Рианнон Илларионова – Школа Хизер Блоссом (страница 39)
Каждый персонаж был наряжен в причудливые светлые одежды, переливающиеся, если карту поворачивать под разным углом. Все изображения были заключены в рамку в виде свивающихся друг с другом серебристых лилий и голубых роз.
Брианна аккуратно взяла одну из карт Артефактов.
– Смотри, по-моему, она на тебя похожа.
Элли взглянула на карту, изображающую хрупкую деву в высокой хрустальной короне.
– Ну, рыжая.
– А по-моему, очень похожа. Как будто с тебя рисовали. Ужасненько хочется посмотреть, как эта колода в игре.
Элли отвела глаза от карт. Они были слишком прекрасны, чтобы ненавидеть их. Брианна заговорщицки посмотрела на соседку по комнате.
– Ты просто обязана сейчас примерить платье.
Элли вздрогнула. К такому она пока не была готова. Она размышляла, как ужасно может быть, если кто-то, чувствующий тебя, как ты сам, врывается в твою жизнь, но совершенно не бережно, а подобно циничному грабителю, по-хозяйски, и ты больше не можешь ощущать себя в безопасности, как если бы кто-то чужой, взломав замки, тайно смотрел на тебя спящую.
– Как-нибудь потом, – слабо запротестовала Элли, думая, как бы улизнуть в ванную.
Брианна вскочила с кровати.
– Ну смотри, тогда я его примерю.
Элли охватил реальный ужас – наряд казался ей злым и опасным существом.
– Нет! – вырвался у нее вопль.
Брианна истолковала это как высшее проявление собственничества.
– Хорошо-хорошо. – Она вытянула вперед руки в успокаивающем жесте. – Но ты все же надень. Пожалуйста!..
Элли помолчала. Как и какими словами можно было объяснить, что это платье такое же прекрасное, как яблоко, которым отравили Белоснежку? И разве легче, что здесь отрава эмоциональная?
Элинор с ощущением надвигающейся позорной публичной казни подошла к платью и поняла, что не сможет. Она обернулась на Брианну.
– Элли, это же фейрийская работа! – Соседка прижала ладони к щекам. – И карты тоже. Ты хоть понимаешь, сколько это может стоить?
– Мне как-то без разницы, если честно. – Голос Элли прозвучал совсем мертвенно.
– Да что с тобой? Как к такому вниманию можно остаться безразличной?! Ведь он магистр!
Элли промолчала. Брианна продолжала выдвигать предположения:
– Сомневаюсь даже, что за это деньгами платили. Зачем фейри наши деньги? Я даже не представляю, чем могли за это расплатиться.
– Тем хуже для него, – потерянно пробормотала Элли.
– Для кого? – не поняла Бри.
– Для того, кто платил.
Элли все-таки решилась прикоснуться к подарку. Она схватила платье и, рывком распахнув шкаф, сунула его в самую глубину, загораживая старой одеждой, взятой из дома, тоже противной и ненужной. Потом села на кровать и так горько заплакала, что Брианна мгновенно подскочила и села рядом, обнимая Элли.
– Ну что ты? За тебя, если честно, все переживали. Еще никого так резко не отправляли на разборки к начальству. Ругал? Сильно?
– Да, ругал. Бил. На горох коленями ставил! – Элли всхлипнула особенно протяжно, но Брианна уловила сарказм.
– Ну-ну… – протянула она недоверчиво.
Потом поднялась и, распахнув шкаф, расправила платье, повесив его на плечики. Обернулась, поймала взгляд Элли и на всякий случай задвинула наряд поглубже.
– Это из-за портала? – осторожно уточнила Брианна. – Или еще что-то произошло?
– Еще на меня напали в коридоре, сломали нос и забрали куклу.
Брианна упала в кресло на половине Элли, словно оно само толкнуло ее под колени.
– А директор знает? А мистрис Миднайт?
Элли снова всхлипнула.
– Директор меня отвел в медпункт, а банши вылечила. А еще я там видела Грэма…
Элли судорожно вздохнула, и слезы полились с новой силой.
«Я не хочу даже допустить мысль, что на меня напал Грэм! Лучше пусть сразу убивают!»
– Ох, я не сплетница, но его отца обвиняют в страшном… – протянула Брианна. – Я ему тоже почему-то не доверяю.
В ответ на эти слова раздался звук колокола, ознаменовавший время, когда студентам и учителям было запрещено выходить из комнат – на территории школы появлялись блуждающие порталы. В эту ночь две девушки смотрели в ночное небо перед тем, как заснуть: одна из общежития студентов и вторая из Башни учителей. Но если Бренда была счастлива, то Элинор терзали гнев и стыд.
«Я хочу быть волшебницей! – Элинор и сама не могла понять, мысли это или горячий шепот в подушку. – Могущественной, чтобы меня боялись. Хочу казнить, и чтобы на коленях передо мной стояли. Это невыносимо…»
Щеки уже жгло от слез, Элли и не поняла, когда начала плакать в который раз за сегодня.
«…быть такой слабой. Быть как… вещь!»
Под закрытыми веками проплыли образы родителей, и слезы полились снова, переплетая в груди обиду и ярость.
«Они за меня никогда не заступались. И не проводили, не попрощались даже. И на каникулы я к ним не поеду!»
Элли встала и ощупью дошла до ванной, чтобы умыться. Из зеркала на нее смотрело горестное лицо с распухшими глазами и саднящими от соленой влаги щеками. Элли шмыгнула носом и включила воду. Прохлада немного успокоила, второй взгляд в зеркало был куда менее жалкий.
«Если он еще раз ко мне прикоснется… я… – Мысли дрогнули от незримого, но ощутимого ироничного взгляда магистра. – Глаза ему выцарапаю!»
План, каким бы невыполнимым и наивным он ни был, успокоил Элли. Она вернулась в кровать, согрелась и быстро уснула.
Приближался конец сентября, и на школу истинной магии надвигался Шабаш. Один из восьми Великих Шабашей, или, как их здесь называли, Праздников Колеса Года. Столовую заранее украсили старательные руки волшебного народа в теплой гамме ранней осени: коричневых, темно-зеленых, бежевых, оранжевых, золотистых, красных и желтых тонах. Явившись двадцатого сентября на завтрак, Элли, Бри и Агни увидели появившуюся за ночь доморощенную ярмарку. Несколько больших прямоугольных столов, поставленных в ряд, были завалены товарами.
– Откуда это? – У Элли разбежались глаза.
Ее услышали. Незнакомая девушка обернулась и пояснила:
– Четвертый и пятый курсы постарались к празднику. Все, чему научились.
Элли заметила в толпе Бренду Мэддокс и протиснулась поближе. Та, на время потеряв подозрительное выражение лица, складывала в свою пеструю сумку несколько покупок: подушечку с травами и соломенную куколку-зерновушку.
– Несправедливо! – простонала за спиной у Элли Брианна. – Первокурсникам стипендию не платят, а вот это все – показывают.
Агнес многозначительно кашлянула. Элли уже успела изучить приятельницу – та была немногословна, но умела донести мысль проще. Взглядом или даже звуком. Видимо, Брианна поняла намек, потому что продолжила:
– И не надо мне намекать, что первокурсники могут помогать. Учителей всего пятеро…
– И столовая… – флегматично напомнила Агни.
– …и мистрис Хили ведет факультатив, а не занятия. А первокурсников двадцать один! Даже Элли ничего не присылают!