Ричард Кнаак – Король серых (страница 16)
— Оправился ли ты?
— Что со мной было?
— Ты рухнул ниц, без чувств, поскольку Арос… — начала она.
— Если ты снова собираешься изъясняться стихами, лучше замолчи.
Он вздрогнул от острой боли в правом виске. Джеремия принялся тереть висок ладонью, потом заметил, что Каллистра молчит. Когда он снова посмотрел на нее, то увидел, что она насупилась, точно капризный ребенок. Тодтманн пожалел о своих словах.
— Извини. Я вовсе не хотел тебя обидеть. Просто боюсь, что, учитывая мое состояние, я не смогу понять тебя. Понимаю, я могу показаться тебе назойливым, и все же — почему ты так говоришь?
— Мои слова — лишь тень от слов людских… — Увидев, как исказила гримаса лицо Джеремии, Каллистра осеклась, потом добавила: — От старых привычек трудно избавиться.
Это тоже был штамп, но хотя бы вразумительный. Не отнимая ладони от виска, Джеремия огляделся, однако ничего, кроме дивана и склонившейся над ним женщины, не увидел. Их окружала сплошная тьма, но по крайней мере такая тьма, которую он привык видеть. Не было даже признака серости, где обитали тени.
— Мы еще в клубе?
— Да, — ответила Каллистра и улыбнулась. Казалось, ей самой понравилась краткость ответа.
Меж тем боль не унималась.
— Что у меня с головой?
Улыбка слетела с ее губ, и она, точно сделав над собой усилие, скованным голосом произнесла:
— Ты ударился, когда потерял сознание.
— Ну и великого же короля вы себе нашли.
— Да. — На сей раз ее улыбка не относилась к ее ответу. Джеремия понял, что она просто соглашается с его словами и что она не услышала заключенного в них сарказма.
Боль начинала стихать, но теперь Джеремия почувствовал во рту неприятный привкус пыли. Неудивительно при состоянии этой комнаты.
Ощущение было такое, будто у него во рту уже несколько недель не было ни капли воды.
— Здесь найдется немного воды? Я бы даже выпил еще чуть-чуть того виски.
Небесное создание пошевелилось, но не стало выполнять его просьбу. Кажется, она растерялась.
Джеремия, который и сам пребывал в плачевном состоянии, добавил:
— Бутылка была за стойкой. — Он хотел показать рукой, но в темноте не смог угадать правильного направления. — Там где-то…
Каллистра наконец повернулась, сделала шаг вправо, и ее поглотила черная кромешная пустота. Поглотила так быстро, что в памяти Джеремии снова ожили зловещие картины булькающего и переливающегося через край кофе. Тодтманн невольно съежился. Вслед за кофе потянулись другие нежелательные воспоминания — прежде всего о том, из-за чего он свалился без чувств.
Окружавшая Джеремию темнота внезапно перестала действовать на него успокаивающе. Теням — или, как называл их Арос, Серым — может быть, вовсе не требовались для существования сумерки. Разве не было их на Юнион-стейшн и в офисе? И сейчас они могли следить за ним…
Он вздрогнул, когда что-то возникло из тьмы, но это была Каллистра. Не обращая внимания на его испуг, она пристально разглядывала высокий бокал у себя в левой руке. В другой, слегка заведенной назад, была бутылка. Джеремия только теперь заметил, что одета она не так, как до того момента, когда он потерял сознание. Теперь ее гардероб был более современным — строгий черно-белый деловой костюм, но такого покроя, что лишь подчеркивал ее удивительную женственность. Беспокоило только одно: он был уверен, что на поиски бутылки она отправилась в своем старом облачении. Но в этом месте точность восприятия была понятием относительным.
И тут Джеремии Тодтманну стало очевидным то, в чем он до сих пор отказывался признаться самому себе.
«Она действительно одна из Серых…»
Когда он принимал из ее рук бокал, его рука дрожала. Каллистра улыбалась, но взгляд ее был потуплен. Догадалась ли она, о чем он думает? Чувствуя себя виноватым, он, не глядя, проглотил содержимое бокала…
…и тут же принялся отплевываться, набрав полный рот пыли. На ум пришла вполне в духе Серых мысль о знаменитой пустыне Сахаре, но он подавил ее, не дав слететь с его языка.
Каллистра попятилась. Бутылка выскользнула из ее рук и разлетелась осколками по полу. Вместо лужи от давно пересохшего сосуда взлетело лишь облачко пыли.
«Оно покажется вам немного суховатым…»
— Почему это?..
— Каллистра! — От ровного голоса Ароса Агвиланы почему-то затихли все остальные звуки. Удрученная Каллистра отступила в пустоту. Когда ее не стало, из той же пустоты соткалась долговязая фигура Ароса. Он поклонился Джеремии, затем сокрушенно покачал головой:
— Вы должны простить ее. Ее сердце в… в том месте, где ему положено быть. Воображаю ужас тех терзаний, которые она на себя навлекла.
— Но зачем?.. — Тодтманн закашлялся. — Зачем ей было давать мне вместо виски этот стакан с пылью?
— Ей не хватило способности постигать суть вещей. Она лишь повторяет то, что делалось раньше, что среди нас совсем не редкое явление.
— Я не понимаю.
Арос жестом предложил ему встать.
— Чтобы понять Каллистру, вы должны понять Серых. Идемте со мной.
Джеремия подошел к сухопарой фигуре. Арос протянул ему одну из своих магических сигарет. Джеремия отказался. Ароса это, кажется, не огорчило.
— Позвольте мне показать вам кое-что. — Арос затянулся и выдохнул струю дыма прямо в лицо своего монарха. Будущий король тут же закашлялся и зачихал. Арос мимолетно улыбнулся и снова вынул изо рта горящую сигарету. — Возьмите это.
Джеремия протянул руку и взял сигарету… вернее, попытался взять. Как он ни старался,
Сигарета была более иллюзорной, чем поднимавшийся от нее дым.
— Как вы это делаете?
— Иллюзия.
— Так вы иллюзионист? — В душе у Джеремии шевельнулась надежда. — Все это только иллюзия?
Арос улыбнулся, на этот раз в его улыбке был оттенок горечи.
— В каком-то смысле все это иллюзия, включая меня.
— Вас? — Рука Джеремии, почти помимо его воли, потянулась вперед, к демонической фигуре Ароса. Пальцы коснулись материала, из которого был сшит сюртук Агвиланы, ощутили под ним упругую плоть. Вполне солидная иллюзия. — Вы вполне настоящий.
— Благодарю вас. — Арос был искренне польщен комплиментом. Он выронил сигарету, которая мгновенно растаяла в воздухе, и взял Джеремию под руку. — Я полагаю, пора начать экскурсию. Время мне перейти от слов к делу и слегка объяснить вам, как устроен мир Серых… и заодно то, почему избрали вас.
Джеремия попытался высвободить руку.
— Я хочу вернуться на работу… если только еще не слишком поздно. А если поздно, просто верните меня на Юнион-стейшн.
— Позднее, чем вы полагаете. Вчерашний день не догонишь. — Меловое лицо Ароса исказилось гримасой досады от собственной банальности.
— Вчерашний день не… Вы хотите сказать, что я пролежал без сознания целые сутки?
— По вашему счету времени, — сказал Арос и более миролюбивым тоном добавил: — Решительно лучше будет, Ваше Величество, если вы позволите мне показать вам ваше королевство.
— Я… не… желаю… его… видеть!
Джеремия снова попытался высвободить свою руку, но хватке Ароса, несмотря на его худобу, могла бы позавидовать даже Каллистра.
— Я настаиваю. — Арос Агвилана щелкнул пальцами.
Перед ними соткалось кресло. Не какое-нибудь обыкновенное кресло, а высокий и тщательно украшенный трон вроде того, на котором, в представлении Джеремии, сидела королева Англии. Даже стоя, Джеремия не доставал до его спинки. Повсюду кроме тех деталей, которые скрывала мягкая обивка, была резьба, выгравированные драконы, рыцари, какие-то фантастические создания, которых Джеремия смутно припоминал по детским книжкам. Он не мог бы сказать точно, сделано ли кресло из твердого дерева или вырезано из камня, поскольку оно было окружено неким зыбким сиянием, аурой, на которую невозможно было долго смотреть пристально.
Из-за спинки трона выступила Каллистра. На лице ее теперь не было и следа былого смущения. Она была такая же, какой явилась ему в самый первый раз, разве что теперь показалась ему более живой. Джеремия, забыв о троне, не мог оторвать от нее глаз.
— Пройдемте сюда, — мягко, но настойчиво приказал Арос.
Он подвел Джеремию к трону. Каллистра повернула его, чтобы он сел. Она не произнесла ни слова, однако на губах ее блуждала улыбка. Тодтманн невольно улыбнулся в ответ. Ему было трудно доверять такому, как Арос Агвилана, но в ней было нечто такое, что невозможно было не хотеть ей поверить.
— Трон, достойный короля! — воскликнул Арос и отвесил глубокий поклон. По другую сторону трона Каллистра сделала реверанс.
Джеремия впервые почувствовал, что готов забыть о своих возражениях. Трон был будто сделан на заказ, а ослепительное сияние, казалось, отбрасывало лучи и на него. Что предстояло ему в прошлой жизни? Работа? Одиночество? Мало кого не соблазнила бы мысль стать королем, и Джеремия Тодтманн был не из них.
— Ваше Величество, перед вами открываются необозримые горизонты, — с этими словами Арос Агвилана махнул рукой куда-то в темноту.