Ричард Артус – Последний военный демократ (страница 20)

И то верно. Если парень толковый, то уж точно лишним не будет. А мы не в том положении, чтобы взрослыми людьми разбрасываться. Пожалуй, и мне стоит с ними потолковать. Мы пошли к нашим пленникам, что сидели связанными возле частокола. Ну а где их прикажете держать, не в дом же их тащить. Ночи пока еще теплые, так что и на улице посидят ничего с ними не станет. К тому же поруба у нас нет, не построили еще, да и думаю, он нам не нужен. Во всяком случае, пока, а там жизнь покажет.

Парни, видя, что мы к ним идем, слегка оживились, вернее старший, младший как был на своей волне так там и остался. Сидит себе, чему-то улыбается, действительно какой из него разбойник. Он даже позу не поменял, когда Гердень вытянул из-за пояса нож. Зато старший, задергался как паралитик, пытаясь прикрыть собой брата.

— Не елозь, мешаешь только. — Посмотрел на наго Гердень.

— Суки, — выдохнул парень, — меня режь, брата не тронь. Он никому ничего плохого за всю жизнь не сделал.

— Ты других по себе не суди. — Сказал ему Гердень, и повернулся ко мне. — Оттяни этого дурня, мешает.

Легко сказать оттяни, когда он брыкается, как умалишенный в истерике. Пришлось ему слегка сунуть по загривку, да мордой в землю окунуть, придавив каленом. Ну а как иначе, если по-другому не получается. Гердень разрезал веревки, помог парню подняться, и повел за собой. Хорошо конечно, только веревки мог и не резать. Неужели так трудно узлы развязать. Я понимаю, если-бы у нас было их завались, а то ведь самим не хватает. Жила над всякой мелочью трясется, а он просто так взял и порезал, как будто они в другом месте не пригодились-бы. Тьфу ты нелегкая, о чем это я, видать, от Жилы заразился.

— Слушай, не дергайся. Я тебя сейчас развяжу, разговор есть. А за брата не волнуйся, он теперь при волхве жить будет. Если понял, кивни.

Из-под меня донеслось невнятное мычание. Что оно означало, понять было трудно. Но я тоже молодец, додумался. Сижу верхом на парне, голову ему в землю упер, да еще говорю, мол, кивни. Развязав веревки, я помог парню сесть. Подождал пока он отплевал набившуюся ему в рот землю.

— Ну, ты как, готов к разговору? — Сделал я шаг назад, и приготовился дать отпор, если вдруг он на меня бросится.

— На счет брата не врешь? — Отплевавшись, и глядя исподлобья спросил парень.

— А на кой? Если-бы хотели прибить, зачем так заморачиваться. Воткнул-бы нож под лопатку, да и всех делов.

— И то верно. — Согласился он с моими доводами. — С братом ясно. А меня что ждет?

— Это от тебя зависит. Можешь тоже при волхве быть. Только предупрежу сразу, ты ему без надобности, так что на это особо не рассчитывай. Можешь в поселении остаться, если на тебе крови нет, и клятву дашь, что ни делом, ни умыслом никому здесь не навредишь. Ну, и самое простое. Ты свободен, можешь идти на все четыре стороны. Только если близко от поселения заметим, пеняй на себя. Я разбойников, хоть и бывших, возле нашего поселения не потерплю. Так что думай, что выберешь.

— Нечего мне думать. Если брата обижать не будете, я на все согласен, хоть рабом твоим до конца жизни быть.

— Рабы, мне без надобности. Ты, ремеслом каким-нибудь владеешь?

— Нет. — Опустил голову парень. — Отец, свою премудрость передать не успел, а учеников, сам знаешь, никто не берет.

— Плохо, — вздохнул я, — ну, на нет, и суда нет.

— Ты теперь меня прогонишь? — Опустил глаза в землю парень.

— С чего ты взял? Плохо конечно, что ты ничего не умеешь, но и без этого дел разных невпроворот. Хотя-бы поселение, от бывших подельников оберегать. Слушай, а отец твой, чем промышлял?

— Украшения разные, из серебра, да злата делал. Да камни, или янтарь в них вставлял.

Ух ты, их отцом ювелир был. Для нас, это конечно пока без надобности, но вот когда-бы обжились, такой мастер в поселении точно-бы не помешал. Жаль, что не сложилось.

— Тебя, как с братом зовут? — Вздохнув, о прошедшей мимо удаче, спросил я парня.

— Брата, Любомиром кличут, а меня Годином. — Представился парень.

— Меня Артом, а с остальными сам перезнакомишься со временем. Ладно, иди вон к тому дяденьке, — указал я на Жилу, — он тебя к какому-нибудь делу пристроит.

Утром, открыв глаза, я не спешил вставать. Торопиться-то, все равно, особо некуда. Тем более, когда есть крыша над головой. Этот общий дом, конечно не предмет мечтаний, и не художественное произведение зодчества, но особо привередничать не приходится. Главное, есть, где укрыться от зимней стужи.

Я еще немного повалялся, прислушиваясь к звукам, доносящимся со двора, что-то было не так. Но вот, что? И тут я понял, что не слышу мужских голосов, стука топоров, перекрикивания, да ругани, без этого вообще никак. Вскочив с лежака, я прицепил ножны с мечом к поясу, и как чумной вылетел, наружу испугав своим неадекватным поведением женщин, что что-то кашеварили в общем котле. Не обратив на них, ровным счетом никакого внимания, и даже не поздоровавшись, я метнулся к наблюдательной вышке.

Осмотр окрестностей не прояснил ситуацию. В поселке, и его окрестностях я видел только женщин. Это что еще за фигня такая? Куда подевались мужчины? Повернувшись, я увидел отовсюду спешащих ко мне женщин, они даже кашеварить бросили, лица встревожены.

— Что случилось? — Запыхавшись от бега, взволнованным голосом крикнула Малинка.

— А где все мужчины делись? — Спросил я ее, спускаясь с вышки.

— Чего? — Переспросила Малинка.

— Я говорю. Мужики где? — Повторил я свой вопрос.

— Тьфу, на тебя. Перепугал только. Я уж думала, чего страшного случилось. Все бабёнки, расходитесь, — повернулась она к женщинам, — все хорошо, ничего не случилось. Просто у Арта спросонок, немного мозги переклинило.

— Не понял. — Возмутился я.

— А чего тут понимать, — огрызнулась Малинка, — у тебя что, языка нет? Просто спросить не мог? Носишься тут по двору, как будто на нас варяги напали. Переполошил всех. Бабы аж заикаться начали.

— Ладно, ладно, понял. Дурака свалял. Только это ни как мне не объясняет, куда мужики подевались?

— Куды-куды. Гердень их всех спозаранку собрал, да ускакали куда-то на конях.

— Куда? — Не унимался я.

— Так, а я откуда знаю? Мне никто не сказал, куды их понесло. Да и какое мне дело, чего они там удумали. Своих дел невпроворот. — Сердито ответила Малинка.

То, что сердилась, это понятно. Действительно, переполошил всех почем зря. Хотя, что значит переполошил? Что мне теперь, и побегать нельзя? А вдруг, это у меня, зарядка утренняя такая, или я, боеготовность в поселке проверяю? Да, и вообще, как им, так пугаться можно, а мне что, даже думать не моги? Я почувствовал зарождающееся раздражение. Нет, ну действительно, что за дела такие? Куда Гердень, леший его побери, мужиков увел, даже отроков и тех нет. А меня даже в известность не поставили, что они там затевают. Я здесь кто?

А ведь действительно, хороший вопрос. Вроде я здесь, как самый главный. Только с одной поправкой, походу всем на это наплевать. Всяк, занимается всем, чем хочет. Видно пришло время, расставить все на свои места. Пора этот бедлам прекращать. Приняв такое решение, я отправился к озеру искупнуться.

Вода уже холодновата, зато приятно бодрит. Окунувшись пару, раз я остыл, и стал смотреть на свою проблему слегка по-другому. В принципе, так заводиться, и причины-то особой нет. Ну, не сказали мне куда умотали, ну, и что с этого? Можно подумать, я сам как будто чем-то особо интересуюсь. Ни кто меня не спрашивал, как дом строить, однако же, вон он, стоит. Кто, хозяйство ведет, я вообще не знаю. Нет, я догадываюсь, что это дело в своих цепких руках держит Жила, но что там к чему и как, понятия не имею. Однако никто не жалуется, еды и запасов вроде хватает. За скотиной смотрят, тоже без моего участия. Да и вообще, люди довольны, улыбаются. Планы строят на будущее. Подумаешь, не сказали куда уехали. Главное, что обратно вернутся.

Вот они, желания. Еще недавно, я хотел тишины, покоя, и уединения. А теперь от одной только мысли об одиночестве, меня пробивает дрожь. Я, хотел избавиться от всех этих людей, считая их обузой. Теперь-же, не представляю, как-бы я жил без них. Так что в поселок я пришел, полностью расслабленным и успокоившимся.

Время перевалило за полдень, когда вернулось мужское население нашего поселка. Я, ожидал чего угодно, только не то, что увидел. Кони, впряженные цугом, тянули здоровенный камень, а возле них, и волокуш, на которых он лежал, суетились мужики. Впереди, всей этой процессии, гордо вышагивал Гердень. Мне, стало очень интересно, нахрена нам нужна эта каменюка? Да и вообще, где он откопал этот здоровенный булыган, что весь наш табун еле тянет? К своей чести, могу добавить, что я не полетел сломя голову с расспросами, а гордо стоял на своем наблюдательном посту, взирая на все это действо, свысока.

В этом своем наблюдении, я был не одинок. Наши бабаньки, высыпали за ворота. О чем-то, оживленно щебеча, между собой. Видно, я опять что-то упускаю, раз у людей такая реакция. Но, сила воли, плюс характер, помогли мне дождаться прихода мужчин, когда они, закончив свою работу за холмом, довольные вернулись в лагерь. Герденя среди них не было, он остался колдовать, возле своего булыжника. Да, и фиг с ним, пускай колдует.

— Ну вот, теперь у нас есть жертвенный алтарь. — Сообщил мне радостную весть Жила. — А еще Драгомир, — Жила тыкнул пальцем в сторону одного мужика. — Завтра начнет лики богов вырезать, и будет самое настоящее капище. Теперь наше поселение будет под надежной защитой. Можно будет подносить дары богам, и просить их о милости, и помощи.