Ри Гува – Черный Белый (страница 17)

Негласно мы склонялись к тому, что бывший посетитель лесного домика умер и больше не вернется сюда. Такая теория была реальней всего, так как никто из нас не мог придумать, где этот «кто-то» ходил и что делал, если не жил в устроенном для него доме. Такой вариант событий мне очень нравился, и я в него поверила.

Мы жили здесь уже более трех недель. Несмотря на то, что еды хватило бы еще на пару, уже появились разговоры о предстоящем поиске пропитания. Решили, что в первую очередь посетим Чарльтон, так как мама помнила его, как свои пять пальцев.

Мама уверена, что разграбить абсолютно весь город люди не могли. Учитывая, что до образования Сферы, в течение двух лет, людей в Чарльтоне и так было очень мало, то после ее появления стало еще меньше. Когда появились сообщения по всем частотам радио (единственная связь, которая сохранилась на тот период) о том, что всех выживших ждут в новообразовавшемся безопасном городе «Сфера», то все люди стали приходить туда со всех уголков, куда эти сообщения могли долететь. Таким образом, в течение полугода, как рассказала мама, в Сфере собралось шестьсот тысяч человек, которым раздавали еду, одежду, комнаты, и предоставляли работу.

Родителям повезло, что Сфера находилась недалеко от их города Чарльтона, иначе с маленьким ребенком на руках, они вряд ли могли рассчитывать на длительные походы.

– Самое странное во всем этом, – как-то сказала нам мама. – Что Сфера перестала развиваться и расширяться. Когда мы только пришли в нее, нас встречали с огромной радостью. Всем людям обещали замечательное будущее, которое мы все будем строить вместе. Говорилось, что запасов необходимых ресурсов нам хватит на несколько десятков лет, пока мы сможем возобновить работу всех нужных фабрик, заводов, станций и производственных цехов. И когда стена была достроена, то я чувствовала такое воодушевление, что постоянно улыбалась. Мне казалось, что Бог дает нам второй шанс, и мы держимся за него всеми силами. Но потом все перестало меняться… В какой-то момент основатели Сферы перестали показываться на людях, перестали говорить о великолепном будущем, о восстановлении заводов. Они даже сократили охрану стены и изменили суть патрулирования. Изначально патрули следили за проникновениями мутантов внутрь Сферы. Потом же патруль стал следить за установленным комендантским часом и наказывать людей, которые нарушают его. А после, появился отдел безопасности, который на самом деле был «отделом наказания», как прозвал его Майкл. Они не защищали людей. Они следили за строгим соблюдением всех законов, которые придумывались каждый день. А позже появились лицензии. По ним можно было получать одежду, еду и лекарства. Но вся ирония была в том, что лицензия на год стоила невероятных денег. До смерти вашего папы мы покупали одну лицензию на четверых, и она стоила его годового заработка. После его смерти я не могла купить ее, как и девяносто процентов жителей. – рассказала мама.

Мы с Дэйтоном не знали таких нюансов и историю Сферы. Я помнила свою жизнь в ней уже со всеми придуманными правилами и безопасниками. И лицензию, как я помню, мы использовали нечасто, так как папа не хотел привлекать много внимания. Когда безопасники фиксировали частое использования лицензии, они могли наложить штрафы, чтобы люди не думали, что с лицензией им позволено все. Лицензию покупали для крайних случаев, как болезни, но за все года, когда она у нас была, никто ни разу не заболел чем-то серьезнее насморка – закон подлости во всей красе.

Было ощущение, что Сфера быстро сдалась в попытке восстановить былую жизнь, и резко поделилась на неприлично богатых и ужасающе бедных (как мы). Я почти уверена, что основателям и управленцам в итоге пришла идея поработить труд в свое удовольствие.

Из маминого рассказа стало очевидно, что у выживших людей было немного выбора: либо работать в Сфере за гроши, но в защите от мутантов, либо идти за стену (чему безопасники особо и не мешали) и выживать собственными силами. И от безысходности люди привыкли быть рабами… как в далеком прошлом.

Лесной домик. Мне нравилось здесь жить – я привыкла относиться к этому месту как к своему дому, родному дому.

Мама сказала, что когда поедем в город, то обязательно прихватим какие-нибудь картины оттуда и всякие красивые вещи. Она считала, что это втолкнет больше уюта в наш дом. Наш дом! Мне нравилось, как это звучало.

И вот наметилась наша первая вылазка, из-за которой мы были взволнованы, но это было приятное волнение. Я хотела поехать в город. Тем более, пока мы находимся в машине, мы в относительной безопасности.

Мама с Дэйтоном, конечно же, уже разработали целый список дел и алгоритмов действий, которых следует придерживаться во время поездки в город. Сначала мы проверим отдельно стоящие магазины и дома – в многоквартирные здания соваться не будем. Во-вторых, машина должна стоять как можно ближе ко входу, и один из нас всегда сидит в машине и следит за подходами – двое идут искать полезные вещи, и они же берут с собой пистолет.

Для первого раза мы решили, что Дэйтон останется в машине, а мы с мамой пойдем искать еду и вещи. Таким образом, и в машине будет сильный человек, и я не натворю глупостей и не замру, как статуя, в опасной ситуации, так как мама будет рядом. Меня это даже не обидело: они были абсолютно правы.

День вылазки настал, и выйдя на улицу, мы направились в сторону машины. Закрыв переднюю дверь изнутри, Дэйтон устроил на заднюю какой-то хитрый замок. Смысл его был в том, что с улицы дверь можно было открыть, только потянув за едва заметный провод, проведенный через щель в окне. И если в наше отсутствие кто-то решит зайти в дом, то ему придется выбивать дверь – что мы сразу обнаружим по прибытию. Замаскированные стекла мы тоже убрали, но вернем их на места, когда вернемся.

До машины было идти минут десять в восточном направлении. Дружно шагая по хрустящей листве – каждый по-прежнему со своим оружием – все мы чувствовали себя воодушевленно. Даже воспоминания о прошлой встрече с мутантом не тревожили мою душу.

Определенно точно, я чувствовала себя уверенней, потому что мы много тренировались с Дэйтоном – мы дрались на палках, и у меня неплохо получалось… для девчонки, как сказал брат. В любом случае, я ощущала себя иначе.

– Эй, мне нужно в кустики. Подождите меня. – сказал Дэйтон, отходя в сторону, вероятно, чтобы справить свою маленькую нужду.

– Только недалеко! Чтобы я видела твою спину! – остановившись, приказала мама.

– Есть, босс!

Мы ждали в умиротворяющем шелесте листьев, пока Дэйтон не начал присвистывать себе под нос, пока писал. Мы с мамой ради приличия улыбались друг другу: брат забавно фальшивил, а мы делали вид, что у нас с ней прекрасные взаимоотношения.

– Я все. Можем идти дальше. – сказал он, поравнявшись со мной.

– Чудненько! – мама пошла вперед.

– Стоять на месте! – выкрикнул кто-то справа.

Мы замерли, как монументы, в таком же порядке как шли. Меня пригвоздило к земле, и в ушах стали отбиваться удары собственного сердца. Боясь повернуть голову, я просто шарила глазами в разные стороны, но никого не видела. Заметила только, как стоящая впереди мама очень медленно ведет руку к пистолету за поясом.

– Не стоит, мисс! – выкрикнул голос справа. – Вы двое! Бросьте трубу и палку!

Ощущение было, что весь воздух выкачали из леса, и теперь я не могла вздохнуть. Рука разжалась, и палка с мягким шуршанием упала в траву. Дэйтон выбросил трубу.

– На колени и руки за голову! Все трое! Медленно! И без лишнего геройства! – приказал голос, владельца которого я все еще не видела. Даже если их несколько, этот главный, скорее всего.

Мы сделали, как он сказал: встали на колени и завели руки за голову. Кажется, я слышала стук сердца Дэйтона, как звонкий барабан, и его напряжение витало в воздухе. Мама, которая стояла спиной к нам, тоже опустилась вниз и смотрела вправо. Видимо, туда, где находился обладатель голоса.

Сразу стало понятно, что их несколько – трое или больше – потому что с нескольких сторон послышались звуки шагов по траве: кто-то приближался сзади, кто-то слева, и еще кто-то справа.

Повернувшись влево, я увидела не совсем такого человека, как можно было ожидать. Я представляла устрашающих неотесанных бродяг или головорезов, у каких мы угнали машину, а перед нами стоял парень не больше двадцати пяти лет. Короткие темные волосы, правильные и пугающе спокойные черты лица, и прямая естественная осанка. Его одежда была тоже простой: темно-зеленая футболка, поверх легкая черная куртка, обычные джинсы. А в руке автомат, направленный на маму.

У меня затряслись руки от ужаса: такую картину я и представить не могла, не то чтобы как-то морально подготовиться к ней.

Вдохнув поглубже, я посмотрела направо, откуда как раз слышался единственный разговаривающий голос. Его обладатель подошел вплотную к маме, которая даже не шелохнулась за все это время.

Это был высокий парень с короткими светло-русыми волосами. Он тоже был молодой, но очевидно старше первого, и выглядел намного опаснее. Его одежда была вся черная: майка с коротким рукавом и джинсы. Там, где заканчивались рукава майки, начинались татуировки: ими была покрыта полностью одна рука до запястья, и немного на второй руке и шее. Такой контраст черных вещей и светлых волос создавали впечатление, что сам ангел смерти предстал перед мамой. В руке у него, конечно, был пистолет, но дулом вниз. Хотя даже если бы его не было, по всему его образу и манерам двигаться было предельно ясно, что этот парень очень опасен, и не стоит пытать удачу. Ледяное хладнокровие светилось в его глазах вместо зрачков.