Рианнон Илларионова – Школа Хизер Блоссом. Часть 2 (страница 37)
«Будь все проклято! Я готов стать наследником Короля Благого Двора».
Лес плавно преобразился. Он стал темнее, краски чуть поблекли, граница его придвинулась к смертному миру. Юноша вновь пошел вперед уже намного увереннее, чем раньше, почти не пригибая шагами траву.
Если бы в мире смертных было кому наблюдать, они могли увидеть, как из тумана перед воротами старого замка появился воин в вороненых доспехах, но без коня и без оружия. Темно-синие перья плюмажа спускались до плеч и трепетали на ветру. Рыцарь снял кованую перчатку и уже готов был поднять с лица забрало, но все истаяло, едва он сделал последний шаг, ступив на траву человеческого мира.
Грэм сжал пальцами витые прутья ворот, прижимаясь горячим лбом к их прохладе, приходя в себя.
— Откройте, — пробормотал он, — я нашел дорогу.
Туман напугал ее. Выйдя из автомобиля, Элли невольно взглянула в сторону леса и едва подавила порыв уйти в непроглядную и дрожащую грязно-серую хмарь. Но отчаяние уже покинуло девушку. Сейчас она почти готова была разрешить себе гнев, но как можно было сражаться с этой безликой, враждебной и пугающей сущностью, голос которой звучал в голове? Какого оружия она могла бы испугаться, перед какой силой не устоять?
«Верни мне его».
Девушка медленно вошла в распахнутые перед ней ворота, не оглядываясь ни на кого, не пытаясь заметить, кто идет рядом или обгоняет ее на тропинках и развилках. Увидеть на чьем-то лице улыбку или просто любое выражение, лишенное страдания или ярости, было бы выше ее сил.
Мастер Персиваль довел Элинор до дверей ее комнаты и, негромко попрощавшись, ушел. Кажется, она не ответила. Или все же прошептала что-то? Она и сама уже не понимала. Хотелось забыться. Она медленно повернула ручку двери.
Первое, что увидела Элли, зайдя в свою комнату — синие звезды. Высокие звезды в глубокой черноте летней ночи. Или это были глаза Грэма и его темные волосы, так непривычно рассыпанные по плечам. Дальше пошли обрывки, образы, отдельные выхваченные из общей картины реальности куски мозаики. Ее шаг навстречу. Сближение почти вплотную. Пальцы, словно не ее, гладящие юношу по щеке. Слова, которые не дают себя высказать, но вырываются наружу беззвучным стоном. И совсем рядом от крика — слезы. Радостные до неверия, и полные отчаяния оттого, что это все сон, и пробуждение станет равно смерти. Его мягкие руки, перехватывающие ее запястья, его губы, оставляющие горячий отпечаток на ее ладони.
— Я попросил Брианну позволить мне подождать твоего возвращения... здесь.
Элинор, боясь моргнуть, спугнуть это волшебное наваждение, все продолжала смотреть и смотреть на знакомое, но неуловимо изменившееся лицо. Как будто оно стало прекрасней. Хотя, куда уж больше?
От Грэма веяло чарующей, магнетической силой. Во взгляде, и раньше казавшемся девушке властным и гордым, появилось что-то новое, не имеющее подлинного имени на земных языках.
Синие глаза смотрели прямо на Элли, но и сквозь нее, в бесконечную череду веков и эпох.
«Если я сплю, то приказываю своему сердцу остановиться, и пусть это видение продлится вечность»!
— Как ты смог вернуться? — наконец-то Элли позволила себе спросить.
Мысли ее метались от одной версии к другой, сочиняя самые фантастические сценарии.
Грэм отпустил руки девушки и провел пальцами по своему запястью, нащупывая бархатистый, слегка выпуклый шрам.
— Во мне кровь Короля Благого Двора. Теперь я ровня тебе, Элинор. Теперь я бессмертный.
Приближался День Рождения Элли. Дома обычно не праздновали, близких друзей в прошлой школе у нее не было, максимум на что она могла рассчитывать раньше — торт и что-то полезное в качестве подарка. Магистра вспоминать было мучительно, но Элли была благодарна за то, что Ренар открыл ей глаза. Мысленное слово «родители» окончательно поменялось на «те люди». Дарили они ей обычно то, что и так были обязаны покупать — одежду или что-то для школы. Сейчас Элли уже рассчитывала на более приятный праздник, хотя и понимала, что у подруг нет возможностей для особых даров. И дело даже было не в деньгах, в школе не было ни лавок, ни магазинов.
Правда Агнесс, запавшая в душу повару-лепрекону своей старательностью, сказала, что тот собрался что-то испечь для Дня Воплощения, как говорили ведьмы, но для этого нужно было дождаться вечера. У Элинор возникла мысль, не упросить ли шофера отвезти их троих... и, быть может, еще одного трудноуловимого брюнета в Дублин на прогулку. Но реальность решила за нее.
Только Элли уже собралась идти отпрашиваться к мистрис Миднайт — директор сразу после Литы уехал из школы, как сказали, в отпуск и до Ламмаса — как в дверь их с Брианной комнаты забарабанили и, возможно даже ногами.
— Открывайте сейчас же! — раздался веселый, смутно знакомый женский голос.
Элли послушно открыла. В комнату с ворохом пакетов из вполне вулгарских магазинов влетела Белинда О'Ши. Она сгрузила принесенное на кровать и, усевшись на стул, уставилась на девушку.
— Не могу понять, ты выросла или нет? — произнесла она вместо приветствия. — Но что-то в тебе точно изменилось.
Элли была согласна с теткой того, кого считала своим отцом. За этот год она успела пережить преследования безумца, первый поцелуй, знакомство с бессмертным народом и Грэмом, который сам по себе был целым миром и... узнала, что она полукровка. Хватило бы на десяток невозможных жизней.
— Да... — согласилась она. — И у меня есть к вам много вопросов.
Старая мистрис О'Ши строго посмотрела на девушку:
— Давай договоримся теперь, ко мне лучше на «ты». Взглянешь, что я тебе привезла? — потом она весело посмотрела на Брианну. — На твою долю тоже хватит.
Бри робко приблизилась. Разумеется, она знала по портретам и рассказам, кто перед ней: бывшая магистр Ордена, а теперь та, от которой зависело почти все финансирование их школы. Такие знакомства можно было бы считать большой удачей, а Брианна очень хотела вырваться из мира изгоев в мир Ордена.
Белинда перетряхнула несколько пакетов.
— Тут что-то из одежды, немного косметики... — на этих словах Элли решила, то отдаст все Брианне или хоть кому еще, красилась она по минимуму, — какие-то мелочи для женской красоты и разнообразного охмурения... — Белинда подмигнула умело накрашенным глазом.
Вообще, как Элли уже успела понять, родственница знала толк в нарядах и красоте — на ней был изящный брючный костюм, черный, но с белой рубашкой, и полусапожки на шнуровке. Выглядела старушка стильно и моложаво.
И тут одна мысль разрушила всю зарождающуюся идиллию.
— Подождите, значит я вам... тебе никто? — спросила Элли прямо.
Белинда воззрилась на нее, выражая крайнюю степень изумления:
— С чего ты это взяла?
— Но я... мне сказали... я узнала... — Элли тушевалась перед этой бурной и громкой женщиной, — что я полуфэйри.
На лице Белинды промелькнуло что-то трудноуловимое:
— Ты знаешь, — произнесла она, — наконец-то!
Особой радости, однако, в голосе не прозвучало. Он был... усталым, что ли?
— Почему мне никто не сказал? — Элли тешилась надеждой, что в День Воплощения может покачать права, тем более повод был серьезный.
— Зарок, — таинственно ответила Белинда. — Проклятие, если хочешь.
— Это из-за Короля?
— Да! — после небольшой паузы ответила Белинда. — Скорее всего, это так.
— Мне сказали, что он хочет... — Элли вздрогнула, подбирая не совсем страшные слова, — ... моей смерти.
— Это так, — подтвердила Белинда. Это не секрет. Любой светлый хочет гибели Неблагого Двора, и даже полукровок. Как и темные, по отношению к ним.
«А я хочу Королю смерти? — подумала Элли. — Вроде, нет. А как умирают бессмертные? А я?»
Она сидела на своей кровати в окружении красочных пакетов, но совершенно не ощущала праздничного настроения. Воспоминание о правителе светлых фэйри были некстати.
— Таковы правила игры, — пояснила Белинда. — Ты все должна была узнать сама. Тебе могли подсказать, но не рассказывать напрямую. Иначе... проговорившегося ждала страшная кара. Расскажи, что ты успела понять?
Элли посмотрела на «бабушку», уже догадываясь еще кое о чем.
— То есть... все знали... и просто молчали?!
— Далеко не все... Но примерно так, да, — согласилась Белинда. — Тебе-то самой кто сказал?
— Один... человек... — почти шепотом ответила Элинор.
— И где он теперь?
Элли опустила голову.
— Он... за Вуалью. И не вернется. Это проклятие, получается?
Она посмотрела на старушку. Белинда кивнула.
— Значит, вы... ты мне... кто? — путано спросила девушка.
Белинда насмешливо фыркнула.
— Бабушка, очень даже родная, — весело пояснила она.
Элли вновь почувствовала недоумение:
— А как тогда?.. Чья я все-таки дочь?
Брианна сидела в кресле на своей половине комнаты и только переводила взгляд с одной О'Ши на другую, храня молчание и внутренне ужасаясь, что присутствует буквально при историческом событии.