Ричард Бэккер – Воин Доброй Удачи (страница 67)
Инкариол, думает она. Ишрой…
– Меньше, чем вам хотелось бы. Меньше, чем вы когда-то были.
Влюблена, поняла Мимара. Не в него, но в силу и чудо, которым он был.
– Однажды вы, которые никогда не были ни могущественными, ни великими, спросите, куда ушла слава. Сила теряется. Нервы слабеют. Вы обнаружите, что спотыкаетесь на каждом повороте, и ваша сломленная гордость занимает защитную позицию. Возможно, вы обратитесь к сыновьям и их затмевающей все гордыне. Возможно, закроетесь в своем жилище, как и мы, скорее объявив презрение миру, чем встретитесь лицом к лицу с его жестокой меркой.
В его присутствии она вырастает, подумала Мимара. Она уже не будет прежней, исчезнет ли он, погибнет или совершенно запутается в себе. Потому что узнала его… Клирика.
– Однажды вы, которые никогда не обладали ни величием, ни могуществом, всмотритесь в лабиринт своей опустошенной жизни и увидите, что потеряны…
Он откинул свою облачную мантию и спустился, словно по проводу, приземлившись на сухую, пыльную землю.
Мимара вместе с колдуном и остальными скальперами вытянула шею, чтобы лучше видеть. Рты их открылись от изумления.
– Потеряны, как и мы, – пробормотал он и сунул руку в мешок в поисках чуда, что там скрывалось.
Раскаты грома продолжали свой марш в темноте ночи.
А дождь, как всегда, отказался идти.
Кил-Ауджас, решила она. Что-то надломилось в Кил-Ауджасе. Нечто между ними, внутри. И теперь здравый смысл покидает их, капля за каплей.
Вот новое правило Похода, и хотя об этом никогда не говорилось, Мимара была абсолютно уверена, что злодеи понесут смертную кару, как и все остальные. Правило, которое заверяет, что о безумии, которое постепенно овладевает ими, не будет сделано ни малейшего упоминания.
Никаких вопросов. Никаких сомнений.
Когда сходишь с ума, самое странное, что все кажется нормальным. Думая о том, как бесцельно растраченные дни просто пропадали, растворяясь в ночных вакханалиях, она не поразилась, ничто внутри не шевельнулось. Все, от чего она могла бы вздрогнуть, например, прикосновение пальца Клирика к щеке, ее не трогало, а было лишь частью развития, ничем не примечательным камнем в фундаменте.
Только когда Мимара отступила назад и задумалась, безумие стало очевидным.
– Он убьет тебя… – сообщило существо по имени Сома. – Нелюдь.
Ноги сами понесли ее к задним рядам, где стоял Сарл. Полностью сломленный человек, полагала она, должен знать кое-что о трещинах, которые образовались в их душах. По словам старого колдуна, сержант знал лорда Косотера со времен Унификационных Войн, то есть всю жизнь, по меркам скальперов. Может, ему удастся разгадать шпиона.
– Великий Поход, – сказала она с запинкой, не зная, с чего начать разговор с сумасшедшим. – А, Сарл?
Остальные давно уже отказались общаться с ним. Никто даже не осмеливался бросать взгляд на него, опасаясь, что это даст повод для сбивчивой тирады.
Уже несколько недель Мимара ждала, и пару раз у нее даже появлялась надежда, что капитан заставит его замолчать. Но хриплый голос все так же продолжал сотрясать тьму ночи, и ничего не говорилось и не происходило.
Сарл, похоже, был единственным исключением из правил.
– Она заговорила со мной… – сказал он, глядя куда-то вбок, словно она была фантазмом, который слишком долго досаждал его размышлениям, и потому не стоит обращаться к нему прямо. – Еще одно прекраснейшее явление…
Когда Мимара впервые увидела его, то подумала, что, пожалуй, такого морщинистого человека она еще не встречала. А теперь кожа его стала походить на мятое белье. Туника истлела, незакрепленная кольчуга болталась на шишковатых плечах, а у килта сзади порвался подол, обнажая усохшие ягодицы.
– Скажи мне, сержант, давно ли ты знаком с Капитаном?
– Капитаном? – седовласый старик погрозил пальцем и с насмешливым упреком покачал головой. – Капитаном? Хе-хе-е-е! Подобных ему не разгадать. Он не из этого мира!
Мимара вздрогнула от громкого голоса, рефлекторно понизила тон.
– Ну так сколько?
Он затрясся от беззвучного смеха.
– С людьми порой выходит такая путаница. Бывает, что и мертвые выскакивают из могил! А старики просыпаются малыми детьми! А волки…
– О чем ты?
– Не перечь ему, – проскрипел он с каким-то заговорщицким видом. – Хе-хе! Нет, дочка. Никогда не перебегай ему дорогу!
– Но он же такой славный парень! – воскликнула Мимара.
Старик понял ее шутку, но, похоже, полностью утратил чувство юмора. Смех стал бессмысленным рефлексом. Все чаще он просто издавал хихиканье, не смеясь…
И внезапно Мимара почувствовала, что ложь пронизывает их всех, как гусеница, которая, пожрав весь смысл, оставила только телодвижения. Смех без юмора. Дыхание без вкуса. Слова, сказанные в определенной последовательности, чтобы умолчать о невысказанном – о том, чего нельзя сказать.
Всю жизнь она прожила во лжи. Всю жизнь шла наперекор, зная о чем-то непознанном и ошибаясь раз за разом.
Но ложь бывает разная. Эта ложь не причиняет такой боли, как другие. Этот обман дробит мир на красивые составляющие.
В этом обмане – счастье.
Стоит только взглянуть на остальных, чтобы понять, что и они знают это с той же неистребимой уверенностью. Даже Сарл, который давно сбежал от жестокого мира и довольствовался пустыми, безумными фантазиями, казалось, понимал, что присутствует… некая… фальшь.
– А Клирик… Как ты запала на него?
Рядом с сержантом что-то обволакивало ее. Он шагал широко и размашисто, руки его болтались, как у тощего человека, который притворяется толстым.
– Нашла его, – уточнил он.
– Нашла? Как? Где?
В его глазах вспыхнула злость.
– Нашла, как монету в грязи!
– Но где? Как?
– После того как мы взяли Каритасал, когда восточные заудуниане были разбиты… нас отправили на север к Ханореалу, хе-хе!
– Отправили? Кто?
– Министрат. Святейшие. Сокрушите кожистых, сказали нам. Тащите тюки и берегите золото – им наплевать на золото. Просто стойте на юго-восточной границе с галеотами. Больше негде? Нет. Нет. Только там…
Эти слова смутили ее. Мимара всегда считала скальперов добровольцами.
– Но при чем тут Клирик? – снова спросила она. – Инкариол…
– Ты нашла его! – разразился он бесстрастным ревом. – Как монету в грязи!
Еще больше глаз устремились на них, и Мимара внезапно почувствовала себя в центре внимания, испытывая странную вину. Не считая других сумасшедших, только воры шутят с сумасшедшими, чтобы их одурачить. Даже старый колдун посмотрел на нее настороженно.
Разговор с этим человеком просто скомпрометировал ее. Теперь все знают, что она чего-то ищет… И Капитан в том числе.
– Великое испытание, – сказала она невпопад. – По всему Трехморью звучат песни о нем. Сержант, подумай об этом! Псалмы о скальперах.
У старика потекли слезы, словно его растрогало милосердие ее своекорыстных слов.
– Седжу благословит тебя, дочка, – кашляя, выговорил он, мигая мутными глазами.
Он почему-то начал хромать, словно эти слова поразили и тело тоже.
А потом вдруг улыбнулся, и по красному лицу побежали морщины, а глаза превратились в узкие щелочки.
– It’s been lonely, – прохрипел он сквозь гнилые зубы.
Они увидели белый столб пыли вскоре после того, как разбили лагерь. Он поднимался вертикально вверх, а потом призрачным потоком ветра его относило к горам. Поля на севере раскинулись широкими иссушенными полосами, одни из которых морщинились, уходя вверх, а другие клонились вниз, виднеясь лишь как пеньки или рожки. Линия горизонта поднималась и опускалась, скрывая источник пыли. Все, насторожившись, продолжили путь на север. Мимара услышала, как Поквас с Галианом бормочут что-то насчет шранков. Отряд никого еще не встречал с тех пор, как вышел в степи Истиули, поэтому стоило задуматься.
Столб пыли приближался и рассеивался, следуя невидимому рельефу, но уже сильно разросся. Но Капитан не отдавал никаких приказов, даже когда показались первые пятнышки, ползущие по склону далекого холма.
Заслоняя глаза от колючего солнца, все всмотрелись в даль.
Всадники. Человек сорок-пятьдесят, вполне достаточно, чтобы дать отпор отдельному клану кожистых. Разношерстная компания из низшей касты в грубых кольчугах поверх грязных сине-золотых туник. С бородами по пояс, они покачивались в седлах на пони, скачущих легким галопом. Над головой их развевался штандарт, который Мимара прежде не видела, хотя и узнала черные, в клетку, щиты нангаэльцев.
– Нангаэльцы, – вслух сказала она. – Тидоннийцы.