Рианнон Илларионова – Школа Хизер Блоссом. Книга 2 (страница 15)
— Энгус Уоллис, выпускной курс.
«Значит, я правильно поняла и он один из старших», — подумала Элли.
— Раз ты новенькая, сейчас мы тебя будем посвящать…
Для Элли это прозвучало почти зловеще. Обрывочные знания о студенческих братствах и собственные фантазии слились воедино, и девушка напряглась, озираясь вокруг. Вопреки ожиданиям, вблизи не сжималось кольцо студентов с факелами и топорами, но Энгус явно ощутил ее настроение.
— Не бойся… Тебя Элинор зовут? Чего тебе опасаться, мы все знаем, кто ты.
Элли пискнула что-то подтверждающее, а пятикурсник продолжил:
— Никаких личных расспросов и досмотров. Мы же не Бретань. Но в Башне есть своеобразный обряд, вот уже больше десяти лет, — он повернулся к остальным. — Сегодня должно быть что-то необычное. Это дочь создателя головоломки.
Элли опять заозиралась, продолжая сидеть.
— Пойдем, — предложил Энгус и первым встал.
Элли робко повиновалась, видя, что и остальные оставили свои занятия и идут к одной из стен, задрапированной темной портьерой.
— Может быть, тебе рассказывали, — доброжелательно сказала одна из девушек, — Кормак О`Ши через несколько лет после окончания школы построил в Башне своего Факультета головоломку.
Элли смущенно промолчала. Ей не рассказывали и о более серьезных вещах. Значит, отец любил тайны и что-то подобное…
— Как он якобы сказал, она для его дочери… — продолжал тем временем Энгус. — Значит, для тебя. Но уже много лет попытки ее разгадать стали своеобразным ритуалом Факультета.
— Мне ничего не говорили, — промямлила Элли, чувствуя себя последней дурочкой, хотя, по совести ругать нужно было бабушку или даже преподавателей.
Она была уверена, что все в курсе! Уж мистрис Катриона, выпускница Кайлих в этой школе — точно! Элли почти с ужасом осознала, что хочет помчаться к учительнице и на повышенных тонах потребовать объяснений. Но вместо этого девушка стояла и смотрела на раскрывшееся перед ней зрелище.
За драпировкой оказалась деревянная дощечка, вровень с каменной кладкой, с двумя рядами вращающихся барабанов с цифрами, по четыре в каждом ряду.
— Первое время студенты активно пытались подобрать последовательность цифр, но так как неясно, как это все в принципе работает и что должно произойти, это уже почти сошло на нет. — пояснил Энгус.
— Так что это просто дань традиции… — сказал кто-то за плечом Элинор.
— Все-таки, говорили, это для нее… — неуверенно произнесла одна из девушек.
«Они думают, я приду и скажу — да, конечно, с пеленок знаю о своем предназначении, где тут послание отца?! — уже почти со злостью подумала Элли, рассматривая дощечку. — Неужели нельзя было написать просто письмо, в понятных выражениях и сохранить у доверенного человека?»
И тут девушка вспомнила, что нельзя. Проклятие Светлейшего Короля, чтоб он пропал со своей магией!
«Свет лишил меня слишком многого, — с неудовольствием подумала Элли. — Я действительно готова возненавидеть свет».
По верху и по низу дощечки шла затейливая гравировка готическими буквами, больше похожая на украшение, чем на важный элемент головоломки. Элли уже поняла, что нужно выставить цифры на всех восьми вращающихся бочонках.
— От одного до восьми и обратно не пробуй, — пояснил еще кто-то за спиной.
— Многие так делали…
— Ага, каждый второй, — раздался короткий смешок.
Элли всегда терпеть не могла, когда на нее давили. Сейчас вокруг нее стояло несколько десятков разновозрастных студентов и все ждали, когда она сделает хоть что-нибудь. Они в самом деле ждали, что она легким движением руки решит загадку, которую здесь оставили специально для нее.
— А если бы я попала не на Факультет Кайлих? — резонно спросила она. — Я бы вообще не смогла сюда войти.
На это ей никто не ответил.
«Отец был здесь… Бабушка точно была здесь… — подумала девушка. — Видимо, решили, что я вся из себя потомственная. Должно же мне было повезти!»
Она протянула руку к бочонкам. Они проворачивались туго, щелкая на каждом повороте. Головоломка представляла собой явно сложный механизм, скрытый где-то в глубине стены.
«Отец в молодости уже был таким мастером», — подумала Элли с невольной гордостью.
Надпись, умело выжженная в дереве и прокрашенная тонкой кистью притягивала взгляд:
«Бессмертные Боги, кажется… У меня есть идея!»
Элли медленно установила на головоломке дату своего рождения. Замок щелкнул, деревянная дощечка отскочила в сторону, показывая небольшую нишу в каменной стене.
«Так просто? И никто не мог догадаться? Даже бабушка? — как-то очень медленно и вяло думала девушка. — Ах да, она была занята… Была магистром Ордена».
Разгаданная головоломка теперь напоминала открытый сейф. Элинор распахнула дверцу пошире и достала небольшой конверт из коричневой оберточной бумаги.
Ровный гул голосов прерывался короткими возгласами с разных сторон, и один голос, звонкий, немного надломленный, перекрыл их все:
— Так что? У нас теперь не будет больше своего особенного ритуала.
Кто-то фыркнул и это оказалось заразительно. Многие рассмеялись, и Элли в том числе.
— Теперь мы будем просто рассказывать легенду о девушке, которая нашла сокровище, которое оставили тут специально для нее, — сказала она, удивляясь, насколько легко произнесла «мы».
Она распечатала конверт и достала крохотную золотисто-зеленую визитку с адресом.
«Мрак! — подумала она. — Вот уж не стоило зарекаться, что я не хочу видеть Дебору Баркли. Именно сейчас она мне просто необходима! И именно она должна была видеть, что я сделала!»
— А другие с моего курса тоже пытались разгадать? — спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Да… — подтвердил стоящий поблизости любитель шахмат. — Но без особого энтузиазма.
Студенты Факультета Кайлих почтительно стояли вокруг нее полукругом, девушка ощутила себя почти королевой на троне.
— Есть хоть какие-нибудь предположения, где могут быть остальные тайники? — спросила она, ища глазами Энгуса, который уже показался ей самым взрослым и серьезным из присутствующих, — Может, еще какие-то ритуалы есть? В других Башнях?
Ответили, впрочем, несколько других студентов:
— В замке много тайников… — пожал плечами один из молодых людей.
— У мастера Баркли есть записи… вроде… — неуверенно сказала девушка рядом.
Элли заинтересовалась:
— Записи? О тайниках?
— О всем странном в школе, — ответил еще кто-то. — Карты, рисунки. Но это так… слухи.
— То, что осталось от прежних владельцев замка, до Ордена. И то, что нашли уже позже, — сказал на этот раз Энгус.
«Я должна спросить, — решила Элли. — Даже, если это тайна за семью печатями… в прямом смысле слова».
— Элинор! Пойдем чай пить! — позвала ее высокая светловолосая девушка из старших.
Элли улыбнулась. Чаепития в Башнях были почти легендой на первом курсе, и вот она допущена к этому ритуалу. Она благодарно кивнула и подошла к круглому столу, заставленному вазочками, тарелками, чайниками и чашками.
«Это совсем не похоже на Вечеринку у Шляпника, — подумала она. — Никто меня не обижает и не заставляет отвечать на дурацкие вопросы. Я сама придумываю себе страхи. Только вот Король настоящий. И его ненависть ко мне. И к маме, к отцу. Я должна разобраться! Сражаться, чего бы мне это ни стоило. И узнать истинное имя Короля. Кто-то же на свете его знает. И с Робином завтра обязательно встречусь».
На берегу озера с небольшим, спадающим в него с вершины горы водопадом, полускрытый за зеленовато-черными соснами, таился замок. Нельзя было назвать его древним. Судя по малозаметной табличке на стене, он был построен во второй половине девятнадцатого века каким-то сбежавшим в мир фантазий сумасшедшим. Имя основателя, в отличие от даты, оказалось полустертым и никто не озаботился, чтобы поправить надпись. Нынешним обитателям не было дела до того давно истлевшего мечтателя.
Но замок, несомненно, был волшебным. Белоснежный, с отливающими голубизной крышами башенок и алым кирпичом главного фасада, где располагался вход. «Лебединый чертог», как называли его те, кто знал о его существовании, невесомо парил над землей словно отраженный в небе мираж.
В эту школу стремились попасть все. Кто говорил иначе, лукавил. К учебе здесь готовились заранее, иногда годами, и все равно добрая треть поступивших отсеивалась в конце первого же года. Но они не признались бы в самом мучительном и потаенном — что больше всего на свете желали бы вернуться и не повторить прежних ошибок.