Ричард Артус – Последний военный демократ (страница 53)
Между тем, варяги уже слегка успокоились, я имею в виду, что не метались по лесу, а ворлоки вместе с Ваном, не швырялись заклятиями. Теперь они, с опаской поглядывая на каждый куст, стаскивали своих пострадавших собратьев в кучу. Если я правильно все сосчитал, то вроде семерым не повезло. Не скажу, что я уж очень этому огорчился. Чем их меньше, тем нам лучше.
Собрав павших, они стали что-то высказывать Вану, тому явно не очень нравилось, что ему выговаривали. Он стоял все с тем же гордым видом, высоко задрав голову, и иногда морщился, видно, когда ему говорили особо нелицеприятную гадость. Что именно ему говорили, отчетливо не было слышно, все-таки мы с Ирмой были на приличном удалении, но опять мелькнула надежда, может, все-таки завернут в обратную дорогу. Надежда как мелькнула, так и пропала, когда до нас донесся голос Вана, усиленный магией. Разумеется, я ни бельмеса не понял. Нет, некоторые знакомые слова встречались, но общий смысл уловить было сложно.
Не спорю, многие из поселения неплохо навострились балакать на Ирмином наречии, особливо дети, но мне, особо вдаваться в тонкости их языка, не было времени. Ладно, если честно, то и желания. Единственное что я хорошо выучил, так это ругательства. Ирма, в начале наших отношений, нередко с ласковой улыбкой честила меня, на чем свет стоит, а я как тот баран, радостно скалился от счастья, думая, что она говорит мне ласковые слова.
— Ну, и чего он там, так разоряется? — Посмотрел я на Ирму.
Ирма улыбнулась в ответ.
— Если в двух словах, то говорит, что истинные герои так не поступают, не прячутся за спины животных, а все решают в честном поединке, и если у тебя осталось хоть капля чести, то ты будешь биться, как полагается.
— Во дурак, — удивленно округлил я глаза. — Где он тут такого героя найдет?
Ну, что не я буду тем идиотом, это точно. Это же надо такое придумать, одному против толпы злых мужиков в чисто поле выйти. Да даже если-бы знал, что всех положу, и то не полез-бы. Мало ли какой недобиток в спину пырнет.
— Да уж, — хохотнула Ирма. — И как только меня угораздило, за тебя замуж выйти? Нет в тебе, героических позывов.
— И не нужны они мне. — Я пожал плечами. — Не хочу я, чтобы потом какой-нибудь восторженный дурень говорил, он погиб как настоящий герой, сражаясь один против целой рати. Я на такое пойду только в одном случае, если деваться больше некуда будет, да и то, если честно сказать, не уверен. И вообще особой разницы я не вижу, героически я кого-то зарубил, или просто так. Зарубил и зарубил, и дело с концом, результат-то один. Как только люди на подобную чушь ведутся?
— Хватит тебе уже квохтать. — Пихнула меня в бок Ирма. — Вон, Ван ответ от тебя ждет.
— Ага, вот прямо все брошу, вылезу и буду с ним разговоры разговаривать, пока остальная братия меня в оборот возьмет.
— Ничего отвечать не будешь? — Спросила Ирма.
— Нет, конечно. — Отмахнулся я. — Пускай, таких дурней героев, в другом месте поищет.
Глава 10
— А как отличить того же отверженного, от обычного человека? — Спросила Глафира Андрея, лежа в шезлонге, и рассматривая озерную гладь.
— Да никак. — Отозвался Андрей, наблюдая за колокольчиком донки. В отсутствии Кащея, который маханул на встречу с Кремнем, он решил немного порыбачить. Когда еще такой шанс выпадет, вот так вот спокойно посидеть, да рыбку половить. — Если он в человечьем обличие, то разницы никакой нет, ну разве что сильнее да умнее, но это особо в глаза не бросается. Так что пока личину не сбросит, ни в жизнь не догадаешься.
— А как их убивать?
— Да, так же как и обычных людей. Только вот убить не получится, всего лишь раз воплотить. Многие потом себе новое тело веками, а то и тысячелетиями подыскивают, но если судить по человеческим меркам, то считай что убили.
— А тот бог, которого ты…. — Но договорить Глафире не дал звон колокольчика на донке. Андрей отмахнулся рукой от Глафиры, и дернул на леску.
— Есть. — Радостно заорал он, выбирая леску. — Попалась голуба.
Глафира заинтересованно подняла голову.
— Ну и что ты там поймал?
— Сейчас вытяну, узнаем. — Обернулся к ней радостно улыбающийся Андрей. Через несколько секунд, он уже снимал с крючка приличного размера окуня, и бережно опустил того в садок. — Еще один окунек. Так глядишь, на знатную уху наловим. — Подмигнул он Глафире, цепляя новую наживку. Закинув леску в воду, Андрей повернулся к Глафире. — Что ты там спрашивала?
— Да просто интересно. — Снова ложась на прежнее место, откликнулась Глафира. — Тот бог, которого ты развоплотил, он будет нам мстить?
— Не волнуйся, — отмахнулся Андрей, — если кому и будет, то только мне.
— А его родные? — Продолжала допытываться Глафира. — Неужели ты их не боишься?
— Если бояться того, что возможно произойдет, так и шизу заработать не сложно. Да, кстати, — он повернулся к Глафире и улыбнулся, — ты знала, что абсолютно здоровых людей нет, все шизофреники. Шекспир когда-то сказал, «Весь мир театр, а люди в нем актеры». Знаешь, он был не прав, — хохотнул Андрей, — весь мир палата номер шесть, а мы в ней пациенты.
— Дурак ты, — улыбнулась ему Глафира, — шут балаганный.
— А я никогда и не говорил, что умный. — Не оборачиваясь, ответил Андрей. — Подожди, вроде опять клюет. — Склонился он над леской. — Нет, ну точно сегодня классную уху забацаем. — Снимая с крючка очередную рыбку, радостно улыбаясь, пообещал он Глафире. В это время из дома, можно сказать, выскочил, встревоженный Феофан. Глафира лениво повернула голову на звук хлопнувшей двери, и, посмотрев на испуганного подходящего домового, лениво поинтересовалась.
— Ты чего такой переполошенный? Случилось что?
— Там это. — Переминаясь с ноги на ногу, смущенно произнес Феофан. — Хозяин приехал.
Глафиру раздражало раболепство, и страх домовых перед Кащеем. Она отдавала себе отчет, что это последствия совместного многовекового проживания, от которого вот так вот в одночасье не избавишься, но как ей казалось, не до такой же степени.
— Ну и хорошо, что приехал, что в этом такого особого. — Глафира демонстративно пошевелилась, как-бы поудобнее устраиваясь на лежаке.
— Он это, велел сказать, чтобы вы быстрее шли в дом. — Зачем-то озираясь по сторонам, чуть ли не шепотом проговорил домовой.
— Сейчас Андрей наловит рыбы, сколько ему надо, и придем. — Глафира не смогла сдержать нотки раздражения в своем голосе. Ей вообще не нравилось, как ведет себя Кащей в последнее время. Из милого, интеллигентного мужчины, который ей очень понравился, он все больше превращался, Глафира даже точно не могла подобрать определение в кого.
— Я так понимаю, что вас уже мало заботят результаты моих переговоров в нашем общем деле. — Раздражённо крикнул Кащей, появившись на пороге. — Я, понимаете ли, тружусь на общее благо, а они тут развлекаются. Не на того напали, я один лямку тянуть не намерен.
— Шел-бы ты со своей лямкой. — Раздражение Глафиры вырвалось наружу. — Можно подумать, что весь мир должен крутиться только вокруг твоей величественной персоны. Не видишь что ли, мы делом заняты? — Глафира бросила быстрый взгляд на Андрея, ожидая его поддержки, но Андрей вел себя как-то странно. Вернее он вообще себя никак не вел, он как будто застыл над своей примитивной рыбной снастью, ни на что не реагируя.
— Вижу. — Пристально вглядываясь в Андрея, и медленно к нему подходя, кивнул Кащей. Потом зачем-то ткнул в того пальцем. Посмотрел на Глафиру, и снова несколько раз ткнул в Андрея. — Могла-бы просто предупредить, что у вас тут экстраординарный случай. Вместо того чтобы на меня кричать. — Примирительно сказал Кащей. — Очень интересный случай.
— А что с ним такое? — Не ожидавшая такого поворота событий, испуганно спросила Глафира.
— Можно будет с уверенностью сказать, только после научного изучения данного феномена. — Поднял палец кверху Кащей. — Интересненнько, это окаменение сказалось на его весе, или нет. Сейчас проверим. — И обхватив Андрея, Кащей попытался его поднять, но ровным счетом ничего не добился, даже не пошевелил. Такое ощущение, что Андрея словно приклеили каким-то суперклеем к поверхности настила.
— Интересно, а если его столкнуть в воду, он захлебнется или нет?
— Я тебе столкну. — Вскочила со своего лежака Глафира. — Так столкну, что костей своих не соберешь.
— Я же в научных интересах. — Поднял руки вверх Кащей. — Неужели ты могла подумать, что я намеренно хочу причинить вред Андрею?
— Судя по тому, как ты изменился, причем не в лучшую сторону, вполне допускаю такую возможность. — Глядя прямо в глаза Кащею ответила Глафира.
— Глафира, я такой, какой я есть. — Вздохнув, и уставившись в пол, тихо произнес Кащей. — Мне очень жаль, что я не соответствую твоему идеалу, но поверь, я очень пытаюсь, и еще одно, у меня нет даже намеков на мысль, вредить как-нибудь тебе, или Андрею. Но просто здесь настолько интересный случай, что просто уму непостижимо. Ты что-нибудь слышала о Лопырях? — Без всякого перехода от одной темы к другой спросил Кащей.
— Нет? — Обескураженная только что услышанным, мотнула головой Глафира.
— Это такая народность в Карелии. Сейчас их осталось практически единицы. Так вот, при каких-то определенных условиях они имеют возможность впадать, ну что-то вроде транса, при этом их тело становится практически неуязвимым. Его нельзя было пробить ни ножом, ни копьем. Кстати, — Кащей повернулся к Феофану, — а ну-ка дружок, принеси-ка мне какой-нибудь нож из столовой.