Джад.
— По-моему, именно так.
Джад быстро поцеловал ее, и Донна улыбнулась.
— Ну, хватит, — сказала она. — Давай дочитаем.
— Ладно.
Донна стала просматривать дневник дальше.
— В общем, после того как это произошло у них с Гленом в ту первую ночь, они «стали погружаться в пучину страсти» на регулярной основе. Фактически это происходило уже ежедневно… Впрочем, я не думаю, что тебе теперь интересно будет слушать об этом. — Она улыб- нулась.
— Пожалуй, ты права. — Джад немного смутился.
— Ладно. Посмотрим, чем все это кончится.
Она пролистала еще несколько страниц.
— Вот: «Семнадцатое мая. Сегодня я отправила Этелъ приглашение на нашу свадьбу. Надеюсь, что ради такого случая она, наконец, выберется сюда из своего Портленда…»— Остальное Донна дочитала про себя и перевернула страницу. Она долго молчала. Джад смотрел, как ее глаза быстро перебегают от слова к слову. Губы были плотно сжаты.
— Что там? — спросил он.
Ее глаза встретились с глазами Джада.
— Кажется, началось что-то странное, — тихо сказала она. — Вот послушай: «Восемнадцатое мая. Сегодня утром я увидела весьма неприятную картину в своем подвале, когда спустилась туда, чтобы достать банку консервированных яблок, которые заготовила еще прошлой осенью. При свете карбидной лампы я увидела, что две банки разбиты и валяются на полу. Еще одна была аккуратно открыта и оказалась пустой. Естественно, я сначала подумала, что это сделали мои мальчики. Однако на этикетке пустой банки значилось, что в ней была свекла, которую мои ребята терпеть не могут. Это открытие напугало и встревожило меня до глубины души, потому как теперь я поняла, что в мой дом проник посторонний, об истинных намерениях которого можно только гадать. Но, преодолев возникшее желание сразу же убежать наверх, я осталась в подвале и тщательно обследовала все его закоулки.
В дальнем углу возле восточной стены, скрытой от взора кучей плетеных корзин, я обнаружила в земляном полу отверстие, достаточно большое, чтобы через него мог пролезть человек или крупное животное. Увидев его, я взяла банку яблок и быстро покинула подвал.
Девятнадцатое мая. Я долго раздумывала, стоит ли сообщать Глену об этом визите в мой подвал постороннего. И наконец решила не делать этого, поскольку, зная его крутой нрав, была убеждена, что желание защитить меня толкнет Глена на убийство незваного пришельца. Я же не одобряла столь крутых мер. В конце концов этот посетитель никому до сих пор не причинил никакого вреда.
Я решила покончить с этим сама, просто засыпав отверстие землей, взяла в сарае лопату и снова отправилась в подвал. Там на полу лежали еще две пустые банки из-под консервов. На этот раз неизвестный полакомился моими персиками. Но, глядя на эти опустошенные банки, я внезапно почувствовала к нему какое-то сострадание.
Я поняла, что этот тайный посетитель вовсе не хотел мне вреда. Его единственным желанием было утолить свой голод. Возможно, этот несчастный — один из тех, кого безжалостно отвергло общество. А я ведь и сама испытала всю горечь подобного положения. Мне знакомы и одиночество, и страх одиночества… Словом, мое сердце было на стороне этой несчастной отчаявшейся души, которая прорыла лаз в мой подвал, чтобы утолить свой голод моими консервами. И я поклялась встретиться с этим неведомым гостем и помочь ему, если смогу.
Тридцатое мая…» — Послушай, Джад, здесь перерыв в записях на целых одиннадцать дней!
— Я понял.
— Итак, «Тридцатое мая… Я колеблюсь. Я вся дрожу при одной мысли о том, что должна изложить все свои действия на бумаге. Но кому еще я могу довериться? Преподобному Уолтерсу?.. Он лишь подтвердит то, что я и так знаю сама: что мои действия нечисты в глазах Бога и что ими я обрекла свою душу на вечные муки в аду. И конечно, я не смогу рассказать об этом доктору Россу, поскольку даже трудно предположить, какую ужасную месть он уготовит тогда и мне, и Е Шао Ли…» — Так вот откуда взялось это дурацкое прозвище! — рассмеялась Донна.
Джад кивнул и тоже улыбнулся.
— Ну, читай дальше!
— «Девятнадцатого мая я решилась наконец встретиться с таинственным посетителем моего подвала. Мне очень хотелось помочь ему… Когда дети были уже в постели, как всегда, пришел Глен и использовал меня своим обычным способом». — Куда же подевались те «волны страсти»? — усмехнулась Донна и продолжила чтение: — «Когда он закончил со мной, мы еще поболтали немного, и он ушел.
Я почти сразу же направилась в кладовую и тихо открыла дверь в подвал. Там, не зажигая света, я долго ждала и прислушивалась. Но из подвала не доносилось ни звука. Тогда я спустилась вниз, осторожно нащупывая в темноте дорогу.
Почувствовав под босыми ногами холодный земляной пол, я села на нижнюю ступеньку лестницы и продолжала ждать.
Наконец мое терпение было вознаграждено — со стороны отверстия в полу донеслось чье-то тяжелое дыхание. Затем раздались странные глухие звуки, будто через дыру в земле пытались протиснуть какой-то твердый предмет. А потом я увидела голову, появившуюся над сваленными в углу корзинами.
Темнота скрывала черты лица. Я могла различить лишь внешние контуры самой головы Но даже ее я видела недостаточно четко. По бледному цвету кожи я поняла, что этот человек никогда не видел благодатного света солнца.
Он поднялся во весь рост, и меня сковал ужас: это был не человек. Но не был он и обезьяной.
Когда он. стал приближаться, я решила повнимательнее рассмотреть его, даже если это будет угрожать моей собственной безопасности. Я чиркнула спичкой и успела увидеть выражение ужаса на его лице, прежде чем он с жутким рычанием отвернулся от света.
В этот момент я смогла разглядеть его спину и зад. Был ли он причудливым творением Бога или выродком, извергнутым из пасти дьявола, я не знаю. Но его отвратительный вид и нагота повергли меня в смятение. И все же какая-то неодолимая сила заставила меня положить руку на его уродливое плечо.
Спичка в моей руке погасла. В темноте, совершенно ничего не видя, я почувствовала, как существо поворачивается ко мне. Оно дышало мне в лицо, и в этом дыхании был запах земли и дикого заповедного леса. Потом оно положило свои руки мне на плечи, и его когти впились в меня.
Я стояла перед этой тварью беспомощная от страха и любопытства, а она, вернее он, — ведь это существо было мужского пола — начал рвать на мне ночную рубашку.
Когда я осталась совсем голой, он обнюхал мое тело, точно собака. Он обнюхивал меня всю, даже самые интимные части, прикасаясь при этом к ним мордой.
Потом он зашел ко мне сзади. Его когти впились в мою спину, и я была вынуждена опуститься на четвереньки. А секунду спустя я почувствовала, как его влажное и скользкое тело наваливается на меня. Теперь я уже абсолютно точно знала, что он собирается со мной сделать. Эта мысль привела меня в ужас, но его близость почему-то до крайности взволновала меня и возбудила во мне сильнейшее желание.
Он пристроился ко мне сзади, как это делают обычно животные. При первом прикосновении его органа все мое существо охватил дикий страх, но я боялась не за свое тело— это был страх за мою бессмертную душу. И все же я позволила ему продолжить.
И очень скоро я поняла, что никакая сила не сможет заставить меня помешать ему делать со мной все, что он пожелает. Я больше даже не помышляла в чем-либо противиться ему. Наоборот, я была несказанно рада, что он так смело вошел в меня, и с нетерпением ждала конца, как бы предчувствуя всю величественность этого акта.
