Ричард Адамс – Удивительные приключения кроликов (страница 43)

Но почему генерал не бросается на Лохмача? Внезапно Лохмач понял, что Зверобой пристально смотрит куда-то поверх его головы. Вдруг генерал резко отпрыгнул назад, и в тот же миг во все заглушающем шуме дождя послышался хриплый крик: «Йарк, йарк! Йарк!»

Что-то белое вилось над самой головой генерала. Тот пытался спрятаться за куст и по возможности укрыть голову. Затем белая тень, крутясь в полосе дождя, взлетела наверх.

— Мистер Лохмач, ваши тут! Все налицо!

Мысли Лохмача закружились, как во сне, и его помутившееся сознание с трудом связало воедино все происходящее. Он снова услышал крик Кихара. Тот на этот раз напал на Вербену.

Чувствуя, что холодные струи поливают его открытую рану, Лохмач сквозь пелену дождя увидел, как Зверобой, отступив в толпу своих офицеров, указывает им на какую-то канаву. Затем у самого своего уха он услышал, что его окликают:

— Эй, Лохмач! Что нам теперь делать, приказывай!

Рядом с ним стоял Серебристый.

— Где Орех? — спросил Лохмач.

— Орех ждет нас в лодке. Да ты ранен! Что с тобой?

— Веди крольчих к реке! — скомандовал Лохмач.

Все смешалось. Растерянные крольчихи едва понимали, что им говорят. Наконец они с трудом поднялись и, спотыкаясь, побрели в низину. Лохмач увидел, что навстречу бегут и другие его друзья. Впереди несется Желудь, сильно перепуганный, но твердо решивший не отступать. За Одуванчиком, подбадривающим Горшочка, скачут Вероника и Хокбит, поглядывая время от времени на летящего впереди Кихара. Серебристый не переставая повторяет:

— Идите к Смородине! Идите к Смородине!

Оказалось, что он в разных точках пути поставил троих кроликов в виде маяков, обозначавших обратную дорогу.

— Смородина стоит на ближнем посту, за ним Колокольчик, а последний — Пятый, стоит у самой реки, — объяснил он Лохмачу.

Они добежали до Смородины.

— Молодец, Лохмач! Ты станешь теперь героем наших легенд! — дрожа, прокричал ему сквозь дождь Смородина. — Да ты ранен в плечо! Силы небесные!

— Не время еще говорить о легендах! — сказал Лохмач. — Все ли кролики прошли к реке?

— Ты последний! — отвечал Смородина.

Подлетевший Кихар уселся рядом с ними на землю.

— Мистер Лохмач, я напал на этих проклятых, но они не убегают! Засели в канаву! Мне до них не добраться!

— Так я и знал, что они не отстанут! — сказал Лохмач. — Они набросятся на нас в последнюю минуту, вот увидишь, Серебристый! Не зевай, Желудь, держись подальше от этой канавы!

— Идите к Колокольчику! Идите к Колокольчику! — твердил Серебристый. Носясь из стороны в сторону, он собирал кроликов вместе.

Они подскакали к Колокольчику, стоявшему у изгороди в конце поля. У того закатились от страха глаза, и ему ужасно хотелось удрать, но он держался твердо.

— Я только что заметил боевой отряд чужих кроликов! Наверное, это эфрафанцы. Они проскакали на луг у реки, — сказал Колокольчик. — Сейчас они у нас в тылу. Их ведет громадный кролик! Я в жизни не видывал таких великанов!

— А ну! Все бегом к реке! — скомандовал Лохмач.

До реки оставалось небольшое расстояние, но посреди мокрых пучков осоки и камыша, окруженных глубокими лужами, было невозможно разобрать дорогу. Кролики брели вслепую, натыкаясь то здесь, то там на заблудившихся товарищей. Кихар слетал к реке и обратно и проделал этот рейс многократно, помогая Лохмачу отыскать потерявшихся крольчих.

— Кихар, — обратился к нему Лохмач. — Постарайся узнать, где находятся эфрафанцы. Они где-то поблизости. Почему они на нас не нападают? Мы разбрелись во все стороны, и они могли причинить нам немалый урон! Видно, задумали что-то новое!

Через минуту Кихар возвратился.

— Они у моста, — сказал он. — Все спрятались! Под кустами! Я подлетел! Этот огромный хотел меня напасть!

— Неужели? Ну, негодяю Зверобою не откажешь в отваге!

— Они думают, вы там переходить мост! Они не знают, у нас лодка!

В глубокой траве показался бегущий навстречу Пятый.

— Лохмач, мы посадили нескольких крольчих в лодку, но они мне не доверяют, все спрашивают: где ты? — сказал он.

Лохмач поскакал за Пятым и вышел на зеленую тропинку, идущую вдоль берега. Лодка стояла на том же самом месте — один ее конец касался берега, а другой затонул. На ближайшем к берегу, приподнятом конце сидел Орех с повисшими ушами, с почерневшей от дождя, облипавшей бока шубкой. Согнувшись, он держал в зубах натянутый канат. Желудь, Хайзентли и еще две крольчихи взобрались рядом с ним на перекладину. Смородина безуспешно пытался уговорить остальных влезть в лодку.

— Орех боится выпустить из пасти канат, — сказал он Лохмачу. — А эти крольчихи только и знают, что твердят: «Наш офицер — Тлейли», и ни с места!

Лохмач повернулся к Сесусиннан.

— Сейчас мы покажем вам волшебный фокус, — сказал он. — Веди их туда, где сидит Хайзентли.

Не успела Сесусиннан двинуться с места, как они услышали вопль ужаса. Кричала одна из крольчих. Справа из кустов, растущих вдоль реки, внезапно выбежал Горицвет и быстро двинулся к ним навстречу. Слева выскочили Вербена, Кервель и Крестовник. Издав отчаянный вопль, крольчиха повернулась и бросилась в поле.

Тут ее настиг Зверобой. Он нанес ей страшный удар по голове. Она еще раз повернулась, как слепая, спотыкаясь, побежала по тропе и вскочила в лодку.

Лохмач понял, что Зверобой не только сумел заставить своих растерявшихся офицеров повиноваться, но успел придумать новый план действий.

Сейчас, прижав отряд противника к реке, Зверобой легко мог разбить его по частям и уничтожить столько врагов, сколько его душа пожелает!

Лохмач одним махом перескочил через прибрежную траву и оказался в лодке рядом с Орехом. Атака эфрафанцев произвела неожиданный эффект: все до одной крольчихи перебежали с берега в лодку. За ними перескочили Смородина и Пятый.

Тем временем Зверобой добрался уже до самого берега реки и приближался к лодке. Смородина в тревоге вскрикнул:

— Одуванчик отстал! Он на берегу!

В ответ на это Орех открыл пасть и выпустил канат:

— Боюсь, не пришлось бы его оставить! Эти парни готовятся на нас напасть, а мы в лодке совершенно беспомощны!

Смело глядя в глаза Зверобоя, Лохмач сказал:

— Подожди разгрызать канат, Орех! Я их задержу!

Зверобой ответил ему злорадной ухмылкой:

— Нет, Тлейли! Сейчас вы пойдете на дно реки, а оставшихся мы разорвем на части!

Одуванчик в беспокойстве выглянул из прибрежных зарослей крапивы, не зная, что предпринять.

— Ко мне, Крестовник и Вербена! — вскричал генерал. — Кидайтесь на них по моему сигналу, а что до птицы, нам она не грозит…

— А вот и она! — вдруг громко воскликнул Лохмач.

Зверобой невольно поднял голову и отскочил назад. Одуванчик стрелой вылетел из кустов и через мгновение уже сидел в лодке рядом с Орехом. В эту минуту канат разорвался, и плоскодонка заскользила вдоль берега по течению, а затем вышла на середину. Оглянувшись назад, Лохмач увидел морду генерала Зверобоя. Он глядел на них, вытаращив глаза, из-за кустов вербейника. Его расстроенная физиономия напоминала Лохмачу обиженную пустельгу, упустившую мышь.

Часть IV

ОРЕХ-РА

4+4+4+4+1. Мосты

Окажись их плоскодонка на любой другой реке — и план Смородины провалился бы. Лодка не смогла бы так легко отчалить от берега или прибилась бы к нему снова. Она застряла бы в камышах или села на мель, но на реке Тест не встречалось ни песчаных отмелей, ни зарослей камыша.

Большинство кроликов плохо понимало создавшееся положение. Эфрафанские крольчихи никогда не видали реки, но когда Зверобой в один миг исчез у них из виду, они почувствовали неясное облегчение, съежились на дне лодки под яростно льющим дождем и затихли.

В лодке скопилось много дождевой воды, и во время посадки крольчихи попрыгали на дно, прямо в воду. Постепенно все выбрались кто на нос, кто на корму.

Лохмач неподвижно лежал на боку. Лихорадочная отвага его покинула, а раненое плечо сильно ныло. Несмотря на пульсирующую боль в предплечье, ему все время хотелось спать, пусть даже распростершись на жестких досках и под проливным дождем. На минуту он открыл глаза.

— Рискованное было дело! Один шанс из тысячи! — пробормотал Лохмач.

— Дети наших детей услышат удивительный рассказ! — произнес Орех традиционные кроличьи слова. — Скажи мне: кто тебя ранил?

— Один из полицейских Ауслафы, — ответил Лохмач.

— Кто? — Термин Ауслафа был Ореху незнаком.

— Грязный маленький палач из эфрафанской полиции.