Ри Мацурова – Пепел тебя найдет (страница 3)
– Думаешь, она бы мне разрешила жить с тобой в одном доме?
Пожимаю плечами и делаю несколько глотков. Может, с алкоголем в крови мне здесь станет более выносимо. И я перестану замечать похотливый взгляд этого незнакомца на себе.
Келли не совершает никаких резких движений. Он кажется уставшим и совершенно спокойным. Так работорговцы и серийные убийцы себя не ведут. Даже самые опытные. Наверное, я всё-таки зря дала волю своей больной фантазии. Наконец самую малость расслабляюсь.
– Смотрю, дела у тебя и правда идут худо. Раз пришлось приехать в эту дыру, чтобы работать кассиром в какой-то вонючей забегаловке и искать самое дешевое жилье. В общем, ты можешь пожить у меня бесплатно, – он осушивает бутылку до дна и ставит её на пол. – Если я получу что-нибудь взамен. Девочка ты очень даже красивая.
Келли наклоняет голову и изучает меня. Внутри всё горит от стыда. Слышу шум крови в ушах. Вот сюда я бежала из дома? Чтобы стать дешевой проституткой, которая спит с мужиками за койко-место? Поверить не могу.
– Джинни, я не настаиваю. Мне просто показалось, что я тебе тоже понравился. Мы могли бы хорошо провести время. Как считаешь?
Келли пододвигается к краю дивана и наклоняется ко мне. Он аккуратно проводит кончиками пальцев по моему колену, выглядывающему из длинных шорт. Я смотрю в его осоловелые небесно-голубые глаза и пытаюсь убедить себя, что это не то же самое, как с Гарретом. Здесь мне дают выбор. Да и Келли выглядит в сто раз лучше. Он бы мог даже стать моим крашем, если бы не жил в Аспенфолле и не водил домой девочек, с которыми познакомился на «Крейгслист».
– Ты слишком долго думаешь над моим предложением.
К черту. Вместо ответа срываюсь с кресла и, сев на пол между его ног, принимаюсь расстегивать ширинку джинс. Не хочу произносить вслух, на что я согласна. Согласна заняться сексом с первым встречным, чтобы сэкономить сорок баксов. Келли не произносит ни слова, лишь внимательно наблюдает, положив руки на спинку дивана. Молния гладко скользит, и я вытаскиваю из штанов затвердевший член. Долго не церемонясь, наклоняюсь к нему, загородив Келли обзор своей головой. Я уже делала это и прежде, пусть и не с незнакомцем. Знаете, чем больше родители запрещают, тем больше хочется их запреты нарушить.
Обхватываю губами горячую кожу, и помогаю себе рукой. Делать горловой я так и не научилась. Провожу языком по всей длине и ускоряю темп. Келли кладет руку мне на волосы, запутываясь в них. Я чувствую, что ему мало. Хочется быстрее и быстрее. Не могу возразить с членом во рту, так что приходится подчиняться. Лишь бы всё поскорее закончилось.
Мне приходится проделать ещё несколько выкрутасов прежде, чем я ощущаю пульсацию. Хватаю стоящую рядом со мной бутылку и сплевываю туда горячую горьковатую жидкость – глотать я её не собираюсь.
– А теперь ответишь, где я буду спать? – спрашиваю я, всё ещё сидя на полу.
Келли глубоко дышит, его лицо сильнее раскраснелось, а на виске вздулась вена.
– Второй этаж, – он делает неровный вдох, – комната слева от лестницы.
Хватаю рюкзак и уже через мгновение хлопаю дверью в свою новую спальню, где на огромной новой кровати лежит в уголке стопка белья. Наконец-то я осталась одна. Ужасно хочется отмыться от грязи после дороги и после этого странного секса. Несмотря на то, что меня к нему не принуждали, чувствую себя использованной. Он даже не поблагодарил. Проституткам, наверное, говорят спасибо после такого. Хотя я так быстро убежала, что Келли и опомниться не успел. Черт. Ложусь в позе эмбриона на голый матрас и обхватываю себя руками. Что я творю?
Глава 3
На самом деле с Гарретом это началось гораздо раньше. Я просто предпочитала ничего не замечать.
Впервые стоило задуматься, что он питает ко мне не только отеческие чувства, когда мы два года назад поехали в Миртл-бич. Он весь извелся, когда увидел меня в желтом бикини, даже заставлял купаться в его футболке, которую сам же на меня и надел. Тогда он впервые коснулся моей груди, как мне казалось случайно. А мама причитала, что ему нельзя быть такой ханжой. Ханжой, а как же.
Он всегда был очень щедрым. Этим и купил когда-то мою мать. И когда я захотела поступать в университет изобразительного искусства изучать фотографию, Гаррет тут же сообщил, что всё мне оплатит. Потом правда передумал в последний момент. Ровно когда закончился прием анкет для государственных студенческих займов. Тогда я поняла, что он подстроил это специально. Он никогда не хотел, чтобы я уезжала учиться в другой штат. Однако его долгоиграющая стратегия дала брешь. Все карты сошлись, кроме одной – я сумасшедшая. И теперь я живу в сраном Аспенфолле с голубоглазым извращенцем, который хочет, чтобы я ему платила аренду натурой.
– Джин, Джин, Джин, – говорит Келли, улыбаясь во весь рот и смотря на дорогу. – Черт возьми, тебя, наверное, и правда назвали в честь того синего чувака из лампы, который исполняет желания. Или, может, в честь сухого джина, потому что я вчера здорово захмелел. А на вид точно девочка, продающая благотворительные печенья.
Я, нахмурившись, смотрю перед собой. За окном проплывает однообразный пейзаж из высохших на солнце деревьев. Жалею, что не прихватила с собой очки из дома, опускаю козырек, и на меня падает черная резинка для волос. Перевожу взгляд на Келли: ему явно нечего ею забирать.
– Слушай, если у тебя всё-таки есть девушка, скажи прямо. Я не хочу быть частью чужой драмы.
– А? – он смотрит на резинку в моих руках. – Да господи, Джин, у меня не было официальной девушки уже очень давно. Я, честно, даже и не вспомню, когда был последний раз. Наверное, кто-то подшутил. Может, девчонка-администратор, которую я подвозил. Так что не волнуйся, никаких драм. Только страстный жгучий грязный…
– Всё, можешь не продолжать. Я поняла.
От разговоров об
Мы уже въехали в город, где рядами выстроились однообразные одноэтажные дома. Солнце палит нещадно. Из-за него все фасады выцвели, отчего окружающее кажется серо-бежевым, потерявшем краски. Да, место, где я выросла, не многим лучше, но всё же не так печально. Но даже из него мне хотелось поскорее вырваться. И у меня почти получилось.
– До встречи, Джинни. Жду с нетерпением вечера.
От одного его взгляда я ощущаю себя совершенно голой. Буркнув что-то себе под нос, выскакиваю из машины, и она тут же уезжает. Вчера в темноте я не успела рассмотреть, на чем ездит Келли. Теперь я вижу, что это – старая «Хонда» с оторванным бампером. Видимо он вплотную занимается накоплениями, раз будучи автомехаником не может починить себе машину.
Я замираю на пороге, чтобы набрать в грудь побольше воздуха. Коленки трясутся от волнения. Это не просто мой первый рабочий день здесь, а, вообще, во всей моей жизни. «Марио-пицца» – типичная маленькая несетевая забегаловка. Место, куда прогресс дойдет ещё не скоро, поэтому на кассе нет никаких табло с готовностью заказа. Со службами доставки они тоже не сотрудничают. Спасибо, что хоть вычислять стоимость приходится не на римских счетах. Но так только лучше. Негде напортачить.
Менеджер выдает мне форму: сиреневую футболку, идиотский фартук с улыбающимся пепперони и замусоленный козырек.
– Что бы ни случилось, не забывай улыбаться. И никуда не торопись, сегодня твой первый день.
Он уже поворачивается, чтобы бросить меня один на один с планшетом и кучей бумажек, но я окликаю его в последний момент:
– А когда приходить за зарплатой?
– Я выдам тебе платежную карту через две недели.
Две, черт возьми, недели. Я думала, что здесь платят в конце дня, и я смогу поскорее свалить от Келли. Но, чувствую, я с ним застряла не меньше, чем на полмесяца. Он так воодушевлен тем, что сможет трахать меня каждый день, что вряд ли теперь согласится брать деньгами. А на мотель мне по-прежнему не хватит.
Клиенты идут одни за другими. Неужели «Марио-пицца» – лучшее место в городе? Хотя вынутая из печи пицца выглядит и правда очень аппетитно. Начинки в ней точно больше, чем в «Домино’с». Ноги гудят с непривычки, а рот сводит от постоянной улыбки. Не прошло даже четырех часов, а уже хочется кричать: «Мама, забери меня отсюда», и броситься к ней на ручки. Но вовремя осекаюсь, вспоминая, что она меня предала.
На следующий день после выпускного мать ворвалась в мою комнату с криками и воплями. Моя голова раскалывалась от ночных слез, но вместо того, чтобы пожалеть меня, она орала: «Как тебе только взбрело это в башку, мелкая потаскуха». Гаррет пошел на опережение, он первый рассказал матери о том, что произошло накануне. И в его версии я пьяная в стельку полезла к нему целоваться и предлагала себя, а он стойко выдержал мой напор. Именно поэтому мне нельзя ехать ни в какие колледжи, если я совершенно не могу себя контролировать. Надо ещё подрасти.
Я так и не смогла её ни в чем переубедить. В подростковом возрасте я стала много врать. А что ещё остается делать, когда тебе всё запрещают? И меня не раз ловили за этим делом. Так я подпортила себе репутацию. Но чтобы врать насчет такого? Никогда. Несколько дней я билась в истерике, пока надежды окончательно не покинула мой разум. Мать мне никогда не поверит. Я собрала вещи и уехала. Уехала туда, где они не станут меня искать.