Ричард Кадри – Убить Мертвых (страница 38)

— Он не знает о твоём хобби?

— Саймон может быть милым человеком, но девяносто девять процентов его IQ сосредоточены в его члене. Я его секс-трофей, и он не может воспринимать меня никак иначе.

— Слишком плохо. Он кое-что упускает.

Бриджит обводит взглядом залитый кровью переулок.

— Я видала более аккуратные убийства, но также видала и худшие.

— Мне нужно кое-кому позвонить по поводу случившегося. Я не могу оставить кучу трупов валяться у задней двери Карлоса. Я знаю кое-кого, Золотую Стражу. У них есть все виды ресурсов. Они могут справляться с подобными вещами.

— У меня тоже есть люди. Они знают, как избавляться от восставших. Кроме того, мне не слишком по душе ваша Стража.

— Что ты имеешь против них?

— Они правительство. Полиция. Этого достаточно.

С этим не поспоришь. Я позволяю ей позвонить своим людям.

Я возвращаюсь в бар. Карлос закрывается, ставит стаканы в посудомоечную машину, сбрасывает лёд в раковину и протирает барную стойку.

— Бриджит заканчивает на заднем дворе. Тела скоро исчезнут.

— Никогда не думал, что увижу здесь что-то страшнее тех скинхедов, что раньше приходили сюда, но ты всегда умудряешься удивлять меня.

— Не волнуйся. Мы собираемся с этим покончить и убедиться, что этого больше не повторится.

— Эстачидо[214]. Буду признателен.

— Наверное, не самое лучшее время спрашивать, но можно мне всё-таки буррито на вынос?

Карлос секунду смотрит на меня.

— Посмотрю, что можно сделать.

Я иду в мужскую комнату и осматриваю себя в зеркало. Выгляжу не так уж плохо, но кровавых брызг больше, чем я надеялся. Стягиваю рубашку и вешаю на крючок на тыльной стороне двери одной из кабинок. Включаю кран в одной из раковин и жду, пока польётся горячая вода.

Минуту спустя входит Бриджит, захлопывая крышку сотового телефона.

— Мои люди уже в пути.

— Кто твои люди?

— Друзья.

— Ромалы?

— Некоторые.

Она проходит через ту же процедуру, что и я только что. Смотрит в зеркало. Не удовлетворена увиденным и включает воду в другой раковине.

— Куда ты повесил свою рубашку?

— На дверях туалета есть крючки.

Она снимает блузку и возвращается к раковине лишь в лифчике и юбке.

Я держу свои глаза при себе, оттирая с рук и лица последние капли мёртвого парня. Наверное, мне также стоит что-то сделать со своими ботинками, но я бы чувствовал себя глупо, начищая обувь рядом с полуобнажённой женщиной. Я могу подождать, пока не вернусь домой.

Бриджит сушит лицо бумажным полотенцем.

— Как я выгляжу?

— Как Мона Лиза, убивающая ради острых ощущений.

— Да нет же, дурень. Приглядись поближе. Есть ещё кровь? У меня на шее? На руках? Проверь спину.

— Ты в порядке.

— Отлично, — говорит она и мокрыми руками откидывает назад волосы.

— Теперь ты.

Она поворачивает меня к свету и проверяет лицо.

— Ты пропустил пятнышко.

— Где?

— Наклонись.

Она стирает большим пальцем что-то с моей щеки. Потом со лба. Её пальцы перемещаются мне на затылок. Её руки пульсируют там, где мышцы работают под кожей. Так непохоже на ту милашку на вечеринке у Гействальдов. И оставленное нами только что в переулке протухшее мясо. Её сердцебиение и дыхание участились. Она проводит другой рукой по моей груди.

— Мне нравятся твои шрамы.

И вот, мы целуемся.

Мои руки скользят по её спине и бёдрам. Я едва могу вспомнить, каково это — быть так близко к другому телу, не пытаясь пнуть или пырнуть его. Кожа Бриджит гладкая, что в каком-то смысле является совершенно новым ощущением. Неужели любая кожа такая? Неужели я в самом деле позабыл о телах всё, что не имеет отношения к их убийству?

Я веду руками вверх по животу Бриджит, чтобы взять в ладони её груди. Она тянется назад, чтобы расстегнуть лифчик, и бросает его на раковину. Мы ловим себя в зеркале, и как же нелепо мы выглядим. Лижемся в туалете. Оставляя на полу запёкшуюся кровь. Бриджит улыбается мне и с удивительной силой толкает в кабинку, где я повесил свою рубашку.

Я сажусь на унитаз, и она следует за мной внутрь, закрывая и запирая за собой дверь. Она опускается мне на колени, широко расставив ноги, и мы снова целуемся. Её юбка задралась, и она елозит бёдрами вверх-вниз по стояку, который одиннадцать лет прятался в моих штанах.

Возможно, она отчасти телепат, потому что тянется вниз, расстёгивает мне молнию и даёт моему члену выскочить и прижаться к животу. Она наклоняется и обхватывает его рукой.

— А как же твой приятель Ричи?

— Слишком много болтаешь.

Она отпускает мой член, встаёт, лезет под юбку и стягивает трусики, балансируя по очереди на каждой ноге, с уверенностью и отработанным движением берущего прицел снайпера.

— Ты должна знать, что я давно этим не занимался.

— Заткнись.

Она опускает бёдра, хватает мой член и направляет в себя. Ощущение одновременно знакомое и странное, точно так же, как всё происходящее одновременно знакомо и странно. Хорошая новость заключаются в том, что тела есть тела, и даже если твой мозг на перезагрузке, сенсорная память берёт верх, когда ты чувствуешь, как начинает двигаться её тело. После пары неуклюжих попыток мы попадаем в плавный ритм, и кажется, что наши тела синхронизировались. Бриджит опускается всё глубже и глубже, когда я двигаюсь вверх в неё.

Мои руки снова скользят по её телу, берут в ладони её груди и щиплют соски. Она откидывается назад, упираясь руками и локтями в стенки кабинки и одновременно с силой вжимаясь бёдрами вниз. Каждые несколько ударов я кладу руки ей на талию и удерживаю её, находясь глубоко в ней, а затем отпускаю, и мы возвращаемся к нашему ритму.

Мы оба тяжело дышим и покрылись потом. Потрошение Бродячих было прогулкой по пляжу. Это может нас убить.

Что-то орёт с другого конца комнаты, отражаясь от кафельных стен. Это короткий отрывок из песни Джонни Кэша «Кольцо Огня».

Бриджит на секунду замирает.

— Дерьмо.

Она хватает меня за волосы, а толчки её бёдер становятся всё сильнее и быстрее. Она стонет, обхватывает меня руками за шею и крепко целует. Её дыхание становится прерывистым. Её ногти впиваются мне в плечи. Как раз, когда Джонни в последний раз напоминает нам, что всё горит, горит, горит в кольце огня, Бриджит сильно вжимается в меня и остаётся так. Её руки стискивают мне плечи, и она вот-вот пустит кровь. Затем она медленно расслабляется, издаёт протяжное хриплое «ох» и снова начинает нормально дышать. Мы какое-то время остаёмся так, упёршись лбами. Сперва это мило. Мы оба в истоме, но пот продолжает заливать нам глаза и жечь. Она смеётся, гладит меня ладонью по щеке и встаёт, протягивая руку между ног, чтобы выпустить меня из себя.

Бриджит отпирает кабинку и направляется прямо к своему телефону. Мне нет необходимости спрашивать, на кого стоит рингтон «Кольцо Огня». Я засовываю обмякший член обратно в штаны и направляюсь к раковине, чтобы снова вымыться.

Бриджит смотрит в телефон, читая сообщение.

— Звонок был не важным, но в сообщении мои люди пишут, что грузовик поблизости. Нам нужно куда-нибудь уйти, прежде чем они приступят к работе.

— Меня это устраивает.

Бриджит подходит к раковине, чтобы помыться рядом со мной. Она толкает меня плечами. Я толкаюсь в ответ. Это очень странное ощущение, не видеть голой женщины все эти годы, а теперь находиться рядом с той, чья профессия — быть голой, поэтому она полностью расслаблена и не спешит снова натянуть одежду. Но она играет. По-прежнему расслабленная. По-прежнему довольная. И я понимаю, что половина её удовольствия от осознания того, что она сделала, и это взрывает мне мозг.