Ричард Кадри – Убить Мертвых (страница 37)

— Однажды я проделал это с одним демоном. Содрал всю кожу с пальцев и суставов, и это было очень больно.

Бриджит делает «зачем заморачиваться, пытаясь научить идиота жонглировать?» лицо.

— Не тупи. Для этого есть инструменты. Мои сейчас не при мне, но смотри сюда.

Она берёт обломок доски от ящика из-под апельсинов и что-то рисует на земле. Это похоже на копьё, но с чем-то вроде когтя и длинными загнутыми назад зубьями на одном конце, напоминает руку с загнутыми не туда пальцами.

— Ты пользуешься демонским оружием. Наац? Можешь придать ему похожую форму?

— Никогда не пробовал, но, скорее всего. Дай пару минут.

— Не затягивай. В зависимости от повреждений, восставшие оживают через пять-десять минут.

Она ходит взад-вперёд, пока я переконфигурирую наац. Стук её сапожек эхом разносится по переулку. Она не напоминает ту женщину, с которой я беседовал в баре. Скорее тигрицу, ждущую возможности съесть убитую ей антилопу.

— Что это был за пистолет? — Спрашиваю я.

— На сжатом углекислом газе, как в парке развлечений. Мой более мощный, и стреляет заострёнными покрытыми серебром стрелами из нержавеющей стали.

— Зачем серебро?

— Для восставших в этом нет необходимости, но серебро позволяет использовать их также против вурдалаков, зверолюдей, и прочих нежелательных элементов.

— Ты должна дать мне как-нибудь попробовать.

— После того, как сводишь меня в свой магазин донатсов.

— Ты действительно здесь для того, чтобы сниматься в фильмах?

— Конечно. Я давно хотела перебраться в Голливуд, но была нужна дома. Моя эротическая карьера шла хорошо. Я зарабатывала деньги, и у меня было достаточно времени для настоящего занятия моей семьи. А теперь я нужна здесь. Было нетрудно добиться, чтобы Саймон пригласил меня. Я собираюсь сниматься в высокобюджетном голливудском фильме, и у меня по-прежнему будет время заниматься другой своей работой. Это то, что вы называете беспроигрышным вариантом, да?

— Думаешь, вокруг есть ещё Бродячие?

— Если здесь их трое, то их гораздо больше. Сколько — это вопрос. Мы считаем, что с численностью нужно разбираться немедленно, пока ситуация не вышла из-под контроля.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Моя семья веками выполняла эту работу. В Старом свете и Новом. Я рома́.

— Цыгане.

— Мой дедушка пристрелил бы тебя за это слово.

— В меня стреляли и за меньшее.

— Я слышала.

— Давай убедимся, что я всё правильно понял. В город только что вошла кавалерия, и это чешская порнозвезда-убийца зомби. Я всё правильно понял?

Она скрещивает руки и смотрит на меня так, словно если бы мы не были в графике, то она надрала бы мне задницу.

— Простите. Не думала, что моя жизнь покажется такой странной ковбою-алкоголику, наёмному убийце на службе у Люцифера.

— Я не критиковал. Просто пытаюсь разобраться в резюме каждого. Вчера вечером ты была милашкой на вечеринке, а сегодня уже женщина-кошка.

Она пожимает плечами.

— Быстро раскрытые секреты часто кажутся более важными, чем они есть на самом деле.

— Всё важно, когда появляются пушки и зомби.

Она стучит по запястью.

— Часики тикают, Дикий Билл.

— Готово. Как выглядит?

Я протягиваю ей наац. Она берёт его и легко вращает, делая выпады и нанося уколы в воздух. Она приседает в сильном выпаде вперёд, делая жест, будто пронзает им тело и выдёргивает обратно. Кем бы она там ещё ни была, с оружием обращаться она умеет.

— Чёрч придёт в себя первым. Принеси его мне, и я покажу тебе, как это делается.

Я отшвыриваю в сторону остальных двоих и поднимаю Чёрча. Он уже начинает подёргиваться.

— Прислони его лицом к стене.

Я так и делаю, и становлюсь позади неё.

— Твоё оружие ещё не идеально сконфигурировано, но ты это исправишь, когда я покажу тебе настоящее. Лучше всего войти через спину, так тебе не придётся вырывать грудную клетку и органы. Движением вверх втыкаешь оружие в спину на уровне сердца, чтобы оно скользнуло между рёбер. Постарайся, чтобы оно не вышло из передней части тела. Лезвия раскроются внутри тела и захватят позвоночник. Вращаешь лезвия, чтобы отсечь соединительную ткань, и резко тянешь, используя вес своего тела. Только когда позвоночник вырван, восставший мёртв.

Зомби стонет. Его тело выпрямляется, насколько это возможно, но остаётся лицом к стене. В отсутствие мозга ему и в голову не приходит развернуться.

— Ты можешь заняться следующим, — говорит она.

Бриджит сворачивает наац до минимально возможного размера. Встаёт под углом сорок пять градусов к телу Чёрча, перенеся основной вес на заднюю ногу, а затем раскручивает наац над головой. На третьем обороте она щёлкает им, словно выбрасывая лезвие. Оружие в секунду удлиняется, пронзая Чёрча в спину. Это его пробуждает. Он стонет и извивается, как рыба на леске, тянясь назад единственной здоровой рукой, чтобы ухватиться за наац. Бриджит резко дёргает наацем вправо. Чёрч застывает. Лезвия изображают кухонный комбайн в его мёртвых внутренностях. Бриджит приседает и подпрыгивает, что не так-то легко в её сапожках. Опускаясь, она что-то кричит по-чешски и откидывается всем весом назад. Спина Чёрча разрывается, и его позвоночник выскакивает наружу, словно рычаг однорукого бандита. На этот раз он падает и остаётся лежать.

— Теперь ты.

Бриджит складывает наац и протягивает мне.

Второй Бродячий одет в коричневые шорты и рубашку. Какой-то курьер. Перебирая руками, он пытается подняться на ноги, используя в качестве лестницы мусорный контейнер. Его спина повёрнута ко мне. Когда он выпрямляется, я раскручиваю и бросаю наац.

Тот выходит у него спереди, и один из шипов цепляется за край мусорного контейнера.

Когда я тяну наац, мусорный контейнер тоже движется, и Бродячему приходится отбивать чечётку, чтобы удержаться на ногах.

Бриджит вздыхает и идёт к мусорному контейнеру. Бродячий кидается к ней, а она спокойно с разворота встречает его боковым ударом ногой в голову. Пока он оглушён, она забирается на крышку мусорного контейнера и пинком освобождает наац.

— Благодарю.

— Не болтай. Прикончи его.

— Возможно, это самые чудесные слова, когда-либо сказанные мне женщиной на первом свидании.

Я дёргаю запястьем, как это делала она, но шипы всё ещё торчат снаружи передней части тела парня. Вращение помогает зарыться ему в грудь, но я застреваю в грудной клетке. Я толкаю и таскаю парня по всему переулку, словно худший кукловод во Вселенной.

— Ты всё обосрал. Никакого изящества. Используй свою силу. Просто выдери его.

Я делаю полшага вперёд, а затем резко отступаю назад, тяня всем своим весом. Спина Бродячего взрывается, и его грудная клетка, лёгкие, сердце и позвоночник вываливаются на асфальт переулка. Вонь хуже, чем в демонском сортире.

— Теперь ты знаешь, почему мы стараемся так не делать, — говорит Бриджит.

— Спасибо, сестра Рэтчед[213]. Тащи другого. Я начинаю входить во вкус.

Бриджит приводит в вертикальное положение третьего. Он делает один пьяный шаг в её сторону. Отступая назад, она наступает каблуком левого сапога на кусок печени курьера. Бриджит лишь на секунду потеряла равновесие, но этого оказалось достаточно, чтобы Бродячий ринулся вперёд и схватил её за запястье.

Она набрасывается на парня с кулаками, коленями и локтями, молотя его и крутя рукой, стараясь высвободиться из его хватки. Живой парень отпустил бы её просто от боли. Проблема в том, что Бродячие не чувствуют боли, а ни один из её ударов недостаточно силён, чтобы уложить его, потому что она всё ещё устраивает фигурное катание на кишках другого Бродячего.

Я делаю взмах наацем и бросаю. Он попадает Бродячему прямо в спину, и на этот раз остаётся внутри. Дёргаю запястьем и тяну. Его позвоночник выскакивает из спины, как костяной чёрт из табакерки.

Я бегу туда, где Бриджит, прислонившись к мусорному контейнеру, соскребает с сапог кусочки лёгких, мышц и Бог знает чего ещё.

— Мне очень жаль.

— Знаешь, сколько стоят эти сапоги? Конечно, нет, потому что если бы знал, то обосрался.

— Прости. Денег у меня нет, но я могу войти в любой магазин в мире и стащить тебе другую пару.

— Мне плевать на эти сапоги. Саймон купит мне столько грёбаных сапог, сколько я только пожелаю. Меня беспокоит, что я скажу ему, что случилось с ними.