Рианнон Шейл – (Не) бойся зверя (страница 11)

Дикое желание отменить встречу с итальянцем и посветить все свободное время девчонке. Остаться с ней наедине, полакомиться всем, что она приготовила, а на десерт полакомиться ею. Хотя, скорее, наоборот.

Очень во время звонит Лидия, отвлекает от горячих, порченых мыслей.

— Слушаю.

— Александр Михайлович, звонил секретарь Фабрицио. Они были вынуждены срочно улететь обратно. Сказали форс-мажор и сильно извинялись. Зная ваш горячий нрав, понимаю, что будете рвать и метать. Пожалуйста, не надо.

— Беспокоишься? — хмыкнул я. Мы с ней в хороших отношениях, хоть она и секретарь. А все потому, что она жена моего друга. И, о боги, да, она человек, он оборотень. Но у них все срослось, хоть она и не Истинная.

— Ну конечно! Вы же свою злость на мне потом будете срывать. Хотите, оформлю билеты в Милан? Они сказали, что если вы решите прилететь в Италию, они, безусловно, подпишут контракт либо прилетят на следующей неделе.

— Созвонись и скажи, если готовы заключить контракт, пусть высылают документы с доверенным лицом. У меня нет ни времени, ни желания лететь в Милан.

— Но есть возможность перенести некоторые встречи.

— Лида, делай, что я тебе говорю. Не уже ли ты считаешь, что я должен жертвовать своим временем? Это они должны быть в этом заинтересованы.

— Поняла, босс. А что насчет Екатерины Земцевой?

— А что с ней не так?

— Она сегодня у вас?

— Наготовила для итальянского гостя всяких вкусностей.

— Может мне к вам в гости завалиться?

— Ты недавно жаловалась, что у тебя времени не хватает на интимную жизнь.

— И откуда вы все знаете?

— Слишком громко говоришь по телефону. Завалиться она к нам решила… а почему не с мужем в постель? Ну, или хотя бы на стол?

— Так и сделаю, босс.

Отключаю телефон и иду на кухню. Семен, открыв холодильник, жадно смотрит на оливье. Или на окрошку. Один фиг еще не приправлена ничем.

— Голоден?

— Ага.

— Ну чего стоишь и холодильник портишь? Вытаскивай оливье.

— Это окрошка, — Сёма потер ладони и достал салатницу.

— У меня нет ни кефира, ни кваса. Оливье значит.

— И пирог, — снимает полотенце с пирога и закатывает глаза от чудесного крышесносного аромата. — Повезло. Я так понял, итальянцы отменили встречу. Нам больше достанется!

Совсем охренел. Закатал бы губу! Мало того, что Катьку не нашел, так еще и на ее еду рот разинул. Ладно, черт с ним.

Отрезаю кусок пирога. Эта вишня мне покоя не дает. Беру прямо рукой и в этот момент оборачиваюсь на прилетевший в висок взгляд, словно пуля.

Катя стоит растерянная, с еле открывающимся ртом.

— Какого…черта? — бросает обиженно. Глаза становятся стеклянными, будто вот-вот расплачется как маленькая девочка, чей песочный дом разрушили хулиганы. А я так и застыл, скользя взглядом по ней. Мой халат был явно великоват, но фантазия не скупилась предлагать различные варианты, например, есть ли что-то под этим махровым куском ткани и сколько пройдет секунд, прежде чем я наброшусь на нее и раздену?

— Катя, успокойся, итальянцы не могут приехать.

— Поэтому надо наброситься на еду? Нельзя по-человечески за столом? Вилкой?

— Ну так мы ведь животные, — бросает Семен. — Еще и хищники.

А сам смотрит на окрошку как голодный котенок. Тридцать пять лет — ума нет. Дитя дитем.

— Сейчас будет за столом, — а потом и на столе. — Семен, свободен.

Охранник закрывает рот и понуро удаляется, оставив на столе не тронутое оливье, но женское сердце дрогнуло.

— Семен! Возьми пирог с собой, что ли! — подрывается Катя. Не будь я рядом, так она бы его еще пожалела.

— Возьму!

Еще и радуется, стервятник!

— У вас есть лоток? — смотрит на меня так, будто стала полноправной хозяйкой этого дома.

— Ага, где-то кошачий стоит за дверью.

Катя не сразу понимает, что я пошутил, но скорее это была неприкрытая агрессия, ведь посматривал я на Семена. Сейчас он хочет окрошку и пирог моей Кати, а что потом? Катю?

Так, лишь бы он быстрее свалил.

Открываю шкаф и достаю оттуда несколько термо-тарелок с крышками. Катя, не скупясь, отдает мою еду Семе, а тот только и рад.

Наконец-то остаёмся наедине. Она такая сексуальная в моем халате, но очаровательная она именно из-за поведения. Переминается с ноги на ногу и не знает, что сказать, что сделать. Отворачивается от меня и убирает продукты.

— Ну вот, макароны отменились.

— Сделай для меня, — говорю не думая. — Половины пирога уже нет, как и окрошки. Кстати, чем ты собиралась его заливать?

— Это был сюрприз для итальянцев. Просекко!

— Расточительство, знаешь ли.

— Вы не казались мне скупым, тем более все для вашего бизнес-партнера.

Достаю два бокала и бутылку просекко. Ну уж нет, в окрошку оно не пойдет. Открываю под Катин любопытный взгляд. Сейчас я буду казаться ей очень гадким оборотнем, ведь желание ее споить велико. Зато дальше дело пойдет гладко.

— Не рискну заливать этим оливье.

— Я этот рецепт в интернете прочитала.

— Тогда точно не будем так делать. Лучше раздельно. Но, думаю, Фабрицио бы удивился.

— Подумаешь. Туалет у вас все равно крепкий!

Девчонка не сдерживает улыбку, а я разливаю игристое по бокалам и даже мимо, уже под странный девичьей взгляд. С минуту назад она была расслабленная и улыбалась, а сейчас напряжена.

— Вам не жаль, что так получилось? Может, ему показалось странным, есть не в ресторане, а дома.

— Плевать мне, что ему могло показаться. Домашняя обстановка расслабляет и располагает лучше и, видимо, настолько, что мои работники не скромничают надевать мои вещи.

— Извините. Я закинула свои в машинку. А надевать платье за два часа до прихода гостей не хотелось. А теперь вообще не придется. К тому же я услышала подозрительный шум на кухне, накинула первое, попавшееся и, побежала спасать пирог, но все равно не успела.

Ставлю бутылку на стол, нарочито не утаивая свое внимание к ней, к своей Истинной. Подхожу к Катерине ближе и берусь руками за запах халата.

Реакция девчонки однозначная. С этим надо что-то делать. Завязываю его туже и поправляю на груди, чтобы не отсвечивала. Раскрасневшаяся Катя завязывает пояс туже и смотрит на меня, не зная ,что сказать. Ну поблагодари, что ли ,что еще не разложил тебя на столе, хотя мог.

— Наверное, мои вещи постирались.

— Можешь надеть платье, — да, я бы очень хотел видеть его на ней. Впрочем, по большей степени мне все равно, в чем она передо мной сейчас и в чем будет потом, лучше голой, но появляться на различных мероприятиях в будущем нам придется вместе и увидеть то, как на ней будет сидеть платье мне действительно хочется.

Стоя в метре от нее, моя голова уже расписывает будущее. Прекрасное и красочное. Совершенно не беря в оборот то, что было в прошлом, которое она не помнит.

— Мне, наверно, стоит ехать домой.

— Ты предлагаешь мне ужинать одному?