Ри Гува – Черный Белый (страница 16)

Научив нас управляться с машиной, мама позволила по очереди поездить назад-вперед перед домом. Кстати, вождение автомобиля оказалось не таким уж сложным занятием.

Дэйтон реагировал на все спокойно и с присущей ему иронией. Выглядел он отлично: глаза стали чистыми и ясными, кожа вернула свой смуглый здоровый оттенок, улыбка стала шире, а шутки смешнее. Кашель еще не исчез, но стал явлением редким и слабым, а брат чувствовал себя здоровым.

Переделывая дом под мамины стандарты, я поражалась, сколько брат может работать без перерыва на отдых. Он был действительно очень сильный и изобретательный: зачастую предлагал разные идеи, которые мама почти сразу одобряла. Например, Дэйтон предложил не выбивать стекла на втором этаже, чтобы заколотить их досками (мы обоюдно согласились, что все окна надо закрыть деревом), а аккуратно их вынуть из рамы и разложить перед крыльцом и входными дверьми.

Мы так и сделали: разложили стекла перед крыльцом и за домом, и несколько положили в случайном порядке около машины, замаскировав их, чтобы они были вовсе не заметны. Если кто-то незнающий наступит на стекло, то оно громко треснет, чем подаст нам сигнал о появлении нежеланных гостей, даже находясь в доме без окон.

Конечно, мы долго проверяли себя на память, аккуратно ступая в потенциально «застекленных» местах – никому из нас не хотелось самому случайно напороться на них. Но вскоре, мы настолько привыкли, что ходили между незаметными ловушками вполне непринужденно. Мама была в абсолютном восторге!

Я не принимала особо важного участия в импровизациях по выживанию и укреплению нашего «замка». В основном, выполняя то, что мне велели брат или мама, я даже не спрашивала «зачем» или «что из этого должно выйти». Я просто следовала пошаговым инструкциям, а уже после понимала, зачем я это делала.

Все мои мысли были направлены на первого в моей жизни мутанта: его глаза, зубы, руки, клоки мяса и кожи. Ночью я вскакивала от ужаса – мне снилось это лицо… и глаза. Во сне я даже смотреть в них не могла: они поглощали душу. Невозможно было поверить, что эти твари когда-то были людьми. Легче было думать, что это другая раса существ, которая намерена нас истребить.

Одной ночью мне приснился Дэйтон с такими глазами. Именно он стоял на верхней ступеньке с остатками выбитого стекла в руках и звериным оскалом. Проснувшись в холодном поту, я поняла, что даже думать не могу о том, что мама или Дэйтон могут стать такими. Металлический привкус во рту подсказал, что от ужаса я прокусила губу до крови.

Мама сказала, что зараженные люди мутировали со дня, когда она в последний раз их видела, то есть двадцать лет назад. Но для нее это не было удивительно, потому что она уже видела начало этой эволюции.

Изначально мутанты были похожи на людей, и их называли просто зараженными. Они не отличались быстротой, силой или разумом – просто бродили и кидались на все, что шевелилось. Кроме того, раны на их телах, полученные ужасающими способами, не заживали, не затягивались. Потом родители начали замечать, что зараженные менялись: они перестали кидаться на все подряд, могли очень долго высиживать жертву, бегать стали быстрее, и проявляли намного больше силы, чем прежде. Уже после, стало понятно, что и раны затягивались, делая зараженных выносливее.

А этот новый мутант превосходил все мамины опасения: он эволюционировал до кошмарно опасного хищника. Было понятно, что теперь они умнее и обладают чутьем охотника. Кроме того, все изменения его тела подсказывали, что природа мутанта пыталась адаптировать его под любую угрозу. Об их скорости и силе можно было только догадываться, но если эта тварь вскарабкалась по стене дома и разбила окно, то удача была не на стороне человечества. Единственное, в чем мы пытались утешиться, что их бродит намного меньше, чем двадцать лет назад. Иначе, вопрос времени, сколько мы протянем.

Несмотря на достаточное количество еды и воды, мы все же старались не тратить слишком много. Ели по два контейнера вместо трех за раз. Каждый пил по одной бутылке воды в день. И одну тратил на мытье тела – это был приказ мамы. Таким образом, мы были достаточно чистыми и сытыми, чтобы не казаться лесными дикарями. Я даже раз в четыре дня мыла голову.

В ограничения также входило – не выходить из дома по одному в любое время суток. По физиологическим нуждам мы ходили на улицу, и только по двое. Также обязательно надо было каждый раз закрывать входные двери изнутри, подперев комодом. Двери между комнатами мы решили оставить полностью открытыми. Это было предложение брата, и он объяснил его так: «Если все двери будут закрыты, звукоизоляция слишком высокая, да еще и с заколоченными окнами. А если мы ждем незваных посетителей, то лучше полагаться на слух!» Мы с мамой согласились, хотя она долго упиралась. Одно из их правил двадцатилетней давности было – закрытие всех дверей во всех комнатах. Ей было нелегко принять поправки в устоявшемся образе выживания.

Пока мы делали те или иные ловушки, укрепления или удобства, я побывала во всех комнатах и уголках этого дома. Мебели было немного, практически не было декоративных предметов: все имело прямое назначение. Разве, что детская осталась нетронута. А в остальных комнатах на втором этаже было так же, как и на первом.

В одной комнате, которая находилась слева от лестницы, прямо над кухней, была одна широкая кровать. На ней спокойно могли спать трое. Еще там был невысокий шкаф, в котором мама и нашла вещи, не принадлежащие отцу. Больше там ничего не было. В комнате, которая была прямо напротив лестницы, на двери которой я увидела отпечаток кровавой ладони, было что-то типа второй гостевой. Там была еще кровать, не такая широкая как в левой спальне, но тоже достаточно просторная для двух человек. Больше ничего в ней не было. Между двумя этими комнатами была еще одна, намного меньше по размерам, и с матрасом, которого точно раньше не было в этом доме.

Также на первом этаже около лестницы была еще комнатка, но она была абсолютно пуста и с дырками в полу. Мама сказала, что раньше это была ванная комната, но ее обчистили, вытащив абсолютно все: унитаз, раковину и небольшую ванну. Все это было очень странно: из ванной все украли, а детскую не тронули.

Конечно, раньше в доме было намного больше мебели: были картины, ковры, вазы и всякие красивые вещи, были телевизоры и приборы для разных потребностей. Мама все пыталась разгадать эту загадку – куда и зачем все вынесли. В комнатах оставили лишь необходимые для выживания и минимального удобства вещи: то, на чем спать, где сидеть и есть, где хранить еду и несколько вещей. «Даже узорчатые лампочки сняли» – разорялась мама. Мы с Дэйтоном особо не горевали по этому поводу, ведь все здесь напоминало Сферу… только в каждой комнате жила бы отдельная семья, а тут на нас троих – целый дом. Мы с ним не знали, как могло быть по-другому, а, следовательно, нам здесь все нравилось.

Хотя детская комната пробуждала во мне бурю эмоций – такого я прежде не видела. Судя по маминым словам, из детской вынесли только занавески и небольшой столик, который папа на время поставил туда, пока в спальне делали ремонт. Все остальное, как сцена из прошлого, куда было стыдно подглядывать, но очень тянуло.

Сказать, что нам здесь было невероятно комфортно и уютно, было бы неправильным. Мы, без сомнений, привыкли к дому и уже считали его своим, но что-то было все равно не так. Все здесь говорило о том, что кто-то здесь бывал… причем с определенной периодичностью. Следовательно, постоянно озираясь по сторонам и прислушиваясь к любому шороху, мы не могли почувствовать себя в безопасности на сто процентов.

Днем мы иногда выходили на улицу и обходили ближайшие деревья. Мама не прекращала попытки найти следы от машины, которая как-то сюда должна была проезжать. Но единственные следы от колес были нашими, пока мы их не замаскировали.

Машину мы отогнали подальше в лес, чтобы она не светилась рядом с домом – это была идея Дэйтона – и в случае угрозы, если нам пришлось бы убегать из дома, то скрытый джип мог стать спасением.

Воплотив все, что придумали мама с Дэйтоном, мы немного успокоились. Прошло две недели после нападения мутанта, и мы сделали все, чтобы укрепить дом и обезопасить себя.

Жизнь приобрела какую-то насыщенность и смысл, что ли: мы регулярно мылись, чистили одежду, сытно питались. Дэйтон полностью выздоровел… По крайней мере, он перестал кашлять и чувствовал себя отлично, но таблетки продолжал принимать. И никаких существ замечено не было – что не могло не радовать.

Лес жил своей жизнью, и она меня вдохновляла. Я любила выходить с мамой или Дэйтоном на улицу просто так, даже если мне не надо было. Впитывая воздух, запахи и цвета этой незнакомой природы, мне уже было сложно представить, что раньше я обходилась без нее.

Было начало лета, и, кажется, прекрасней поры для леса не существовало. В Сфере жизнь не могла похвастаться таким разнообразием. Там всегда было прохладно, сыро, и мы не вылезали из теплой одежды, а здесь хотелось дышать лесной свежестью и смотреть на солнце.

Не сразу, но я стала чувствовать себя спокойно среди деревьев, хоть и изначально за каждым мне мерещился мутант. Но время шло, и мы втроем привыкли.