Ри Даль – Соленья и варенья от попаданки, или новая жизнь бабы Зины (страница 89)

Я украдкой взглянула на окна дворца, и моё сердце подпрыгнуло — в одном из них мелькнул силуэт. Маленький, быстрый, закутанный в тёмный платок. Санна. Она была уже на полпути к башне.

Моя девочка, моя храбрая малышка… Я сжала кулаки, молясь всем богам, которых знала, и самой Целлиане, чтобы она успела. Чтобы огонь зажёгся. Чтобы наша подмога увидела сигнал, даже если они ещё не готовы, даже если уверены, что атака начнётся лишь через несколько часов.

— Тирам, довольно! — раздался резкий голос Дардэллы. Она шагнула вперёд, её платье колыхалось, как тень, а глаза горели гневом. — Остановись, пока не натворил ещё больших глупостей!

Тирам повернулся к ней, его лицо исказилось от ярости. Он был пьян, но всё ещё достаточно силён, чтобы внушать страх. Его меч качнулся в её сторону, хотя и не коснулся её.

— Не смей мне указывать, мать, — прорычал он. — Я — дракарий! Я — сам Торесфаль! И я сам решаю, что мне делать!

Дардэлла замерла, её лицо побледнело, но она не отступила. Я видела, как её пальцы сжались в кулаки, как она пыталась сохранить достоинство, несмотря на унижение. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но тут вмешался другой голос — низкий и рокочущий.

— Мой повелитель, — произнёс Великий Митроил, выступая из толпы, — прошу вас, не портите праздник. Этот дар — символ вашего величия. Позвольте ему остаться целым, чтобы он украшал ваш сад, как вы того хотели.

Тирам обернулся к нему, его глаза сузились, и в них вспыхнула такая ненависть, что я невольно отступила на шаг.

— Ты! — прошипел он, указывая мечом на Митроила. — Ты мне портишь не только праздники, но и всю жизнь! Ты и твои проклятые ритуалы! Я — дракарий! Я — великий властитель! Я одолею любого дракона, и этот деревянный — не исключение!

Он повернулся к статуе и с новой силой обрушил меч на деревянное брюхо. Удар был сильнее прежних, и дерево треснуло громче, брешь стала шире. Я затаила дыхание, чувствуя, как время замедляется. Ещё один удар — и он увидит, что внутри. Ещё один удар — и всё рухнет.

Но не успел Тирам снова занети меч, как из бреши вдруг вылетел клинок. Быстрый, точный, беспощадный. Он вонзился в плечо дракария, и тот с криком боли рухнул на колени. Кровь брызнула на белый камень, его меч выпал из руки, звеня о мостовую.

В тот же миг брюхо дракона разлетелось на щепки, словно взорвалось изнутри. Деревянные обломки посыпались во все стороны, и из чрева статуи один за другим начали выскакивать мирендальские воины, их доспехи блестели, а клинки из сверкали в свете факелов.

— Измена! Нас предали! — взревел Тирам, пытаясь подняться, но кровь хлестала из его плеча, и он снова осел на землю.

Дардэлла бросилась к сыну. Она схватила его за руку, пытаясь оттащить назад, подальше от хаоса, который вот-вот должен был охватить двор. Толпа взорвалась криками, люди бросились врассыпную, сталкиваясь друг с другом, падая, спотыкаясь. Стражники, стоявшие по периметру, схватились за оружие, но мирендальцы уже выстроились в боевой порядок, их клинки рассекали воздух, встречая первых противников.

Я метнулась в сторону, ища укрытие. Мой взгляд скользнул по двору, и я заметила Райли — он уже мчался к воротам, его клинок сверкал в руке, а лицо было сосредоточенным. Он знал, что должен открыть ворота, чтобы впустить отряды Эйдана и Тарвина, но стража у ворот уже заметила его и двинулась наперерез. Я хотела крикнуть, предупредить его, но понимала, что это привлечёт внимание. Вместо этого я нырнула за груду бочек, стоявших у стены, и притаилась, наблюдая за хаосом.

Драконы-защитники, оставшиеся шестеро, бросились в бой, но не могли перевоплотиться в драконью ипостась прямо сейчас. На это требовалось время, которого у них не было. Их клинки скрестились с мечами мирендальцев, и двор наполнился звоном стали, криками боли и яростными воплями.

Я подняла взгляд к башне, и чуть не завизжала от радости — там, на самом верху, вспыхнул огонь. Яркий, алый, он разгорелся в чаше, посылая сигнал в ночное небо. Санна сделала это. Моя девочка справилась. Теперь Эйдан и Тарвин увидят огонь, но я знала, что им потребуется время — они были слишком далеко, и, как и мы, они рассчитывали на ночную атаку. Мысли путались, но я заставила себя сосредоточиться. Санна в безопасности, спряталась где-то в башне или в одном из тайных уголков дворца. Она умница, она справится. А я должна помочь Райли.

Я выглянула из-за бочек и увидела, как он сражается у ворот. Двое стражников наступали на него, их копья мелькали в воздухе, но Райли двигался, как вихрь. Его клинок отбил одно копьё, затем второе, и одним точным ударом он свалил первого стражника. Второй закричал, бросаясь на него, но Райли увернулся и вонзил клинок в его бок. Стражник рухнул, но тут же подоспели ещё двое.

Митроил, стоявший в центре двора, вдруг повернулся, его красный балахон заколыхался, как пламя. Его взгляд, скрытый под капюшоном, метнулся в сторону Райли. Я видела, как он сжал рукоять кинжала, спрятанного в рукаве, и двинулся к воротам, его шаги были быстрыми и решительными. Он не кричал, не отдавал приказов — он просто шёл, как хищник, почуявший добычу. И я поняла, что Райли не видит его. Он был слишком занят боем, чтобы заметить кровавую тень, надвигающуюся сзади.

Моё сердце замерло. Я не думала, не взвешивала шансы, не прикидывала, что будет дальше. Просто сорвалась с места, бросившись через двор, лавируя между бегущими людьми, перепрыгивая через упавшие факелы и обломки. Митроил был уже в нескольких шагах от Райли, его кинжал сверкнул в свете огней, и я поняла, что он сейчас ударит.

— Райли! — закричала я, но мой голос утонул в хаосе.

Я бросилась вперёд, в последний момент вставая между Райли и Митроилом. Я видела, как глаза служителя расширились под капюшоном, как его рука дрогнула, но он не остановился. Кинжал вонзился мне в бок, и боль, острая, как раскалённая сталь, пронзила всё моё тело. Я ахнула, мои ноги подкосились, и начала оседать на землю.

— ЗИНА!!! — крик Райли разорвал шум боя, его голос был полон ужаса и отчаяния.

Я опустила взгляд и увидела рукоять кинжала, торчащую из моего бока. Кровь пропитывала платье, тёплая и липкая, стекая по ноге. Мир вокруг начал мутнеть, звуки боя становились приглушёнными, как будто я погружалась под воду. Я попыталась вдохнуть, но каждый вдох отдавался новой вспышкой боли. Мои глаза встретились с глазами Райли, и в них я увидела не только страх, но и что-то ещё — ярость, решимость, любовь.

— Зина… — прошептал он, бросаясь ко мне, но я уже не могла ответить. Тьма накрывала меня, и последнее, что я видела, — это его лицо, искажённое болью, и далёкий свет сигнального огня, пылающего в ночи.

Глава 116.

Мир вокруг плыл, звуки боя — звон стали, крики, рёв — сливались в гулкий, далёкий гомон. Но я отчаянно цеплялась за остатки сознания и даже сквозь эту муть видела, как всё изменилось в один миг.

Райли, мой Райли, отшвырнул Великого Митроила с такой силой, что тот, словно тряпичная кукла, пролетел несколько метров и рухнул на белый камень двора. Это было странно, неестественно даже для человека с его силой. Никто не мог так толкнуть — ни сильный воин, ни даже драконокровный. Я моргнула, пытаясь прогнать пелену перед глазами, и вдруг заметила, как он изменился.

Райли стоял, слегка покачиваясь, его грудь тяжело вздымалась, а глаза… О, эти глаза! Они, прежде серебряные, теперь пылали неистовым фиолетовым светом, словно в них зажглись звёзды. Его кожа начала светиться — не мягким сиянием, а яростным, пульсирующим фиолетовым огнём, который, казалось, вырывался изнутри, обжигая воздух вокруг. Он был вне себя, его лицо исказилось от ярости, но в этой ярости было что-то величественное, почти божественное. Он не отдавал отчёта своим действиям, и я вдруг поняла, что сейчас произойдёт нечто невероятное.

Его тело начало меняться. Сначала едва заметные признаки: мышцы напряглись, будто под кожей зашевелились живые канаты, а затем он начал расти. Его плечи раздались вширь, руки удлинились, пальцы сжались в кулаки, из которых начали проступать когти — длинные, чёрные, острые, как лезвия из драгура. Кожа на его руках потемнела, покрываясь чешуёй, которая переливалась серебром с фиолетовыми отблесками. Его грудь расширилась, одежда затрещала по швам, разрываясь на лоскуты, и я видела, как на его коже проступают узоры — древние, извилистые, будто выжженные самой Целлианой. Метка на его груди, три маленькие точки, загорелась так ярко, что я невольно зажмурилась, но тут же заставила себя открыть глаза, чтобы не пропустить ни мгновения.

Райли издал низкий, гортанный рёв — не человеческий, а звериный, первобытный, от которого задрожали камни под ногами. Его лицо вытянулось, челюсть стала шире, зубы удлинились, превращаясь в клыки, способные разорвать сталь. Из спины, с хрустом ломающихся костей, начали расти крылья — огромные, перепончатые, с серебряной чешуёй, которая искрилась, как звёзды в ночном небе. Они развернулись с оглушительным хлопком, подняв в воздух вихрь пыли и щепок от разрушенного деревянного дракона. Его ноги удлинились, превращаясь в мощные лапы с когтями, которые вонзились в мостовую, оставляя глубокие борозды. Хвост, длинный и гибкий, покрытый той же серебряной чешуёй, хлестнул по земле, сметая всё на своём пути.