Ричард Кадри – Убить Мертвых (страница 75)

На столике возле дивана, где Люцифер показывал мне свои раны, стоит открытая бутылка вина и его лоток для хранения драгоценностей, полный предметов, конфискованных у людей, чьи души принадлежат ему. Часы, зажигалки, очки для чтения и кольца разложены аккуратными рядами. Но там есть пустое место. Кое-что пропало. Детское ожерелье с чётками и золотым брелоком в виде единорога.

Я достаю бутыль жидкого мыла и полностью разливаю вокруг кресла Аки. Затем швыряю лампочки, и Аки оказывается окружён рвом из мыла и стекла.

— Я ненадолго ухожу, но вернусь. Не думаю, что ты сможешь выбраться из этого кресла, но на тот случай, если у тебя получится, со своей больной ногой ты поскользнёшься на мыле, упадёшь на всё это битое стекло, и получится кровавое месиво. Рано или поздно у тех Бродячих в коридоре получится найти путь сюда. Думаю, того, что ты лежишь на полу, беспомощный и окровавленный, будет достаточно, чтобы преодолеть то худу, которое не даёт Бродячим съесть тебя. Так что, ты можешь попробовать высвободиться, проползти по мылу и стеклу, проскользнуть мимо зетов в коридоре и вернуться домой, не растеряв конечностей, или можешь сидеть здесь, как хороший мальчик, и когда я вернусь, мы позвоним твоей мутти, позовём её сюда и заключим сделку, чтобы закончить всё это. Ты понял меня?

Аки кивает, всё ещё кусая губы.

— Теперь можешь говорить.

— Ладно. Да, я понял.

— Вот и славно.

— Ты оставляешь меня здесь, чтобы отправиться за Люцифером? Зачем ты это делаешь?

— Потому что семью надо спасать. Даже мудацкую семью.

Прежде, чем он ляпнет что-то, я отрываю кусок липкой ленты и заклеиваю ему рот. Мне нет нужны это делать. Вокруг нет никого, кто может его услышать, если он начнёт кричать. Я делаю это потому, что мне это нравится.

Я проверяю, что он надёжно привязан к креслу. Затем через тень выхожу возле студийного бунгало, где бросил GTO. Павильон «Несущего свет» находится на другой стороне широкой парковки, полной строительной техники.

Я пробираюсь мимо машин в павильон к маленькому кабинету, где, как я помню, расположена комната страха. Кресло, которое Ричи оттолкнул с дороги, когда мы были здесь в прошлый раз, лежит на спинке в другом конце комнаты. Я прислоняюсь к стене в том месте, где она открывается, и прислушиваюсь. Я ничего не слышу, но чувствую что-то живое прямо за потайной дверью. Свет отбрасывает тени на стену. Я проскальзываю внутрь и оказываюсь в комнате страха.

Люцифер лежит на спине на полу. Его рубашка расстёгнута, выставляя напоказ сочащиеся повязки и раны. Он выглядит одурманенным, но я практически уверен, что то, что удерживает его в лежачем положении, это торчащий у него между рёбер серебряный кинжал атаме[321].

Ричи сидит своей толстой задницей копа на краю консоли управления, закинув ноги на офисное кресло. Он курит сигареты одну за одной, и весь обливается потом. В воздухе висит густой дым «Мальборо». Он стряхивает пепел и бросает окурки на Люцифера. У него на коленях лежит штурмовая винтовка Хекклер-Кох. Он выглядит растерянным. Смотрит на часы. Качает головой. Он выглядит так, словно ждёт кого-то.

Я говорю тихо, чтобы не напугать его настолько сильно, чтобы он начал стрелять.

— Не думаю, что Аэлита придёт.

Это не срабатывает. Ричи вздрагивает и спрыгивает с консоли, поливая комнату из Хекклер-Коха в автоматическом режиме.

Мне не нужно ни бить его, ни хватать, ни вообще что-то делать. Я просто падаю на пол и остаюсь там.

Выстрелы, которые не попадают в мебель и видеомониторы, рикошетят туда-сюда от бронированных стен. Ричи только что изобрёл новую игру. Баллистический гандбол. Жаль только, что мяч — это он.

Я прижимаю голову к прохладному бетонному полу, пока он выпускает весь магазин. Ричи слишком буквально воспринимает название «комната страха».

Восьмисантиметровый кусок тяжёлого стекла отлетает от одного из мониторов мне в руку чуть ниже того места, куда стрелял Рей. Покрытие на обратной стороне стекла вызывает зуд и жжение. Стрельба длится лишь несколько секунд, а затем у Ричи кончаются боеприпасы.

Когда он прекращает стрельбу, в комнате воцаряется неестественная тишина. У меня в ушах стоит звон от грохота выстрелов Хекклер-Коха в замкнутом пространстве. Единственное, что я слышу — это медленное затруднённое дыхание Ричи. Он лежит на полу рядом с Люцифером. Ричи весь в дырках о собственных пуль. Ему должно быть чертовски больно. Бо́льшая часть того, что попало в него, срикошетило от железобетонных стен, так что на него обрушились летевшие быстрее реактивного истребителя тяжёлые сплющенные свинцовые диски размером с четвертак.

Я иду туда, где он лежит, и забираю винтовку. Ощупываю его и достаю из-за пояса .45. Затем оставляю его на полу истекать кровью.

— Кстати, с Бриджит всё в порядке. Она получила то, что ей было нужно. Или ты даже не заметил и не переживал, что она пропала?

Ричи ничего не отвечает, да я и не жду от него ответа. Он лежит на спине, открывая и закрывая рот, сплёвывая кровь и ловя воздух ртом, словно рыба.

Я вытаскиваю из руки осколок монитора и бросаю так, что он отскакивает от его лба, прежде чем разбиться о стену.

Я хватаю Люцифера за ногу и выволакиваю из сигаретного пепла и крови, а затем вытаскиваю серебряный кинжал из его рёбер. Внезапно раздаётся звук всасываемого воздуха, и он начинает тяжело дышать и кашлять, словно вытаскивание ножа запустило его лёгкие. Когда он кажется достаточно пришедшим в себя, чтобы сесть, я помогаю ему забраться в офисное кресло. Он берёт атаме с того места, где я положил его на консоль управления.

— Спасибо, — говорит он. — А то уже становилось не по себе.

Он аккуратно кладёт нож обратно на консоль.

— Что это было? Он ждал, когда Аэлита придёт и прикончит тебя?

— Да. Но она так и не появилась.

— Как, чёрт возьми, ты позволил этому мудаку сделать это с тобой?

— Мы мило болтали в «Шато» о фильме, и он застал меня врасплох. Это моя вина, что я принял его страх за покладистость. Аэлита дала Ричи этот атаме. Это не совсем обычный нож. Он из личного арсенала Михаила. Она могла бы убить меня им. По-настоящему убить. Не просто это тело. Но она пропустила встречу, и бедолага Ричи постепенно всё больше и больше впадал в панику.

— Ричи не кажется мне типом, способным помогать ангелу по доброте душевной.

— Аэлита обещала ему обратно его душу, если он выведет меня из строя.

Я киваю, поднимаю с пола один из окурков Ричи, нюхаю и снова бросаю. Он пахнет горячей смолой и раком. Слабое эхо нужд Старка.

Люцифер наклоняет голову и искоса смотрит на меня.

— Что это с тобой? Джеймс, ты разговариваешь по-другому.

— Джеймса здесь нет. Теперь здесь только я.

Люцифер закатывает глаза.

— А я всё гадал, когда это случится. Нефилимы такие нестабильные. Теперь пришло время тебе сделать небольшую психотическую[322] перемену и вообразить, что ты настоящий ангел. Как мило. Печально, но мило.

Я присаживаюсь на консоль рядом с Люцифером.

— Ты знал о Гействальдах. А может быть даже, что Аэлита воспользуется хаосом, чтобы что-нибудь извлечь, не так ли?

Люцифер кивает.

— Ты никогда не собирался снять «Несущего свет». Этот фильм был просто предлогом ошиваться здесь и понаблюдать, что из этого выйдет. Скажи мне, что ты не знал, что это будет дерьмовая буря Бродячих.

Он лезет в карман, достаёт пачку «Проклятий», находит не сломанную и закуривает.

— Ты меня допрашиваешь? Помни, с кем разговариваешь.

— С полудохлым стариканом, прячущим свои сочащиеся раны и окровавленные повязки под тёмными рубашками.

— Не правда ли, забавно играть в ангела? Чувствуешь себя могущественным. Всесильным. Не дай этому засесть у тебя в голове. Даже если старкова часть тебя исчезла, это не делает тебя ангелом. В лучшем случае, наполовину. Ты инновационная игрушка, вроде говорящей куклы или морских обезьянок[323].

Я беру атаме и сую обратно между рёбер Люциферу. Он сгибается пополам и падает на пол. Я оставляю его там и иду к оружейному шкафчику Ричи, чтобы поискать патроны. Нахожу нужные на верхней полке и перезаряжаю Смит и Вессон. Беру эту и ещё одну коробку патронов и кладу в карман.

— Ты всё знал об этом. Ты знал о Коралин и Аки, и о том, как они собираются убить город.

— А что, если и знал? — говорит он с пола.

— Почему? Ты владеешь половиной этого места. Почему ты позволил этому случиться?

Люцифер пытается сесть. Смотреть, как он барахтается, начинает раздражать, так что я вытаскиваю нож. Он глубоко дышит, опираясь локтем о пол.

— Помнишь, как я пришёл к тебе в комнату после того, как ты остановил жертвоприношение ангелов в Авиле? Я пошутил, что ты мой научный проект.

— Да.

— Ты всё ещё им являешься.

— Ты отправил Спенсера Чёрча в бар тем вечером.

— Мне пришлось. Ты так много пропустил в своей пьяной жалости к себе за эти последние месяцы. Ты не замечал, как исчезают люди и не ощущал присутствия големов в эфире. Я послал Спенсера, чтобы слегка подтолкнуть тебя в правильном направлении.

— Почему я? Почему я твой чёртов проект?

Он затягивается «Проклятием» и кашляет. Дым струится из раны в боку.

— Разве ты не был в молодости бойскаутом? Я помогаю тебе заработать очень особенный значок отличия.

— Поясни.

Люцифер качает головой и смеётся.

— Опять этот тон. Ты начинаешь говорить, как Аэлита. Мне не нравится, что ты нависаешь надо мной. Помоги мне сесть в кресло.