Ри Даль – Соленья и варенья от попаданки, или новая жизнь бабы Зины (страница 77)
Райли покачал головой.
— Милорд, это всё, что нам известно, — сказал он. — Полагаю, столица лучше охраняется. Возможно, груз потом отправили бы туда, но мы этого знать не можем.
Тарвин молчал, обдумывая наши слова. Его взгляд был цепким, будто он пытался выловить ложь. Наконец, спустя несколько долгих и страшных минут, он заговорил:
— Значит, утверждаете, что не имели понятия, что везёте?
— Ни малейшего, — ответил Райли, и я кивнула, подтверждая.
Ксавир хмыкнул, его лицо оставалось суровым, и я поняла, что он нам не верит. Тарвин тоже, судя по всему, сомневался, но его тон стал чуть мягче.
— Но вы ведь понимали, что совершаете преступление? — спросил он.
Я с трудом перевела дыхание и ответила максимально мягко:
— С точки зрения Торесфаля, мы совершали благо.
Несмотря на мою мягкость, Тарвин неожиданно взорвался, его кулак снова ударил по столу.
— Благо?! — рявкнул он. — Торесфальские подонки каждый день убивают мирных мирендальцев!
Райли не растерялся даже сейчас.
— То же самое говорят о вас в отношении торесфальцев, — сказал он спокойно и твёрдо.
— Это ложь! — отрезал Тарвин. — Мы охраняем свои границы всеми силами! Но вы всё равно находите лазейки, чтобы навредить нам!
Я почувствовала, как гнев и отчаяние поднимаются внутри.
— А как же торгаллы? — выпалила я. — Говорят, вы их насылаете!
Тарвин без слов хмыкнул, его губы искривились в презрительной усмешке. Ксавир тоже хмыкнул, и их взгляды, полные торжествующей ненависти не предвещали ничего хорошего.
— Выведите их в центр лагеря, — приказал Тарвин, его голос был холодным, словно ветер Мятежных Гор.
Солдаты схватили нас за руки и повели из шатра. Я бросила взгляд на Райли, и его глаза, полные решимости, сказали мне: мы ещё не проиграли. Но внутри я чувствовала, как надежда тает, а минуты нашей жизни испаряются с немыслимой скоростью.
Глава 105.
Нас вывели на ровную площадку перед шатром, в самое сердце мирендальского аванпоста. Утренний холод Мятежных Гор кусал кожу, а тени от скал, казалось, шептались о нашей судьбе. Утренний неверный свет солнца слепил глаза и нисколечко не грел. Страх сжимал моё сердце, будто когти неживуна. Я снова бросила взгляд на Райли — в его глазах я видела те же вопросы без ответов, но в нём было куда больше мужества, чем во мне. Мы переглядывались, но оба знали: нам нечего сказать друг другу. Никто из нас не знал, что ждёт впереди.
Я боялась худшего. Что нас казнят прямо здесь, на этой проклятой площадке, и всё закончится. Я подвела всех. Райли, который стал мне ближе родного. Санну, мою девочку, что смотрела на меня, как на спасительницу. Целлиану, Великую Богиню, что дала мне шанс в этом мире, а я его профукала. Киору, чья душа всё ещё жила во мне, моля о справедливости за её боль и унижения. И того ребёнка — ребёнка Киоры, моего ребёнка, которого я потеряла и о котором до сих пор ничего не знала.
Я подвела их всех. И тех несчастных женщин, детей, мирных людей, что страдали под пятой Тирама, Дардэллы и пурпурного змея, Великого Митроила. Мои соленья и варенья, которыми я надеялась завоевать этот мир, оказались проклятьем, которое привело нас к краху.
Я хотела только одного — увидеть Санну. Хоть на миг, хоть в последние минуты. И, будто услышав мои мысли, она появилась. Её маленькую фигурку вывели из палатки, но держали далеко, не подпуская к нам. Она выглядела такой хрупкой, такой напуганной, её глаза блестели от слёз.
— Санна! Я здесь! — крикнула я, но голос сорвался, когда солдат толкнул её в центр площадки.
Моё сердце остановилось, когда я догадалась, в чём дело.
Лорд Тарвин не сдержал слова. Он собирался казнить мою малышку первой — прямо на наших глазах…
Санна закричала, её тонкий голос вспорол мою душу:
— Мама! Мне страшно!
Я рванулась вперёд, но солдат дёрнул меня за связанные руки, и я чуть не упала.
— Лорд Тарвин, умоляю! — закричала я, слёзы хлынули по щекам. — Не троньте её! Она ребёнок!
Райли тоже закричал, его голос дрожал от ярости и отчаяния:
— Вы дали слово! Она ни в чём не виновата!
Тарвин даже не повернулся к нам. Его голубые глаза смотрели на Санну, не мигая.
— Вы сами предрекли её судьбу, — бросил он холодно.
— Пожалуйста! — крикнула я, задыхаясь от рыданий. — Убейте меня, но не её!
Санна плакала, зовя нас:
— Мама!.. Папа!..
Мы с Райли пытались поддержать её, выкрикивая слова утешения, но мои собственные слёзы душили меня. Райли сжимал кулаки так, что верёвки врезались в кожу.
— Держись, доченька! — крикнул он. — Мы с тобой!
В этот момент один из солдат вышел в центр площадки, неся чёрный сосуд — один из тех, что мы прятали в бочках с капустой. Другой солдат подвёл овцу, её жалобное блеяние смешалось с плачем Санны.
Я замерла, не понимая, что происходит. Никто не обращал внимания на слёзы девочки. Вдруг солдат с овцой одним движением перерезал ей горло, и кровь хлынула на землю. Санна завизжала. Второй солдат поднял меч и с силой разбил сосуд.
Зелёно-серое облако, похожее на Плакучий туман, тотчас взвилось в воздух. Все замерли.
Тишина накрыла лагерь, будто само время остановилось. Облако опустилось на мёртвую овцу, окутывая её, и через несколько мгновений, к моему ужасу, она зашевелилась. Кровь всё ещё стекала с её шеи, но глаза, пустые и мутные, как у торгалла, горели жутким светом. Овца-неживун поднялась, её движения были резкими, неестественными. Она повернула голову к Санне и издала низкий, утробный рык.
Я закричала, не помня себя:
— Санна! Лорд Тарвин, умоляю, спасите её!
Райли рванулся вперёд, но солдаты держали его крепко.
— Отпустите её! Пожалуйста! — заорал он, его голос дрожал от ярости.
Двое солдат рядом с Санной стояли с клинками наготове, но не двигались. Девочка визжала, прижимаясь к земле, а овца-неживун, скаля зубы, бросилась на неё.
Я закрыла глаза, не в силах смотреть, но в этот миг Тарвин поднял руку, сделав резкий жест. Два клинка сверкнули, и овца рухнула, разрубленная надвое. Кровь и зелёный дым смешались, а чудовище снова застыло, мёртвое, как прежде.
Санна всё ещё рыдала, её тут же подхватили и увели из круга. Я едва дышала, слёзы текли по лицу, а сердце колотилось, как бешенное. Райли тяжело дышал, его глаза были полны ужаса и ярости.
Тарвин повернулся к нам.
— Теперь вы знаете, что везли в Мирендаль? — спросил он, и в его голосе звучала злая издёвка.
Я сглотнула, пытаясь найти слова.
— Милорд, — выдохнула я, — мы не знали… Простите, простите…
— Мы правда не знали! — добавил Райли, его голос дрожал. — Нас обманули!
Тарвин хмыкнул, его губы искривились в презрительной усмешке.
— Думаете, извинения всё искупают? — бросил он.
— Нет, — сказала я, чувствуя, как слёзы снова застят глаза. — Но мы правда ничего не знали. Нас использовали.
Райли кивнул:
— Нас обманули, милорд. Клянусь Целлианой.
Тарвин молчал, его взгляд сверлил нас безжалостно. Потом он направил молчаливый взор на Ксавира, стоявшего рядом, и кивнул.
— В шатёр, — приказал командир.
Солдаты схватили нас за руки и повели обратно в походный шатёр Тарвина. Я бросила последний взгляд на площадку, где всё ещё лежала мёртвая овца, и зелёный дым медленно растворялся в воздухе. Мы везли смерть. И теперь, зная это, я чувствовала, как душа разрывается от стыда и ужаса.