Ричард Форд – Дресс-коды. 700 лет модной истории в деталях (страница 3)
Разумеется, мы
Мы погружены в эти детали, но редко анализируем более масштабные вопросы. К примеру, что делает одну моду мужской, а другую женской? Почему какие-то предметы одежды считаются смелыми и авангардными, а другие консервативными или сдержанными? Что делает высокие каблуки легкомысленными и сексуальными, а обувь на плоской подошве практичной, но скучной? Мы принимаем незначительные решения по поводу посадки, кроя и украшения нашей одежды, но почти никогда не задаемся вопросом относительно ее базового дизайна.
Две тысячи лет назад политик, отправляясь обсуждать государственные вопросы, облачился бы в одеяние с драпировкой, которое мы сегодня называем тогой. Семьсот лет назад политические лидеры и представители элиты все еще носили одеяния с драпировкой, не слишком отличавшиеся от тоги. Но большинство сегодняшних политиков носит брюки – одежду варваров или крестьян, по мнению древних, – и удлиненный пиджак из той же ткани с лацканами, так называемый деловой костюм. Когда и как произошли эти изменения? Никому и в голову не придет надеть халат или тогу на важную встречу, но во многих традиционных профессиях женщинам приходится отказываться от брюк в пользу платьев или юбок. А ведь оба эти предмета гардероба – в своем роде одеяние с драпировкой, произошедшее от древней тоги.
Все это и многое другое мы принимаем как должное. Такие масштабные тренды-долгожители организуют общество и формируют наше самовосприятие. Они часто становятся предметом недвусмысленных правил – дресс-кодов, – которые одновременно определяют, что значит одежда и когда и кому ее можно носить. Чтобы увидеть эти масштабные тренды, нам необходимо посмотреть на изменения в моде на протяжении длительного периода времени. Не сезонов, лет и даже десятилетий, а веков. Изучение подобных правил, регламентировавших эти перемены на фоне исторических событий, помогло мне понять, что значила мода тогда и что она значит сегодня для нас. Я понял, что мода – это не только одежда. Она выполняет две значимые функции: коммуникации и самоидентификации.
Мода является способом передачи через одежду идей, ценностей и стремлений. Наша одежда объявляет о том, кто мы, что для нас дорого и к какой социальной группе мы принадлежим или хотим принадлежать. Иногда такое послание бывает очевидным и прямым, как, например, полицейская форма, олицетворяющая власть. В других случаях оно может быть фигуральным и более скрытым. Так, например, джинсовая куртка в стиле панк-рок, украшенная заплатами и английскими булавками, олицетворяет бунтаря-щеголя.
Не так очевидно, но, возможно, более важно то, что мода способна трансформировать наше ощущение себя и нашего места в обществе. Я бы назвал это
Наша одежда тренирует нас для определенной социальной роли. Она дает нам уверенность или лишает нас мужества, выпрямляет спину или заставляет сутулиться, дает ощущение физического комфорта и поддержки или мешает и раздражает. В этом отношении, вопреки старой поговорке, одежда действительно делает мужчину (или женщину, поскольку одежда издавна установила эту разницу). Наша одежда становится частью нашего тела, отражая и формируя нашу личность, и либо помогает нам приспосабливаться к различным социальным ролям, либо затрудняет этот процесс.
Очевидным примером этого служит женская одежда середины 1800-х годов с пышными объемными юбками, оборками и жесткими корсетами. Женские наряды не только давали понять, что женщины – это декоративные объекты, ценившиеся в основном за их красоту, но и лишали женщин возможности двигаться быстро и легко. Подобная одежда затрудняла для них некоторые виды физического труда, что, в свою очередь, служило «доказательством» меньшей компетентности женщин по сравнению с мужчинами. Большинство женщин настолько привыкли к дресс-кодам того времени, что они чувствовали себя комфортно только в такой одежде.
Это привело к тому, что они и сами стали считать себя беспомощными и декоративными: одежда определяла их социальную роль и, в конечном итоге, их восприятие себя. Приведу другой пример воздействия одежды на самовосприятие. Психологические исследования 2012 и 2015 годов показали, что люди, которые носят белый лабораторный халат[11] или хорошо одеты для собеседования[12], продемонстрировали лучшее абстрактное мышление, чем люди такого же интеллектуального уровня, но одетые в джинсы и футболку.
Дресс-коды – это ключевое доказательство двух социальных функций одежды: коммуникации и самоопределения. У понятия «дресс-код» двойное значение. Код – это правило, регулирующее действие или поведение, например закон. Но кодом называют еще и правило или формулу, позволяющие интерпретировать или расшифровывать текст. Таким образом, дресс-код – это правило или закон, которые регулируют, как мы одеваемся, и которые контролируют значение нашей одежды. В 1967 году семиолог Ролан Барт использовал некоторые дискуссии об одежде в журналах о высокой моде как руководство для понимания обычной, повседневной одежды[13].
Он обнаружил, что каждая деталь в ансамбле – воротник сорочки, длина юбки, цвет, узор, ткань – могут выражать страсти, стремления, фантазии и убеждения. Модный журнал предложил неполный словарь значения одежды. Это было одновременно описание существовавших модных практик и инструкция, чтобы улучшить их и сделать более утонченными. Мной движут такие же амбиции при изучении дресс-кодов. Они упрощают зачастую зашкаливающую сложность привычек в одежде, потому что принимают форму
Когда дресс-код требует или запрещает определенный предмет одежды, он подразумевает часть его социального значения. Дресс-код, исключающий «непрофессиональную» одежду, одновременно подчеркивает, что, каким бы ни был этот предмет одежды, он не профессионален.
Дамские головные уборы в виде ободка являются модными и неформальными по сравнению со шляпками, прикрывающими макушку, кольца для носа – более авангардные, чем серьги-гвоздики. Дресс-код может быть Розеттским камнем в расшифровке значения одежды. Мы можем прийти к пониманию того, как люди воспринимают предмет одежды, посмотрев на правила, которые его разрешают или запрещают. Иногда дресс-коды достаточно ясно определяют значение одежды, которую они регулируют. К примеру, в эпоху Возрождения некоторые дресс-коды определяли, что красный или фиолетовый цвет символизируют благородное происхождение. Другие дресс-коды указывали на то, что украшения и роскошное декорирование – это признаки сексуальной распущенности.
Более того, эти дресс-коды не просто отражали существовавшие ранее ассоциации между одеждой и социальным статусом, сексуальной моралью и политическим положением, они их усиливали и временами даже создавали эти ассоциации. Они меняли отношение людей к тем, кто носил такую одежду, и то, как носившие ее люди воспринимали себя. Определением социального статуса одежды действительно можно изменить формирование индивидуального восприятия себя.
Вспомните, к примеру, психологический эксперимент с белым халатом. Он также показал, что люди, надевшие идентичные халаты, не показали лучшие когнитивные показатели, если им заранее сказали, что это халат художника, а не лабораторный халат.
В 1974 году, за год до того, как стать кандидатом на пост председателя Верховного суда США, Джон Пол Стивенс написал следующее:
«С самых ранних времен организованного общества… внешность и одежда всегда были субъектами контроля и регулирования, иногда с помощью обычаев и социального давления, иногда с помощью законов… Точно так же, как индивиду интересно выбирать среди различных стилей внешности, так и у общества есть законный интерес в том, чтобы ограничивать осуществление этого выбора»[14].
Приведу в пример дело «Миллер против школьного округа № 167». Учитель частной школы, носивший вандейковскую бородку (остроконечная бородка наподобие той, которую носил фламандский художник Антонис ван Дейк), нарушал тем самым дресс-код школы. Судья постановил, что «стиль одежды и прически [это] вопросы относительно незначительной важности», и отверг жалобы Миллера на то, что дресс-код нарушал его конституционные права.
Я не знаю, заслуживал ли Миллер того, чтобы сохранить место учителя математики, или нет. Но я против того, чтобы внешность и одежду считали незначительными. Эта мысль слишком распространена среди юристов, ученых и других людей, занятых весомыми проблемами и серьезными делами. Большинство юристов выбирает безопасный и неброский профессиональный наряд, тогда как стереотипные интеллектуалы демонстрируют, назовем это так, модное равнодушие к моде.