Ри Даль – Соленья и варенья от попаданки, или новая жизнь бабы Зины (страница 91)
Я замерла. Дочь? Не сын, а дочь? Мой разум закружился, словно в водовороте.
— Где они?! — я снова тряхнула его. — Где все эти девочки?! Ты убил их?!
— Нет! — служитель закашлялся, его голос стал ещё слабее. — Они в безопасности… Я ни одной не тронул… Клянусь Целлианой!
— Не смей упоминать её имя своим грязным ртом! — я была вне себя. — Где моя малышка?!
— В Доме…
— В доме?!
— В Доме Целлианы… Они все там. Все.
— И как я узнаю свою девочку?
Митроил дрожащей рукой потянулся к поясу и вытащил амулет — Око Дракона, мерцающий алацирс, в котором, казалось, отражались все звёзды ночи.
— С помощью этого… У всех девочек есть метка… На ноге… У каждой — своего цвета… Твоя малышка… У неё фиолетовая метка… Как у тебя, Киора… Она вырастет сильной… Очень сильной…
— На ноге? — переспросила я, и вдруг моё сердце замерло.
Санна... У неё была метка на ноге…
— Ты сказал… У всех дочерей Тирама метка на ноге?! — я снова встряхнула его.
— Да… Да… — простонал служитель. — Очень необычно, знаю… Впервые такое видел… Обычно метки на груди, спине, руках… Но на ногах… Только у дочерей Тирама…
Санна… Моя Санна… Дочь Тирама? Я не могла поверить. Но выходило именно так…
— Я сказал, где твоя дочь… — прохрипел Митроил. — Пощади мою… Ты же мать, Киора…
— Посмотрим, — бросила я, поднимая его за капюшон.
Он был тяжёлым, несмотря на свою слабость, но я заставила его встать.
В этот момент я услышала оглушительный рёв. Подняла глаза и увидела, как Райли, всё ещё в облике дракона, сражается с последним защитником. Их тела сцепились в воздухе. Когти Райли вонзились в грудь врага, и с последним рёвом он швырнул тело дракона вниз. Оно рухнуло с грохотом, разрушим дозорную башнб на дворцовых воротах.
Двор наполнился криками. Мирендальцы, почти побеждённые подоспевшей стражей, вдруг воспряли духом. Ворота распахнулись, и я услышала топот копыт — подмога. Наконец-то!
Лорд Тарвин, восседая на коне, ворвался во двор, его меч сверкал, рассекая врагов. За ним следовали воины Эйдана. Дворец был захвачен.
Ксавир, с окровавленным лицом, выволок из дворца визжащую Дардэллу. Её платье было разорвано, волосы растрепались, но она всё ещё сопротивлялась, царапая его, как дикая кошка. Я хотела броситься к ней, но моё внимание переключилось на Райли. Он приземлился посреди двора, его серебряная чешуя начала тускнеть, крылья сложились, а тело стало уменьшаться. Через несколько мгновений он снова был человеком — почти обнажённым, с разорванной одеждой, но всё ещё пылающими фиолетовыми глазами. Он шёл ко мне, не замечая ничего вокруг — ни боя, ни криков, ни крови.
Вскоре он был рядом со мной. Не говоря ни слова, Райли заключил меня в объятия. Его губы нашли мои, и мы слились в поцелуе, полном отчаяния, любви и облегчения. Мир вокруг исчез, остались только мы двое.
— Битва окончена! — прогремел голос лорда Тарвина. — Драконат пал! Именем пратария Эйдана объявляю Торесфаль собственностью пратората Мирендаль! Восславим же пратария Эйдана!
Мирендальцы разразились торжествующими криками. Я слышала их, но не могла думать ни о чём, кроме Райли, кроме его тепла, его дыхания, его силы.
Но тут раздался другой голос, резкий и громкий:
— СТОЙТЕ!
Я обернулась и увидела Эллаю, ведущую за руку Санну. Они спускались по ступеням и шли к нам, их силуэты чётко вырисовывались на фоне горящих факелов. Эллая подошла к Райли, посмотрела на его обнажённую грудь, где всё ещё тлела метка — три маленькие точки, окружённые фиолетовым сиянием. Я не понимала, что она делает. Да и никто не понимал в ту секунду. Эллая протянула руку и коснулась плеча Райли. Метка погасла, оставив на коже лишь три чёрные точки.
— Ронар… — тихо сказала Эллая дрожащим от волнения голосом. — Истинный правитель Торесфаля… Ты вернулся.
Все замерли. Немая сцена повисла в воздухе, и никто в тот момент ничего не мог сказать, но все без исключения поняли, что случилось нечто — нечто невозможное.
Глава 117.
Немая сцена, повисшая над двором, казалась бесконечной. Крики, рёв, звон стали — всё стихло, словно само время замерло, вслушиваясь в слова Эллаи. Я посмотрела на Райли, на его лицо, застывшее в смеси шока и недоверия. Санна, прижавшись ко мне, крепко сжимала мою руку. Она не понимала всего, что происходило, но чувствовала, что это важно. Очень важно.
— Вы, должно быть, бредите! — прогремел голос лорда Тарвина, разрывая тишину. — Ронар, сын Годфера Влассфора, давно погиб! Это всем известно! Его убили Сыны Пламени вместе с матерью, Вайдерией, пятьдесят лет назад!
Эллая, несмотря на свой возраст и хрупкость, выпрямилась.
— Никакой ошибки быть не может, — твёрдо заявила она, указывая на Райли. — Это Ронар. Сын Годфера и Вайдерии. Истинный драконокровный. Истинный правитель Торесфаля.
Райли, кажется, слегка покачнулся. Его грудь, всё ещё обнажённая после превращения, тяжело вздымалась, а глаза, только что пылавшие яростью битвы, теперь были полны смятения. Он был в шоке, и я не могла его винить. Только что он сражался, как дракон, разрывая врагов когтями и пламенем, а теперь его называют давно погибшим принцем? Я сама едва могла осознать происходящее, а ведь это не меня только что объявили законным правителем.
Лицо лорда покраснело от едва сдерживаемого гнева.
— Как вы можете быть в этом уверены? — рявкнул он. — Какие у вас доказательства?
Эллая не дрогнула. Она медленно повернулась к Райли и указала на его грудь, где виднелись три маленькие точки.
— Метка, — сказала она. — Мы с сестрой сделали эти вкрапления на его коже мальчика перед тем как расстались и сестра унесла малыша в укрытие. Мы сделали это, чтобы знать, где находится метка дракона.
Райли замер, его глаза расширились. Я видела, как его губы дрогнули, будто он хотел что-то сказать, но слова так и не слетели с его губ. Он медленно поднял руку, коснулся своей груди, словно впервые заметил эти три точки, которые всегда были там, но никогда не казались ему чем-то важным. Его взгляд метнулся к Эллае, и в его голосе, хриплом от усталости и потрясения, прозвучал вопрос, который, кажется, перевернул весь его мир.
— А как звали вашу сестру, Эллая? — спросил он, и в его тоне было что-то такое, от чего у меня по спине пробежали мурашки.
Эллая посмотрела на него, её глаза наполнились слезами.
— Магнетта, — тихо ответила она. — Мою сестру звали Магнетта.
Райли пошатнулся, словно его ударили. Его лицо побледнело, и он сделал шаг назад, будто пытаясь удержать равновесие. Я инстинктивно шагнула к нему, схватила его за руку, чувствуя, как его пальцы дрожат. Санна, всё ещё прижимавшаяся ко мне, подняла голову, её большие глаза смотрели на Райли с тревогой.
— Магнетта… — прошептал он, его голос был едва слышен. — Я думал… Я был уверен, что Магнетта — моя мать…
Эллая покачала головой, её губы дрогнули в слабой, но тёплой улыбке.
— Нет, Ронар, — сказала она. — Магнетта была твоей нянькой. Она спасла тебя, когда на тебя и твою мать напали. Твоя настоящая мать — Вайдерия Влассфор. Ты — её сын. Ты — законный правитель Торесфаля. Истинный драконокровный.
— В таком случае я забираю своих людей. — заявил лорд Тарвин.
— Подождите! — выкрикнул Райли.
Тарвин остановился, его глаза сузились, но он не отступил. Он смотрел на Райли, как на врага, которого только что встретил на поле боя.
— Дальше все вопросы будешь решать с пратарием Эйданом,
Он резко развернул коня и махнул рукой своим воинам. Мирендальцы начали собираться, их доспехи звенели, а лица были полны смятения. Они явно не ожидали такого поворота. Толпа, собравшаяся вокруг, начала перешёптываться, их голоса сливались в низкий гул, похожий на шум Колющего Моря перед штормом.
И вдруг, из этого гула вырвался один голос — звонкий, громкий, полный восторга:
— Восславим же нового дракария! Дракарий Ронар! Дракарий Ронар!
Я обернулась и увидела молодого придворного — худощавого, с растрёпанными волосами и горящими глазами. Он стоял на ступенях дворца, подняв кулак в воздух, и его голос звенел, как колокол. Другие подхватили его клич, и вскоре двор наполнился криками:
— Дракарий Ронар! Достопочтенный дракарий Ронар Влассфор!
Голоса множились, сливаясь в единый рёв, который эхом отражался от белых стен Асериза. Люди — стражники, придворные, даже простые горожане — все они скандировали его имя.
Но Райли… Райли не выглядел счастливым. Его лицо было мрачным, брови нахмурены, а губы сжаты в тонкую линию. Он не хотел этого. Не хотел трона, не хотел славы. Он хотел лишь одного — чтобы мы с Санной были в безопасности.
Он молча взял меня за руку, другой рукой подхватил Санну, и, не обращая внимания на крики толпы, повёл нас внутрь дворца. Санна, прижавшись к его боку, смотрела на него с обожанием, и я знала, что она видит в нём не дракария, не правителя, а своего Райли — того, кто всегда защищал её, кто рассказывал ей сказки о море и драконах.
Мы вошли в огромный зал, где ещё недавно гремели звуки пира. Теперь здесь было тихо, лишь эхо наших шагов отражалось от высоких сводов. Райли, не раздумывая, опустился на первую же лавку у стены, его плечи поникли, а грудь тяжело вздымалась. Он выглядел так, будто на него обрушился весь вес Мятежных Гор. Я села рядом, притянув Санну к себе, и обняла его, чувствуя, как его тело дрожит от усталости. Санна забралась к нему на колени, обхватила его шею маленькими ручками и уткнулась лицом в грудь.