Рианнон Илларионова – Школа Хизер Блоссом. Часть 2 (страница 24)
Обычная жизнерадостность постепенно возвращалась к нему
— Это кто здесь? — воскликнул Тень. — С тобой пришел или соглядатай?
— Со мной, — признал пак, и из тени вышла маленькая черная кошка
«Я слушала, — призналась Геката. — И поняла. Я помогу».
— Действительно? — пак смотрел на кошку немного недоверчиво. — Ты разве сможешь?
«Вам же могу, — оскорбилась Геката. — Или думаете, что я с вами словами разговариваю? Ту девочку я помню. Она не хозяюшка, но тоже хорошая».
Кошка отрывисто замяукала и снова перешла на мысленную речь:
«Видите же разницу? Образы я посылаю. Может, и другие смогу. Только объясните понятней, я ведь зверюшка», — кошка хитро блеснула глазами и распушила хвост.
Она подбежала к Робину и ткнула его лбом в ладонь.
«Отнеси-как меня домой, а по дороге поговорим».
Робин повернулся ликующим лицом к Тени:
— Может, и правда?
Тень недоверчиво глянул на кружащую вокруг ног пака кошку.
— Смотрите, осторожней Беды не наделайте. Я тоже мыслью пораскину, что придумать можно.
Грэм тяжело метался на постели, переворачивался с боку на бок, путая длинные волосы. Искал прохлады, прижимаясь щекой к подушке, но густая духота уже надвигающегося лета покрывала тело испариной. Но не было ли то иллюзией, ведь на соседней кровати спокойно слал Доминик, и совсем не страдал от жары? Грэма же жгло пламя.
Будто сама кровь кипела в венах. А смутно знакомый, мягкий и приятный голос разговаривает с ним, только усиливая ужас и бессилие:
Грэм не понимает и половины смутно разобранных слов, но веки жжет то ли огнем, то ли непролитыми слезами. Какая-то часть его готова сражаться, но с кем? Какая-то готова униженно просить пощады, для себя ли?
За зажмуренными веками медленно проявляется смутный образ мужчины в серебристо-белом одеянии. Длинные волосы его почти сливаются с тканью, кожа бела, словно лепестки лилий, единственный яркий цвет — это глаза, салатовые, невозможные для человека. Нежно-розовые, как у девушки, губы улыбаются пленительно, но от этого еще страшнее.
Грэм ответил бы, но и сам не знает. У него нет ни амулетов, ни древнего дара. Он человек, человек. Слово бьется в разгоряченном мозгу, словно оправдание. Если бы не сон, он бы уже кричал его.
Грэм не понимает, о чем говорит голос, не понимает даже, в чем заключается его сопротивление, а из смертельно пересохшего горла не может вырваться ни звука. Он безнадежно глотает слюну — тщетно.
«Я больше не могу, — появляется первая четко оформленная мысль. — Это должно закончится. Это все неправда».
Ничего не заканчивается. Кажется наступает новый виток пыток. Мужчина, так похожий на Светлейшего Короля Благого Двора, берет его за руку, мягко и невесомо и уводит прочь. Грэм даже во сне пытается сопротивляться, и не может.
Теперь вокруг лес. Юноша озирается, не в силах понять в сновидении он еще или уже похищен древней силой? Себя Грэм почти не видит и не осознает, будто растворился в магическом тумане, а Король напротив становится зрим и осязаем. Тонкие пальцы фэйрийского правителя нежно гладят его по щеке, губам, лбу… хочется отстраниться с брезгливостью, но рука Короля так восхитительно прохладна. Грэм и не понимает, что сильнее прижимается к ней сам.
Король приглаживает его темные волосы. Они, еще недавно влажные от пота и спутанные, становятся шелковистыми и гладкими, и уводит за собой в гущу тумана. Часть разума Грэма стремится назад, в мир смертных, но все же он послушно идет следом за Королем.
Правитель с интересом посматривает на него, будто ожидая чего-то, но пока молчит. А Грэм понимает, что сейчас любые вопросы и просьбы окажутся неуместны, и нужно просто подождать, когда все кончится само. Ведь это всего лишь сон, не так ли?
Дворец появляется посреди леса внезапно. Вырастает из небытия, или они сами. Король и юноша, переносятся к нему. Становится прохладней. Жар в крови больше не мучителен, он уходит вглубь, перестает сжигать кожу, а только горячит изнутри. Грэм глубоко вздыхает и пытается осмотреться.
Как и в обычном сне все вокруг преломляется и искажается образы возникают и тают, превращаясь во что-то совершенно иное, но фэйрийский Король рядом остается неизменным. Грэму не хочется встречаться с ним глазами, но приходится. Юноша только надеется, что взгляд его достаточно решителен.
«Я не поддамся, — думает он, не до конца понимая, чему именно должен сопротивляться. — Я не выполню его приказы. Я уже победил его, и он ушел».
Он не замечает, как входит во дворец, и обнаруживает себя уже в тронном зале, с хрустальными прозрачными стенами, за которыми высится сплошной лес, зеленый и яркий, каких не бывает в смертном мире. Король сидит перед ним на высоком троне и, кажется, ловит глазами его взгляд, но Грэм упрямо и хмуро смотрит в сторону. Король тянет к себе магнитом, чарует и гипнотизирует. Юноша скользит глазами по ступеням трона, по одежде правителя, по его рукам... и смотрит прямо в глаза. Король улыбается, будто получил, что хотел.
Грэм сжимает зубы до желваков, понимая, что Король дразнит его. И все меньшего верит, что происходящее всего лишь сон. Фэйри поднимается и сходит по ступеням трона, одеяние стелется за ним, и кажется, что Король плывет по воздуху. Магия это или сновидение — зрелище завораживает, и Грэм вновь теряет связь с реальностью.
Он приходит в себя на ступенях трона у ног Короля. Порывается вскочить, до чего мерзко чувствовать себя слугой или того хуже, и не может шевельнуться. Внутри снова разгорается пламя. Король с интересом наблюдает за его гримасами.
— Что ты сделал со мной? — Грэму хочется говорить гневно и гордо, но сам он едва слышит свой шепот. — Это твоя благодарность за спасение?
Король в который раз улыбается ему.
Грэм упрямо молчит. Надежда, что все происходящее — просто сон, гаснет с каждой секундой. А голос Короля, бархатистый и чарующий, становится совсем гипнотическим:
Сокровища… это звучит заманчиво, но в мозгу Грэма огромной птицей бьется одно лишь слово — опасность! Стоит только дать слабину, чуть склонить голову перед бессмертным, и произойдет непоправимое. Неизвестно откуда, но Грэм знает это.
Король тоже знает. Он нетерпеливо взмахивает рукой. Широкое одеяние на мгновение застилает Грэму глаза, а в следующую секунду из тронного зала он переносится на балкон дворца. И неизменно рядом проклятый фэйрийский Король.
— Я не должен был помогать тебе! — хочется быть яростным, но свой голос юноша слышит жалким и виноватым.
Грэм против воли осматривается. Лес отодвинулся дальше, и теперь юноша ясно видит туманную границу между миром людей и бессмертных. А внизу простирается цветочный сад, наполненный ароматами и пением незримых птиц. Против воли Грэм глубоко и расслабленно вдыхает.
«Мне нравится», — думает он, и мысль почти не вызывает ужаса.
Он вздрагивает. Голову тут же наполняет зудящий звук, постепенно превращающийся в нудный визг
— Нет! — кричит юноша.
Король лишь вздыхает.
«Все же, сон! — с ликованием думает Грэм. — Это скоро закончится. Я приказал ему уйти, и он обещал. А это... это я выдержу».
Король берет его за руку, больно и крепко. Грэм рвется в сторону, но это только заставляет его потерять пол под ногами. Он ожидает падения, но переносится в новое место в очередной раз. Теперь вокруг совсем мрачная чаща.
Юноша ступает вперед в почти полной темноте, наощупь, сам не понимая, зачем должен идти. Пробирается через бурелом, невозможный в этой Волшебной стране бессмертных, стремясь выйти на простор и свет.
Впереди действительно становится чуть ярче, но это не солнце, а скорее огонь. Точно кто-то зажег костер в ночи. Короля рядом нет, но его голос продолжает звучать в голове юноши:
Грэм выходит на пламя. Перед ним большая круглая поляна, освещенная не костром, а сияющими каплями огня. Они осыпают деревья вместо листьев, висят прямо в воздухе, и юноша снова чувствует под кожей разгорающийся жар.