Рианнон Илларионова – Школа Хизер Блоссом (страница 49)

– Я читала! – обрадовалась Элли. – Это же и в кашу, и в картофельное пюре можно сложить. А дальше кому что попадется. Только как это есть?

– Их же не просто так швыряют в кастрюлю, – пояснила Бри. – Заворачивают в промасленную бумагу. Если компания большая, то несколько штук одного предмета.

«Пятый курс – это для Фанд Бреннар, получается, – подумала Элли, приступая к “страшному” печенью. – Вот наглость!»

В ее мечтах Фанд уже вытаскивала из своего куска пирога черный раскрошившийся уголь.

– Кто у тебя соседка? – спросила Дейдра Грайне.

– Бренда, – ответила Олвен. – И, честно говоря, это меня несколько напрягает.

Дейдра Грайне удивленно вскинула брови.

– Потому что она не приходит ночевать?

– Потому что я никогда не знаю, придет ли она сегодня или появится только на уроках. И я не могу запросто пригласить тебя и Грэма в гости, хотя это было бы так удобно! Она же может в любой момент войти! Уж решили бы, кто где живет и ночует! – Олвен села в кресло. – Я привыкла жить одна в комнате. В большой!

Дейдра Грайне поджала губы и потупилась.

«Это не упрек, не обвинение! Это просто… она и правда из богатых. Была. Все нормально».

– Ты давно знаешь Грэма? – спросила она. Называть покровителя по имени, даже без приставки «мастер», было сложно. Дейдра Грайне буквально с молоком матери впитала мысли, где ее место, и было оно невысоко. Олвен кивнула.

– Мы учились в Орденской частной школе. Точнее, я вместе с сестрами Баркли. Райли на год младше, а Грэм, наоборот, на два класса старше. И с юности были знакомы наши отцы. – Она замолкла и неловко сглотнула. – И сейчас… дружат!

– И Грэм решил учиться здесь с тобой, – успокаивающе сказала Дейдра Грайне. – Потерял два года, но не оставил одну.

Олвен кивнула.

– Знаешь, я бы все-таки позвала его сейчас. Жаль, что нельзя выпить чаю, когда хочется. А потом мы, скорее всего, попадем на разные Факультеты и даже в Башнях не встретимся.

– Ты так уверена в разных Факультетах? – одними губами прошептала Дейдра Грайне.

– Конечно. Нас трикветром назначат, мы же все время вместе.

«Трикветр. Олвен Макферсон. Сын графа. И… я. Немыслимо!»

Дейдра Грайне подумала: а что бы сказали родители и прочие родственники? Заинтересовались бы, услышав фамилии не последних в Ордене людей… когда-то не последних. Или бы поняли, что денег с подобного знакомства не получить, а значит, в печь такую дружбу.

В дверь коротко постучали.

– Явилась! – недовольно пробормотала Олвен и крикнула: – Не заперто!

Но это была не Бренда, скорее всего давно погрязшая в мытье котлов и фасовке трав. В комнату вошел Грэм.

– Отчего-то захотелось… – сказал он вместо приветствия.

Он перевел взгляд на сидевшую у окна Дейдру Грайне.

– Так и знал, что увижу тебя здесь. У тебя все хорошо? Завтра Йоль. К балу готовишься?

Дейдра Грайне робко кивнула, потом разрешила себе счастливо улыбнуться.

«Я люблю его! – подумала она. – И Олвен очень! Ее как сестру, сестрой она мне и будет. А его иначе. Пусть он вернет себе все-все, и Олвен тоже, а мне ничего не надо. У меня уже все есть».

Мысли путались и скакали, их, точно волнами прибоя, захлестывали эмоции.

– Вы мне лучше расскажите, что задумали? – потребовала Олвен. – Я же вижу, что вы переглядываетесь все время.

– Танцуем на празднике, – ответил Грэм.

– Славно. – Олвен хлопнула в ладоши. – Не буду тогда выспрашивать, хочу сюрприз. Я помню, как ты любишь Йоль, – прибавила она, глядя на Грэма.

Тот величаво кивнул. Слегка обернулся и, не найдя, где еще сесть, замер посреди комнаты, сложив руки на груди.

– Люблю. Это чувство, когда после черно-белого пейзажа и мороза заходишь в дом, где давно разожжен камин и все пестро украшено золотыми, алыми и зелеными лентами. Где стоит огромная ель, а потолки убраны омелой и остролистом. Здесь тоже все это будет, почти как дома.

Дейдра Грайне вспомнила скромные праздники своей семьи, когда ей дарили несколько плиток шоколада и теплую одежду от всех родственников, и опять тихо вздохнула.

– Я люблю Йоль за надежду, – неожиданно сказал Грэм.

Девушки молчали, смотря на него снизу вверх.

– Это время, когда Король Дуб побеждает Короля Падуба. И солнце поворачивает к весне. Это значит, что снова придет весна, обязательно, иначе и быть не может!

– Значит, Гвитир победил Гвина ап`Нудда, – негромко сказала Дейдра Грайне. – И теперь богиня Креддилад с ним.

Грэм откинул с плеча на спину гладкий хвост иссиня-черных волос.

– Тогда мне ближе Гвитир.

«Вот кто ты для меня, – с немым обожанием подумала Дейдра Грайне. – Король-Солнце!»

– Йоль – праздник Зимнего Солнцеворота, – начал мастер Баркли очередное теоретическое занятие по ритуальной магии. – Это один из основных дней Колеса Года и относится к солнечным. Йоль – самое длительное торжество из известных, оно длится двенадцать дней, а на тринадцатый мы, викканские ведьмы, празднуем Ночь факелов – Хогманей. Эти двенадцать суток называются Ночи духов и посвящены разнообразным обрядам, в основном гаданиям. Более подробно мы изучим это в следующем году в Саду Ритуалов, а потом вы будете совершать их в одиночку или в рамках трикветра и ковена.

Директор немного прошелся по классу, наблюдая, кто и что записывает в тетради.

– Мне больше нравится первая теория, скандинавская – она, кстати, самая распространенная и считается более или менее канонической. В продолжение тринадцати ночей декабря нет привычного течения времени, нет ни для чего границ, это период, когда вершится жребий богов. Теперь немного об атрибутах праздника. Символом Йоля является украшенная ель, которая у кельтов напоминает о душах предков, или йольское полено, сжигаемое определенным ритуалом. В нем вы сможете поучаствовать уже совсем скоро. В идеале полено должно было гореть все двенадцать дней праздника, поэтому выбирают побольше. Если оно сгорало слишком быстро, год по примете бывал не очень удачным. Пепел хранили и закапывали в землю с приходом следующего Йоля, а поджигали полено лучиной из прошлогоднего. Обычно это делала хозяйка или старшая дочь в семье.

– А у нас мистрис Миднайт будет делать? – серьезно спросила Энида.

Директор с удивлением посмотрел на нее, но улыбнулся.

– Тогда, скорее всего, мистрис Хили. Вы потрясающе непосредственны, мистрис Донеган, – сообщил он. – Но я все же продолжу по теме урока. Теперь о самом интересном и приятном – древним ритуалом этого периода является обмен подарками. Накануне нужно сделать йольский венок из еловых ветвей и украсить его.

Персиваль сделал паузу.

– Это уже вопрос к мистрис Миднайт и ее магическому рукоделию. Есть еще один символ – это йольский или же Башенный светильник. Это некое приспособление для свечей, которое имеет квадратное основание и формой напоминает как раз башенку. На каждой его грани вырезаны руна, обычно Хагалаз, и символ сердца. По рунам вы опять же спросите мистрис Миднайт, я больше знаю Таро и могу только сказать, что Хагалаз – это символ уничтожения прошлого. Самый первый из найденных подобных светильников датируется эпохой Великого переселения народов. В ночь Йоля Великая Богиня-Мать рождает младенца, которому предстоит стать Солнечным Богом. Он умирает каждый Самайн, но на Йоль возрождается вновь. Языческое Колесо Года – это символ восстановления, реинкарнации, продолжения жизни после смерти и тесно связан с природными циклами. Чтобы взглянуть на новорожденного Бога-Отца, из иных миров приходят различные сущности – эльфы, фейри, тролли и даже другие боги – и приносят ему дары. Повторно после Самайна сходят с небес всадники Дикой Охоты, чтобы поприветствовать новое божественное воплощение. В йольские ночи очень много опасных созданий подстерегали людей: тролли и эльфы всех мастей, духи и призраки, но самым популярным персонажем сказок была великанша Грила. Изображалась она с пятнадцатью хвостами, на которых висело по сто мешков, а в каждом сидело по двадцать непослушных детей. Невозможно также не упомянуть йольского кота. Это питомец Грилы, которая живет в пещере далеко в горах. Он огромен, пушист и всегда любит поесть. С наступлением праздника йольский кот заглядывает к непослушным детям, лентяям и тем, кто не подготовился к празднованию. Обычно он съедает весь праздничный ужин, а если он окажется невкусным, кот полакомится детьми живущих в доме. Этого кота не пугают собаки, он мгновенно превращает воду в лед, проходит невредимым сквозь пламя и одним махом преодолевает огромные расстояния. Именно он приходит за жертвами и угощениями для предков и эльфов, чтобы передать им высказанное людьми почтение. Разумеется, он все съедает сам… Так что постарайтесь навести порядок в комнатах хотя бы накануне праздника… и положите что-нибудь в блюдце под столом.

Мастер Баркли взглянул на заметно веселящийся класс и продолжил:

– Первый день Йоля – Ночь Матери, канун Зимнего Солнцеворота. Это самая длинная ночь в году. Существует примета: как человек проведет время праздника, так пройдет и весь будущий год, ведь каждая из двенадцати ночей символизирует месяц, а тринадцатая ночь Хогманея – год целиком. Завершалось празднование светлого Йоля первого января, как раз на тринадцатую ночь после зимнего солнцестояния. Считалось, что в эту ночь боги дарят людям знамения, которые могут предсказать судьбу. Немудрено, что именно в эту ночь многие гадали и ждали, что им приснится вещий сон. Растения Йоля обычно все вечнозеленые, как символ беспрестанной жизни, но в первую очередь это ветви падуба, омела, плющ, молочай, гвоздика, ясень, а также различные фрукты, которые были редки зимой и символизировали богатство и благополучие. Цвета Йоля – красный и зеленый, посвященные Лорду и Леди, Богу и Богине, а также все оттенки золота. Сочетание алого и изумрудного символизируют солнце и природу, торжество жизни. За праздничным столом беседовали, делились планами на будущее и загадывали желания. В полночь гасили все огни в доме, даже пламя в очаге, и зажигали йольское полено. Это символизировало смерть бога на Самайн и его рождение на Йоль. Еще одна чудесная и милая традиция – поцелуй под омелой, который сулит счастье влюбленным. Сейчас очень сложно судить о подлинной сути этого древнейшего языческого праздника, но одно ясно совершенно точно – он просто необходим в темное время декабря. Людям и раньше, и теперь нужно было набраться оптимизма и повеселиться. Еда во время Йоля должна быть максимально разнообразной и обильной. Стол накрывали богатый – по возможности, конечно. Традиционными угощениями были орехи, фрукты, часто к этому празднику забивали теленка или овцу, готовили мясной суп, копченую баранину, а бедняки вместо баранины и телятины жарили куропатку. Блюда из злаков поначалу считались настоящей роскошью, даже обычный хлеб был лакомством. Это связано с тем, что зерновые культуры на севере дают небогатый урожай, а их привоз из соседних стран был для большинства дорог, но на праздничном столе всегда присутствовала каша из цельного пшеничного зерна, всевозможная выпечка. Также традиционным блюдом считается ветчина и свинина, а из напитков – грог или глинтвейн.