Ричард Грант – Последняя дверь (страница 93)
Это было страннее всего.
Он давил, подталкивал, ломал пространство, вытаскивал воспоминания, ставил перед ней двери, которых не должно было быть.
Теперь просто шёл рядом. Как будто они были спутниками.
И от этого становилось не по себе сильнее, чем от любых угроз.
Лира поймала себя на том, что постоянно ждёт от него подвоха.
— Почему ты не пытаешься забрать её? — спросила она.
Он усмехнулся.
— А должен?
— Ты хотел, чтобы я выбрала другое.
— Хотел.
— Тогда почему не мешаешь?
Он посмотрел на чашу.
— Потому что я не знаю, что ты выбрала.
Это прозвучало честнее, чем обычно.
— Ты не знаешь?
— Нет.
— Лжёшь.
— Да.
Он улыбнулся.
— Но не полностью.
Лира снова пошла.
— Ты повторяешься.
— А ты нервничаешь.
— А ты начинаешь слушать внимательнее.
— Не льсти себе.
Лестница закончилась без предупреждения.
Перед Лирой был длинный, прямой коридор. Впереди мерцал слабый, серый свет.
По обеим сторонам — стены из тёмного камня с редкими металлическими креплениями для факелов. Ни дверей, ни окон, ни знаков.
Пол здесь был выложен длинными тёмными плитами, стёртыми посередине.
Лира вошла в коридор.
Чаша в руках стала чуть тяжелее.
Она остановилась и опустила взгляд.
Внутри по-прежнему было пусто. Но сама пустота изменилась.
Лира осторожно наклонила чашу. Ничего. Даже звука.
— Что с ней?
Он стоял позади.
— Ты держишь её.
— Я заметила.
— Значит, она уже работает.
Лира сжала край чаши.
— Это не ответ.
— Другого у меня нет.
В его голосе прозвучало настоящее, почти человеческое раздражение.
Она обернулась.
Он не улыбался, и её это насторожило.
— Ты правда не знаешь.
Он выдержал взгляд.
— Я знаю, что делают нож, ключ и кольцо. Чаша появилась позже.
Он ответил слишком неохотно, будто сам не любил эту тему.
— Позже чего?
Он не ответил.
Вместо этого посмотрел вперёд.
— Иди.
— Нет.
Он повернул голову.
Лира сделала шаг к нему.
— Позже чего?
— Позже меня.
И впервые за долгое время он прозвучал не как хозяин башни.
Лира моргнула.
Не от страха. От неожиданности.
— Что это значит?
— Что не всё в этой башне принадлежит мне.
Он сказал это спокойно, но что-то в словах всё-таки дрогнуло.
Лира почувствовала это не как эмоцию, которую можно взять, а как слабое место.