Ри Даль – Учебные хлопоты сударыни-попаданки (страница 12)
— Да когда бы это я успела? — поинтересовалась я с равнодушным видом.
— Ты подбросила! — не унималась Голицына. — Ты же и указала! Значит, твоих рук дело!
— Мне духи сказали, — напомнила я. — Нет уж, Варвара Тимофеевна, книжка твоя.
— Не моя!
— А я… Я видела… — проблеяла Мари, и все разом устремили к ней взоры. — Видела, как ты, Варюша, ночью читала что-то…
— То другая книга была!
— А отчего же ночью? — подлила масла в огонь Катенька. — Чего ж скрывалась?
— Не скрывалась! Просто… — Голицына не договорила и залилась горькими слезами.
Никто даже не дёрнулся утешать её. Она рыдала в одиночестве, окружённая осуждающими взглядами. И это уже было само по себе являлось для неё страшным наказанием.
— Девочки, милые, — снова воззвала она, поняв, что слёзы ни на кого не подействовали, — вы ведь не скажете мадам Дюпон? Христом-Богом заклинаю!
— Ты и нас во грех загнать желаешь? — спросила я.
Девицы стали переглядываться. Понятно, что никому грех на душу брать не хотелось.
— Да какой же грех? Только смолчать требуется и всего-то… — проронила Голицына.
— Сокрытие греха — ещё больший грех, — постановила я.
— Змея ты! — воскликнула Варя, тыча в меня пальцем. — Змея настоящая! Дурное против меня замыслила! И врёшь ты всё! Никакого дара у тебя нет!
— Есть у Анечки дар, — робко проронила Настя и поглядела на остальных. — Есть. Я верю, что есть. Потому как переменилась она. Да разве вы сами не видите? Анечка наша совсем другая теперь. Стало быть, открылся ей дар…
На это некоторые гимназистки закивали, а Голицына опять пустилась в слёзы.
— Что же мне делать, девочки?.. Что же делать?..
И тут я решила немного сжалиться:
— Ну, грех ведь и отмолить можно…
— Я отмолю! — тотчас воспылала энтузиазмом Варюша. — Отмолю, клянусь! Поутру же Богоматери-заступнице свечи поставлю! На коленях прощения молить у неё стану!
— Свечи — это хорошо, — рассудила я. — И молитвы тоже. Только негодные деяния нужно отмаливать благими деяниями.
— Всем нищим у церкви завтра же подам по медяку! По три медяка!
— Варюша, — я подошла к ней и положила ладонь на плечо, — неимущим помогать надобно, и деньгами, и делами. И мне тоже помоги.
— Тебе? — она слегка отшатнулась, но я не дала ей далеко отойти.
— Мне, я ведь тоже нынче нуждаюсь. Как вы все знаете, из Института исключили меня. И на первое время мне нужна помощь. А чтобы помочь мне, нужна одна небольшая услуга. Ты, Варюша, можешь поспособствовать. Тогда, полагаю, никто спорить не станет, что грех твой уплачен. Тогда и мадам Дюпон не станет нужды сообщать, и мадам Барятинской тоже, — я выразительно глянула на всех присутствующих.
Как и было рассчитано, девочки согласились с моим предложением. «Стучать» на одноклассницу на самом деле никому не хотелось. Всем хотелось поскорее забыть об инциденте, но так, чтобы и на свою душу греха не брать.
— Что же требуется сделать? — окончательно сломалась Голицына. — Говори же. Сделаю, как скажешь.
Это ли не победа? Небольшая, но всё же значимая…
Глава 18
Спустя два дня я стояла у порога своего теперь уже бывшего Института благородных девиц с саквояжем в руках и рекомендательной бумагой за подписью самой мадам Барятинской в потайном кармашке моего багажа. Также в этом документе числились рекомендации Лидии Матвеевны Ковалёвой и мадам Эмили Дюпон. Но, конечно, лестные отзывы начальницы столь уважаемого заведения играли ключевую роль — с такими напутствиями я вполне могла рассчитывать на приличную должность, даже без диплома о законченном обучении.
Признаться, мне было нелегко покидать стены своей альма-матер. Фактически я тут никогда не училась, но в своей будущей-прошлой жизни провела много лет, преподавая совсем другим людям, которые к этому моменту даже ещё не родились. Странное чувство… Будто прощаешься с чем-то очень важным, значимым, даже родным. А ведь так и было.
— Анечка, в добрый путь, — улыбалась сквозь слёзы моя единственная подруга Настя. — Ты хоть изредка письмецо пришли…
— Да-да, Анечка, — подхватила Лидия Матвеевна, — непременно пиши — как устроилась, как поживаешь…
Они ещё много говорили наперебой. Мари, Лиза, Лена и другие гимназистки тоже вставляли словцо. Даже Катя была со мной мила. А Варя лишь буркнула на прощание: «Удачи», но что-то мне подсказывало, что никакой удачи она на самом деле мне не желает.
Ну, и ладно, без её пожеланий обойдусь. Всё, что мне было нужно от неё получить, я получила. А то, что она до сих пор чувствовала себя униженной, — её проблемы. В конце концов, она достаточно издевалась над Анной Сергеевной, и даже мне перепало немало после того, как я заняла её место. Так что, Голицына, пожинай плоды своей гордыни и жестокости.
Мадам Дюпон в это время стояла в стороне. Кажется, она боролась со слезами, но воспитание да и статус не позволяли ей подобные проявления чувств. Я подошла к ней сама.
— Mademoiselle Nekrasova, — проговорила классная дама, — que votre nouvelle vie soit des plus heureuses. Je vous le souhaite de tout cœur. Que Dieu vous guide.
— Je vous remercie sincèrement, Madame Dupont, — ответила я.
Она чуть помедлила, а затем всё-таки не удержалась и обняла меня. Мы застыли в прощальных объятиях, и у меня самой защипало в глазах от нахлынувших эмоций.
В конце концов, момент расставания настал.
— Au revoir, avec tout mon cœur! (До свидания, от всего сердца! — франц.) — крикнула я, уже отойдя от порога, где оставались преподаватели и гимназистки.
— Au revoir! Au revoir! — донеслось вслед.
Улыбнувшись в последний раз, я быстро зашагала прочь. Слёзы душили, но я не позволила им пролиться. Лишь смахнула единственную каплю, побежавшую по щеке. Наверное, ветром надуло…
Погода в этот день в Казани была почти безветренная. Стоял погожий сентябрьский день, приятный и тёплый. Я шла по Неёловской улице, затем повернула на Большую проломную и вышла аккурат к центру города. Несмотря на раннее утро, здесь царило оживление. То и дело в толпе сновали мальчишки-разносчики, громко выкрикивая набегу:
— Читайте Казанские губернские новости! Последние новости!..
Я остановила одно из таких зазывал, сунула ему в ладошку три копейки и получила собственный экземпляр свежих казанских новостей. Тут же развернула и нашла именно то, что искала — страницу с объявлениями о приёме на работу. Прекрасно, оставалось лишь найти подходящее.
Пройдя ещё немного по улице, я остановилась у кофейни «Мадам Леблан». Заведение выглядело прилично, но не слишком вычурно, чтобы не привлечь ко мне лишнего внимания. Конечно, в нынешней эпохе одинокой девушке не рекомендовалось посещать подобные места без сопровождения. Однако вряд ли бы меня кто-то выгнал, если вести себя тихо и не создавать лишнего ажиотажа. Мне был необходим лишь уютный уголок и чашка чая.
Внутри оказалось довольно уютно и мило. Пахло кофе и корицей, немногочисленные посетители были заняты своими беседами и не обратили на меня внимания. Я выбрала столик у окна, заказала чай за десять копеек и развернула газету на столе, принялась читать.
Заманчиво, но нет. Я рассчитывала на какое-нибудь более привлекательное место, так что продолжила чтение.
Прикинув в уме этот вариант, я всё же решила, что наверняка найду что-то поинтереснее.
Тоже не то. Шить я никогда не умела, да и тяги к подобной деятельности за собой не наблюдала.
Дальше я быстро пробежала глазами ещё несколько объявлений, пока не наткнулась на самое последнее:
Бинго! Вот вакансия, которая прямо-таки была написана специально для меня! Судьба? Возможно. С некоторых пор я отчасти стала верить в судьбу, однако не забывала, что не всё в руках божьих. Как говорят в народе — на бога надейся, а сам не плошай. Оплошать мне совершенно не хотелось, потому, едва допив чай, я двинулась по указанному адресу. Идти было буквально пару домой, и время как раз было подходящим.