Рианнон Илларионова – Школа Хизер Блоссом (страница 25)
– Все, что я могла, я уже рассказала. А то, что я не договариваю, ты все равно почувствуешь.
Персиваль кивнул.
– Я и чувствую. Стыд и вину. – Он продолжал сидеть, поставив локти на стол и внимательно следя за сестрой взглядом. – Но не смогу помочь, если не буду знать, что произошло между тобой и магистром.
– Разве профессиональная этика позволяет терапевтировать друзей? – довольно резко поинтересовалась Катриона.
– Насколько я знаю законы Ордена, в рамках трикветра разрешает.
Катриона с силой замотала головой.
– Нет. Не могу… – Голос из гневного стал почти просящим.
– Не хочешь, – мягко поправил Персиваль. – Что ты знаешь о вторичных выгодах?
– Здесь не выгоды. Это уже давнее и чудовищно личное. И да… вина… и стыд… Много.
Дейдра Грайне вошла в огромную библиотеку, слегка запнувшись на пороге, некоторое время постояла у входа и наконец решилась пройти. Как и в первый раз, когда она пришла сюда, помещение подавило ее величиной. Немного побродив между стеллажей, она нашла нужную книгу и присела неподалеку от знакомой пары однокурсников. Посматривала в их сторону она опасливо и доверчиво, точно лесной зверь, которому страшно, но голод все равно гонит к человеческому жилью.
Дейдра Грайне не любила одиночество, но большую часть жизни у нее не было выбора. Большинство членов их шумной и суматошной семьи были предоставлены сами себе. «Цветы растут, и дети вырастут» – эти слова могли бы стать девизом семьи Финдли.
Все ежедневные разговоры родственников – дядюшек, тетушек, бабушек и дедушек – крутились в основном вокруг двух животрепещущих тем: где взять денег на оплату счетов и что сегодня есть? Дейдра Грайне не приносила в дом ни денег, ни еды, поэтому права голоса не имела.
Бесконечно листая свою единственную книгу, являющуюся фамильной реликвией – растрепанный сборник европейских сказок, – она раз за разом возвращалась к одной и той же. «Гензель и Гретель» – история детей, которых голодные родители бросили в лесу. Болезненная фантазия рисовала ужасающие картины – ее продают в бродячий цирк как впадающую в бесконтрольный транс юродивую или отдают замуж за старика просто за еду.
Даже то, что девушка унаследовала от дальнего предка дар спонтанного ясновидения, не добавило к ней внимания. Она не пророчествовала про деньги или возможности заработка, а значит, была бесполезна. Родичи замечали только провалы в памяти и многочасовую слабость после. Одно время за ней записывали, но позже забросили это – слишком все было туманно и ни слова про деньги.
Куда больше внимания получал отец – одержимый сложными проектами заработка и вкладов. Дейдра Грайне уныло наблюдала, как все они рушились, заканчиваясь глобальным фиаско, но глава семьи каждый раз воодушевлялся, как ребенок.
По сравнению с отцом мать могла считаться серьезным человеком, она могла из ничего создать и ужин, и ритуал. Нежно влюбленная в кельтские сказания, она назвала единственную дочь именами двух обожаемых героинь, ни на миг не задумываясь, какое это произведет впечатление. Когда Дебора Баркли назвала Дейдру Грайне «Ходячим проклятием», та не удивилась и не обиделась. Действительно, лучше и не скажешь.
То, что она будет учиться в «Хизер Блоссом», было ясно с детства. Там учились и родители, и тети с дядями, и бабушки-дедушки с обеих сторон. На шотландскую школу не было денег, а Бретань и Сибирь казались Дейдре Грайне невозможно сказочными и далекими мирами.
То, что ирландская школа – опасное место, в ее доме не особо упоминали. «Главное – это соблюдать правила, не выходить из комнаты по ночам, и все будет хорошо», – почти слово в слово повторяли все родичи. Важнее было то, что там все было бесплатно: одежда, книги и четырехразовое питание.
О дружбе и тем более налаживании связей Дейдра Грайне не задумывалась, подспудно избегая любых планов. Она с рождения полностью уверилась, что судьба все равно сильнее и все решит за нее.
Виконт Драммонд слегка потянулся – тело, уставшее от часового сидения за книгой, требовало движения, – потом вполголоса обратился к сидящей напротив Олвен:
– Я догадывался, что увижу тебя в этой школе, но… до последнего не хотел верить. Ты как?
Олвен подняла голову и попыталась улыбнуться, но тут же отвернулась в сторону – глаза предательски заблестели. Дейдра Грайне тут же стремительно отвела взгляд – до этого она нет-нет, да посматривала в сторону загадочных однокурсников.
«Я не подслушиваю, – повторяла она про себя. – Я просто сижу неподалеку, а они просто разговаривают. Встать и уйти будет еще невежливее, они подумают, что мне неприятно».
Олвен слегка понизила голос:
– Эти люди из Магистериума… Пришли ночью, будто им было важно всех разбудить. – Она нервно побарабанила пальцами по столу. – Мама так плакала – на другом этаже слышно было, меня слуги спрятали. Уж не знаю, что подумали.
Олвен плотно сжала губы, но все же закончила:
– Я только утром узнала, что все. Что увели их. Обоих.
Грэм глубоко вздохнул и бросил в сторону Дейдры Грайне сумрачный взгляд. Она снова подчеркнуто внимательно уткнулась в книгу.
– Мама в Шотландии, у тетки и, наверное… работает с вулгарами, к нашим не берут. Дом, счета… все арестовано.
Грэм слегка взъерошил гладко зачесанные в длинный хвост волосы и глухо закончил:
– Извини, но я только с тобой могу об этом разговаривать.
– Все в порядке, – быстро сказала Олвен. – Не с Райли же.
Грэм положил ладонь на ее пальцы.
– Директорские любимицы тебя не достают? Скажи?
Олвен покачала головой.
– А тебя? – Грэм возвысил голос.
Дейдра Грайне даже не сразу поняла, что обращаются к ней. Она бросила смущенный взгляд на однокурсников.
– Нет, благодарю, – почти шепотом ответила она, чувствуя, что краснеет.
Грэм поднялся и медленно подошел. Дейдра Грайне ощутила слабое шевеление в волосах и вскочила. Грэм стоял в шаге от нее и протягивал руку.
– Ты ленту почти потеряла, возьми.
Он вложил шелковый лоскут в ее пальцы и так и замер напротив, грея ее ледяную ладонь. Дейдра Грайне улыбнулась:
– Они постоянно расплетаются…
Вдали мягко ударил колокол, приглашая на ужин. Грэм улыбнулся.
– Пойдем с нами, – негромко сказал он Дейдре Грайне. – Я счастлив сейчас отчего-то, будто во сне. Только что мне было невыносимо, и вот я вижу впереди надежду. Ты – мой талисман.
«Ох, он смеяться умеет. – Олвен глаз не могла отвести от старого приятеля. – Джек Фрост наш улыбается!»
– Хорошо, я как раз проголодалась. – Дейдра Грайне уже оправилась от смущения, но мысли не отпускали: «Он богатый… сам Грэм Драммонд, графский наследник. Ну пусть был богатым, но все равно виконт! И Олвен из семьи Макферсон, тоже непростая. Пусть они здесь, но все равно я им не ровня».
Втроем они пошли по широкому проходу к выходу из библиотеки.
– У тебя друиды в роду были? – неожиданно спросила Олвен.
Дейдра Грайне опешила, даже притормозила.
– Не знаю, а почему ты спрашиваешь такое?
– Очень уж ты… нездешняя… – Олвен внимательно рассматривала ее лицо. – Если бы я тебя в лесу где-нибудь в сумраке увидела, точно бы решила, что волшебница ко мне явилась.
Дейдра Грайне затеребила полураспустившиеся косы.
«Что ответить? Правду?»
– Я вижу что-то… иногда. Обычно нехорошее. Я не сумасшедшая!
Глаза Грэма сверкнули.
– Кто тебя так называл? За дар?!
Олвен мягко улыбнулась:
– Мы же не вулгары, чтобы клеймить или сжигать. Орден всегда… – Она осеклась.
Грэм слегка сдвинул брови:
– Магистр Ренар – негодяй, но он еще не весь Магистериум. Орден – это по-прежнему ведьмы. И я сделаю все возможное, чтобы доказать, что мой отец и твои родители, Олвен, невиновны!
«Это почти бунт, – подумала Дейдра Грайне с непонятным восторгом. – Куда я вляпываюсь, в революцию?! А разве не от серой скуки я всю жизнь бегу, сама не зная куда?»
В молчании они дошли до столовой, и Грэм распахнул перед девушками тяжелые двери. Дейдра Грайне вошла, чуть ли не впервые в жизни не споткнувшись о порог, со взглядом, полным ликования.
«Пусть он аристократ, а я… никто. Но я хочу стать достойной».
Она смотрела на точеный профиль Грэма, на нос с небольшой горбинкой, на его тонкие запястья, и сердце болезненно щемило. Но не любовь то была, а лишь желание поклоняться. Странное, немыслимое, неизвестно откуда взявшееся желание… или пророчество…
– Мой… господин, – прошептала она беззвучно, одними губами.