Риана Тьюмени – Отражение эха (страница 3)

— Здравствуй. — обратилась Лобо к Джеку.

— Объективно, взаимно.

— Как тебя называть?

— Объективно, Джек или Д'Шье.

— А не объективно?

— К счастью или к сожалению, я являюсь антисубъективистом. — Джек говорил с паузами после каждого «объективно» и смотря не на собеседника, а на небо, бегая по волнам облаков. — А тебя, объективно, как называть?

— Знаешь, я не очень хорошо понимаю объективное мышление, поэтому называй, как считаешь нужным от имени Беллатрикс, фамилии Лобо и отчества Леопольдовна.

— Как говорил мудрец Шеллон: «Не хочешь быть рабом Дьявола — называй вещи своими именами» — произнёс Д'Шье.

— Беллатрикс! — окликнула Луна. — Пойдём, покажу дом. Благо, для этого держать зрительный контакт.

Дом был большой, из глины и песка. Пол не скрипел, но и ковров не было. Девушки подошли к чему-то наподобие дверного проёма.

— Это моя комната. — произнесла Луна.

Помещение было просторным, стёкла в нём были самыми ровными в доме. Кровать здесь — возвышение, покрытое соломой и тканью. На стенах был нарисован речной пейзаж, а на потолке — небо. Стоит упомянуть, что сам потолок был скруглённым

Рядом с а-ля кроватью громоздился стол с параметрами полтора метра в длину, метр в ширину и столько же в высоту. На нём лежали бумага, краски, кисти, грифель, уголь, наброски, планы местности, в стопку сложенные картины; а под столом аккуратно стояли банки с маслом, мёдом, пигментами, песком, известью, мелом и обработанной глиной. Сверху в метре от стола располагалась сплошная полка в полкомнаты. На ней стояли вазы, тарелки, бюсты, скульптуры и натюрморты, каждую четверть метра были подсвечники. Возле окна же висела завеса.

— А что под ней? — спросила Лобо, указывая на ткань.

— Там Осколок осязания. Именно сквозь него я к тебе попала… И, наверное, придётся убрать занавеску на всякий случай. Кстати говоря, с его помощью ты сможешь потрогать что-то из своего мира или то, что отражают другие три Осколка.

Следующей комнатой, которую Д'Шье показала Беллатрикс была кладовка. Луна нарисовала в воздухе светящийся круг. В кладовой, до этого кромешно тёмной, стало видно заготовки, стога соломы, вяленую рыбу, молоко, банные веники, колбасу, сушёные травы, приправы в мешочках, корнеплоды, пустые банки, крупу и банку с универсальным противоядием.

Трикс, не оборачиваясь, почувствовала дыхание проводницы, заметив его тяжесть… Надсадиться или скинуть килограммы от такого не получится, но…

— Что с тобой? — уточнила Белл.

— Всё в порядке. У меня клаустрофобия. Это нормально для меня.

— А… по-русски, то есть, по-нормальному можно? — попросила Лобо.

— Боязнь замкнутых пространств. — пояснила Луна.

Дальше девушки прошли в библиотеку. Была она очень скудной, как заметила одна из них:

— Почему так мало книг и свитков? — недоумевающе проговорила землянка.

— Остальные Феликс забрал. Говорит: «Выход из лаборатории сбивает с ритма исследования.

Действительно, в библиотеке не было ни одной книги, связанной с естественными науками… Зато были по философии и мировой художественной культуре: «Кто я есть для миров? Самопознание», «Грехи и как с ними бороться», «Как не поддаться искушению», «Мысли в слух. Цитаты Шеллона», «Метафоры Света и Мрака», «Ясновидение/-/Шизофрения», «Мудрость сквозь века», «Учения Иисуса Христа», «Учения Будды», «Учения Мухаммада», «Пророчества миров», «Цвет как инструмент для восприятия», «Сто „не“», «Искусство до Пути нахождения», «Фольклор и изображение», «Безграничные грани» и «Мир, перенесённый кистью на поверхность». Здесь витражи были по серединам стен и на потолке.

— Если что, ходи где угодно по моей лаборатории и комнате. Всë можно смотреть, главное — ничего не трогай и не переставляй. — проинспектировал Фел.

— Что это за карта? — спросила Беллатрикс, указывая на заинтересовавший её настенный объект.

— Это карта нашей планеты — Энланда. Мы в Руссе… — Шерр-Лакке обвëл большую часть Евразии, -… это Джунго, — он показал Азию без Русса, — а это Испан, Роум и Грэк, он же, всмысле, последний — Элладион. Это Афреза. Это Норфьерика… и Зютъерика. Это Арктерьида. Это Бритт, а это Сканд. Там находится замок Герца Вольтовечкина.

— Да, Луна рассказывала… Но он постоянно мигрирует.

— Да. И он ещё опаснее Дьявола, у него есть душа и утверждённое тело, а ещё Осколок вкуса. Душа, конечно, пренадлежит мраку… Всё бы ничего, но на его руках нет крови, и лишить его последней части Света мы не можем.

— Он не убивал? Он же черть!

— Вот именно, что чёрт, а не павшая душа. Он подговаривает, шантажирует, знает все страхи, желания… Может появляться во сне, в теле под видом путника. Он и дух, и волк, и обычный, и сверхъестественный. А через Осколок Герц может навредить каждому, кто отражается в другом.

— Блин корявый. Рада, Арес, мама, папа, баба, дед! — вырвалось у Белл по-русски.

— Кто?

— Моя семья. Они в огромной опасности!

— Все в огромной опасности.

— Я знаю. Но они постоянно рядом с этим прокля́тым Осколком!

— Жалеешь, что покинула дом.

— Немного. — сбавила темп беспокойства Лобо. — А тебе этот дом покидать не жалко будет?

— Начнём с того, что это не дом, а сворачиваемый с помощью заклинания балаганчик.

Надеясь, что увидит это, Белл кивнула:

— Понятно.

Глава 6

После знакомства с домом-норой-балаганчиком Беллатрикс села в своей комнате и посмотрела на голые кирпичного цвета стены, незакрытый пол, незавешаные окна. В помещении было пусто. «Нужно будет спросить, где взять нити для вязания занавесок» подумала девушка и начала прикидывать, как будет обставлять комнату.

Лобо посмотрела в потолок. Лучи выдавали каждую неровность, от ошмётка травы до отпечатка когтистой лапы. Без сомнения, создатель этого дома, коим был, скорее всего, Фел Шерр-Лакке, хотел сделать помещение максимально ровным, но каким образом он бы мог это совершить… хотя он создал бесконечную ручку без магии. Ничего придумывать нет смысла, если это забудешь. Должен быть порядок, если не во всём доме, то хотя бы в одной, твоей, комнате. Мебель тяжёлая, и Белл знала, что никогда не попросит её передвинуть, даже в том случае, что к кровати придётся перелезать через шкаф, а к письменному столу карабкаться по окну.

Сёстры часто задумывались, почему живут они как обычные ремесленники, но видимо, таков был путь. Бесконечно вежливой могли назвать любую нацию от китайцев до англичан, но на деле оказывалось, что благодарят и стыдятся лишь по-настоящему добрые люди, которых, уж точно в половине случаев изрядно потрепала жизнь.

Трикс подтянула ногу к себе и задумалась, у кого бы попросить бумагу и перо. Перьев здесь, вероятно не держат, но что-нибудь для письма обязано быть. У Луны Беллатрикс заметила только кисти, у Джека, по видимому, была лишь одна ручка, остаётся Феликс. «Надеюсь, он не занят…» − Лобо поднялась и пошла в сторону кабинета Шерр-Лакке.

Пол постукивал под каблуками Беллатрикс, что не давало переменить решение о походе к лаборатории. У внимательного лиса бы возникли вопросы относительно того, зачем она туда шла и сегодня или через пару часов пришлось бы докладывать, что и зачем и в каком количестве нужно было.

***

За поворотом появилась повозка. Тёмно−бурый с идеально гладкими шерстью, гривой и хвостом, конь стучал новыми подковами по каменной дороге. В чугунной повозке с мягкой льняной обивкой ехала женщина пятидесяти лет и мужчина на пару лет старше. Светло−рыжие блестящие волосы женщины были собраны в пучок лакированной деревянной заколкой с тонкой резьбой, на ней было чистое традиционное красное платье с мелкими узорами и орнаментом. У мужчины борода была ровно подстрижена, а стальные, почти чёрные волосы обрамляли плешь, как лавровый венок.

Лошадь шла бодро и меньше, чем за минуту оказалась у гладких ворот, которыми было обнесено хозяйство: недавно отремонтированный птичник, добротная конюшня и изба с пристроенной мастерской, от неё чуть поодаль стояла крупная баня, под удлинённой крышей которой складировались берёзовые дрова. Стоит упомянуть, что и ближайшая берёзовая роща принадлежала им, и тем, кто помогал весной садить новые деревья, давали определённый процент дров.

Это были Ярослав и Алёна Ленские.

— Беллочка! — окликнула бабушка, Мы приехали.

Но никто не откликнулся. Алёна вошла в дом, оглянулась, пошла во внучкину комнату. Однако и там не оказалось единственной дочери Аполлинарии и Леопольда Лобо, первой внучки Ленских. На столе был брошен лист бумаги, на котором, видимо, рукой самой Беллатрикс было выведено, что она уходит в другой мир и обещает вернуться, если сможет. На глаза Ленской навернулись слёзы, но до прихода к ней мужа старалась держать лицо.

− Что там? − крикнул Яр.

− Белл сбежала…

− Как?! Куда?

− Сам погляди. − губы женщины дёрнулись.

− Разыграть нас, верно, вздумала!.. Ох. Надо к твоей матери обратиться.

− Поехали, поехали! Если и она не знает, то я не знаю даже, к кому обратиться, не в розыск же подавать…

− У Нарда спросим, если что, как раз завтра обещались приехать. − Ленский открыл ворота.

Глава 7

Лобо почувствовала, что конечности двигаются осознанно, но глаза упорно игнорировали прошествие сна. из-за чего-то ей для полного пробуждения требовался свет прямо в глаза, если же погода этого не могла предоставить, то очень быстро надоедало бездействие одних только глаз.