Ричард Кнаак – Лжепророк (страница 39)

Выходит, он, Диабло, Владыка Ужаса, Ульдиссиана и спас?

– Бояться меня тебе незачем, – заверил его Диабло, несомненно, почуявший тревогу смертного. – Здесь, в Санктуарии, все с ног на голову встало: ангелы грешат напропалую, а демонам приходится исправлять их прегрешения. Спас я тебя потому, что меж нами немало общего: только мы с тобой и стоим между Инарием и гибелью этого мира.

Несмотря на все Ульдиссиановы предубеждения, слова повелителя демонов неожиданно зацепили его за живое. Все сказанное Диабло насчет Инария было чистейшей правдой. Очевидно, греховными Пророк полагал поступки, совершенные кем угодно, только не им самим. Деяния ангела неизменно оказывались «необходимыми», а сколько народу погибнет из-за его самомнения – это уж дело десятое.

– Да… по его поводу ты ничуть не ошибся. Инарий повредился умом в манере, внушающей страх и Преисподней, и Небесам. Но как его тронешь, когда он прямо связан с первоосновой Санктуария, с Камнем Мироздания?! Камень – и его сила, и сама жизнь!

Изъянов в рассуждениях Диабло Ульдиссиан не видел – сомневался лишь в том, что Преисподней и Небесам известны все подробности происходящего. Все это исполнило сердце еще большего страха. Если обе стороны неземного противостояния настолько боятся Инария, на что же тогда надеяться роду людскому?

Демон придвинулся так близко, что Ульдиссиан мог бы поклясться: взор Диабло устремлен прямо в его глаза. Однако сын Диомеда взял себя в руки и даже не дрогнул. Встречаться с демонами ему уже доводилось.

Диабло молчал. Казалось, он крепко о чем-то задумался. Но вот…

– Однако ангел не так уж неуязвим. Ты доказал это… доказал как нельзя лучше, проникнув в самую глубь его существа и тем вселив в него страх.

– Я? Но как?

– Ты, сам того не осознав, изменил Камень Мироздания! Совершил то, что никому другому не по зубам, и ангел ничего не смог с этим поделать. Выходит, если мы с тобой готовы ударить как можно скорее, шанс у нас есть.

Услышав такое, Ульдиссиан не поверил собственным же ушам. Диабло, Владыка Ужаса, предлагает ему соглашение? Демон желает стать союзником человека в борьбе против ангела?

Все это казалось настолько нелепым, что Диомедов сын, будь у него такая возможность, расхохотался бы в голос.

– Я – вовсе не Люцион, сын брата, проповедующего одну только ненависть. И уж никак не она – та, кто живет лишь затем, чтоб обвести всех вокруг пальца, а после заживо вырвать их сердца из груди. Союзнику я могу предложить многое, очень многое.

В эту минуту Ульдиссиану хотелось лишь одного, а именно – выбраться из воды. Между тем вытащить его из канала Диабло пока что не предлагал, и сие обстоятельство внушало определенные подозрения. Неужто демон всерьез полагает, будто Ульдиссиан станет обдумывать его предложение здесь, на глубине полудюжины ярдов, не в силах даже пальцем пошевелить? Если да, стало быть, в смертных Диабло и его братия разбираются из рук вон плохо.

– Верни меня на воздух, – потребовал он. – Вернешь – тогда разговор и продолжим.

Тень в воде всколыхнулась, подернулась рябью. Прекрасно понимавший, что истинного облика владыки демонов видеть не может, Ульдиссиан всем сердцем был этому рад.

– На самом-то деле, смертный, там, под водой, для тебя сейчас самое безопасное место. Природная магия воды вкупе с моими силами защищают тебя от Инария – надежнее некуда. Подними я тебя наверх, и ты рискуешь сразу же быть обнаруженным.

Чего-чего, а угрозы обнаружения Ульдиссиан не боялся ничуть. Подобно большинству людей, к воде, способной вмиг заполнить легкие, он относился со здравой почтительностью.

– Мне нужно на воздух!

– Опасно, слишком опасно… но способ, пожалуй, есть. Однако для того, чтобы все получилось, ты должен на миг открыть мне свой разум, позволить коснуться свойственной тебе силы… единственного прикосновения будет вполне довольно.

Слушая тень, Ульдиссиан вдруг почувствовал, что давящая сверху толща воды словно бы сделалась в тысячу крат тяжелее. Страх оказаться раздавленным или захлебнуться усилился невероятно. Сын Диомеда уже готов был согласиться на предложение демона… однако в последний миг что-то его удержало. В глубине души снова зашевелились сомнения: отчего Диабло не желает хоть что-нибудь сделать, пока человек не откроется перед ним?

Сомнения эти породили новый вопрос: а вправду ли его спаситель – Владыка Ужаса? Если да, зачем Диабло держать его под водой? Объяснения демона казались не слишком-то убедительными. Все это куда больше походило на отговорки, предлог, позволяющий держать человека в столь ужасающе невыгодном положении, чтоб он согласился расстаться с душой и телом, только бы выбраться из ловушки.

И тут Ульдиссиан, наконец, понял, кто поначалу, после победы над демоном, не позволил ему утонуть. То был не кто иной, как он сам. Почувствовав, что догадка верна, Ульдиссиан сразу же сообразил: осознать это прежде ему мешали только козни Диабло. Придавая сил его естественным, присущим каждому из людей страхам, владыка демонов не позволял Диомедову сыну сосредоточиться настолько, чтобы во всем разобраться.

Однако отказываться от своей затеи Диабло отнюдь не спешил.

– Чую: Инарий рядом! Скорее! Объединив силы, мы одолеем его наверняка!

Внезапно Ульдиссиану ужасно захотелось согласиться на предложение тени. Невероятным усилием воли сдержавшись, сын Диомеда немедля, пока еще что-нибудь не затуманило мыслей, сосредоточился на освобождении.

Стоило взяться за дело, его с головою накрыло волной чужой ярости. От показного дружелюбия владыки демонов не осталось даже следа.

– Ты мой! Со мной тебе, человечишко, не тягаться! Одним желанием, прихотью, я оторву тебе руки и ноги, а кровоточащее туловище, не торопясь, скормлю моим ненасытным зверушкам! Глянь, сколько их в здешних водах!

Действительно, в мутной воде замаячили многие дюжины темных силуэтов, стремительно приближавшихся к Ульдиссиану. Разумеется, сын Диомеда сразу же заподозрил в них всего-навсего морок – ведь Диабло наверняка не утратил охоты принудить его к капитуляции, – но проверять сии подозрения на деле не отважился. Собрав волю в кулак, Ульдиссиан пожелал подняться со дна канала наверх и в то же время освободиться от чар, самим же им неосознанно и сотворенных.

Стая плавучих тварей сомкнулась вокруг Ульдиссиана кольцом. Багровые, величиной с блюдце, глаза их мерцали плотоядным огнем, в разинутых для укуса пастях белели ряды острых зубов.

Ульдиссиан с громким всплеском взмыл вверх. Пробкой выскочив из воды, он взлетел в воздух еще на полдюжины футов, и только в тот миг, когда голова его оказалась в считаных дюймах от потолка, резко остановил полет.

Руки, пальцы… все его тело снова принадлежало ему. Паря над каналом, Ульдиссиан невольно дивился новизне ощущений. Подростком бывший крестьянин нередко пытался представить себе, каково это – летать по небу птицей, но на самом деле взлететь не рассчитывал даже в самых смелых мечтах.

Снизу раздался яростный рев. Взмыв над каналом, жуткая тень устремилась к Ульдиссиану, и на лету добрую сотню раз изменила обличье. Каждый новый облик ее казался ужаснее прежнего, и почти во всех сын Диомеда узнавал собственные, с молоком матери всосанные страхи.

Несмотря на испуг, Ульдиссиан не дрогнул. Вот только… что же ему предпринять, как защититься от Диабло? Единственная идея, пришедшая в голову, выглядела столь нелепо, что скорей рассмешит Владыку Ужаса до колик, однако иных надежд для себя сын Диомеда не видел.

Повинуясь его велению, меж ним и демоном ударил вверх целый фонтан воды, взвившейся к потолку куда быстрее Диабло. В следующий же миг водяной столб замерз, заледенел, поверхность его сделалась гладкой, как зеркало…

И в зеркале том Диабло увидел себя самого.

Пожалуй, в иных обстоятельствах Ульдиссианов трюк пропал бы впустую. Готовый к чему-то подобному, Владыка Ужаса наверняка и глазом бы не моргнул. Однако сейчас Ульдиссиан сотворил заклинание вмиг, по наитию, без подготовки, и демон попросту не успел понять, что происходит.

Вот потому-то Диабло и учинил над самим же собой то, чему привык обрекать других. Все ужасы, приготовленные им для человека, сделались его собственными.

Взмывшая в воздух тень испустила столь жуткий визг, что сын Диомеда, охваченный бездумной паникой, едва не пустился в бегство, но каким-то неведомым образом устоял. Бежать означало бы потерпеть поражение.

Под натиском собственной же нечестивой волшбы Диабло пришел в смятение, съежился, сжался в комок. Свое отражение он увидел лишь мельком, но, очевидно, страхи повелителя страха оказались поистине чудовищны.

Не прекращая воя, Диабло ринулся к потолку… и скрылся в каменной кладке. Вой его отозвался эхом не только под сводами подземелья, но и в Ульдиссиановой душе.

Не сразу, не сразу сумел человек осознать, что остался один. Но, стоило Ульдиссиану опомниться, на него вмиг навалилась неодолимая усталость. Колонна замерзшей воды с плеском обрушилась вниз, а Ульдиссиан, чудом не рухнув за нею следом, из последних сил опустился на каменные плиты дорожки, что вела вдоль края канала.

Едва утвердившись на ногах, он прислонился к стене и перевел дух. С исчезновением Диабло в туннеле угас и неяркий свет, однако Ульдиссиан прекрасно все вокруг видел. Вначале волшба, уберегшая его от гибели под водой, а теперь еще и вот это… В который уж раз Ульдиссиановы силы откликнулись на веление обстоятельств, хотя сам он даже не помышлял прибегать к ним!