Ри Даль – Соленья и варенья от попаданки, или новая жизнь бабы Зины (страница 52)

Он сидел, облокотившись на камень, и подбрасывал ветки в огонь. Пламя отбрасывало тёплые отблески на его лицо, и я залюбовалась, как свет играет на его скулах и в серебре его глаз. Он заметил меня и улыбнулся, но без привычной дерзости — мягко, почти нежно.

— Не спится? — спросил он, подвинувшись, чтобы я могла сесть рядом.

— Холодно, — буркнула я, кутаясь в плащ и присаживаясь у огня. — И мысли всякие лезут.

— Мысли? — он приподнял бровь, глядя на меня с интересом. — Поделишься? Или это снова секрет, как твой фиолетовый цвет волос?

Я фыркнула, но всё же улыбнулась. Его лёгкость, его умение шутить даже в таких обстоятельствах действовали на меня как травяной отвар — успокаивали, прогоняли тревогу.

— Никаких секретов, — ответила я, глядя на танцующее пламя. — Просто… Санна ночью бормотала во сне. И так уже случалось несколько раз.

— Что бормотала?

— «Сыны Пламени». Ты что-нибудь слышал об этом?

Райли нахмурился, подбросив ещё одну ветку в костёр. Пламя вспыхнуло ярче, осветив его лицо, и я заметила, как в его глазах мелькнула тень беспокойства.

— Слышал, — сказал он, помолчав. — Но только слухи. Говорят, это какой-то тайный орден. Что-то связанное с драконами. Или с властью. Или с тем и другим... Я в политике не силён, Зина, и в интригах этих дворцовых тоже. Моя стихия — море, да ещё, пожалуй, прекрасные женщины.

Он подмигнул, и я, не удержавшись, закатила глаза.

— Ах, да, конечно, — хмыкнула я, стараясь скрыть, как его слова заставили мои щёки потеплеть. — Гроза морей и сердец, как же.

Райли рассмеялся, но тут же придвинулся ближе, так, что я почувствовала тепло его тела даже через плащ. Его рука осторожно легла на мою руку, и он наклонился, понизив голос до шёпота:

— Но сейчас, Зина, меня интересует только одна женщина.

Его серебряные глаза смотрели так пристально, что я едва не забыла, как дышать. Он наклонился ещё ближе, и я поняла, что он собирается меня поцеловать. Сердце заколотилось, и, хоть часть меня отчаянно хотела поддаться, я мягко, но твёрдо отстранилась, положив руку ему на грудь.

— Нет, Райли, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал строго, хотя внутри всё дрожало. — Не будем повторять прежних ошибок.

— Ошибок?

Я помотала головой:

— Не думаю, что для нас обоих это правильный путь.

Он вздохнул, но не отступил, его пальцы всё ещё касались моей руки.

— Ты заставляешь меня страдать, — проворчал он с притворной обидой, но в глазах плясали искры. — Ладно, Зина, твоя взяла. Но ночи в горах холодные. Может, всё-таки передумаешь?

Я покачала головой, но, чувствуя, как мороз пробирает до костей, решилась:

— Знаешь, давай сделаем так. Мы все будем спать в телеге. Вместе теплее. Но только спать, Райли. Без твоих… глупостей.

Он прищурился, и на его губах заиграла знакомая ухмылка.

— Я бы мог подумать, что ты меня соблазняешь, — сказал он, понизив голос.

— Даже не надейся, — отрезала я, но не смогла сдержать улыбку. — Санна спит рядом, и моё предложение — всего лишь разумное решение.

Райли хмыкнул:

— Ладно, непреступная Зина. Я согласен. Но только ради тепла.

Мы вернулись к телеге, и я забралась внутрь, где Санна всё ещё спала, свернувшись калачиком. Райли устроился с другой стороны, и его теплое присутствие, хоть и через одеяло, действительно прогнало холод. Я лежала, слушая ровное дыхание девочки и чувствуя, как рядом посапывает Райли, и впервые за ночь тревога немного отступила.

Следующие дни прошли в том же ритме: дорога, короткие привалы, тихие разговоры у костра. Санна становилась всё смелее, даже начала подтрунивать над Райли, когда тот пытался похвалиться своими морскими подвигами. Я ловила себя на том, что улыбаюсь чаще, чем ожидала, но тень тревоги не покидала меня.

На пятый день, когда солнце уже клонилось к закату, мы наконец добрались до дома Приллы. Это была небольшая хижина, притулившаяся у подножия холма, окружённая редкими деревьями. Но уже с первого взгляда я поняла, что что-то не так. Ставни были закрыты, двор пуст, дым из трубы не вился. Тишина стояла такая, что аж в ушах звенело.

— Прилла? — позвала я, спрыгивая с телеги и подходя к двери. — Прилла, ты дома?

Ответа не было. Я толкнула дверь, и она, скрипнув, отворилась.

Внутри было темно, пахло чем-то сырым и затхлым. Я вошла, чувствуя, как сердце ухает в пятки. На полу лежал клинок из драгура — тот самый, что я подарила Прилле, когда мы виделись в последний раз. Он был чист, без единого пятнышка, но вокруг него всё говорило о запустении: перевёрнутый стул, разбросанные тряпки, холодный очаг.

— Прилла… — прошептала я, проводя пальцами по клинку. — Где же ты?

Санна, заглянувшая следом, молча взяла меня за руку. Райли вошёл последним, окинул взглядом комнату и нахмурился.

— Похоже, тут давно никого не было, — сказал он, его голос звучал глухо. — Может, ушла с детьми куда-то?

— Может, — ответила я, но в горле стоял ком.

Куда она могла пойти? И если действительно ушла, почему не взяла с собой нож?..

Глава 75.

Сумерки сгущались, и холодный ветер напомнил, что ночь в горах будет суровой. Я посмотрела на пустой двор, на тёмные окна хижины Приллы, и поняла, что дальше ехать сегодня мы не сможем. Лошади устали, Санна клевала носом, да и я сама чувствовала, как ноги гудят после долгого дня в телеге.

— Переночуем здесь, — решила я, повернувшись к Райли. — Дом пустой, а крыша над головой нам не помешает.

Он кивнул, не споря, и принялся распрягать лошадей. Санна оживилась и тут же принялась изучать окружающее пространство с любопытством. Я занялась примерно тем же, но в моём случае я ступала по дому с какой-то осторожностью, словно боясь растревожить чужую тайну. Пыль оседала на деревянном столе, на полу валялись обрывки ткани, а в углу стояла пара глиняных горшков, покрытых паутиной. Запах сырости смешивался с чем-то ещё — едва уловимым, сладковато-солёным. Сималь.

Я подошла к полке у очага и нашла несколько небольших кадок. Открыв одну из них, я вдохнула знакомый аромат. Не раздумывая, я забрала все три кадки, оставив на полке три целлата. Если Прилла вернётся, они ей пригодятся. А если нет… Я прогнала эту мысль, не давая ей укорениться.

Обходя дом, я всё больше убеждалась, что здесь давно никто не живёт. Посуда в углу покрылась тонким слоем пыли, очаг был холодным, как могила, а в спальне, где стояла простая деревянная кровать, простыни были аккуратно сложены, но пахли затхлостью. Минимум несколько недель прошло с тех пор, как этот дом видел хозяйку в последний раз. Сердце сжалось от дурного предчувствия, но я заставила себя сосредоточиться на делах. Надо было накормить Санну и Райли, да и самой поесть, чтобы набраться сил перед завтрашним днём.

Я вернулась к очагу, развела огонь и поставила котелок с водой. Пока вода грелась, я выглянула в окно. Санна бродила по двору, присев на корточки и разглядывая какие-то камушки. Она подбирала их, вертела в маленьких пальцах, а потом аккуратно складывала в карман своего платьица. Иногда она наклонялась к чахлым кустикам, росшим у забора, и трогала их листья, будто разговаривала с ними. Я улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

— Что-то ты притихла, Зина, — раздался за спиной голос Райли.

Я вздрогнула, обернувшись. Он стоял в дверях и смотрел на меня с той мягкой улыбкой, от которой внутри всё теплело. Его серебряные глаза в полумраке казались почти светящимися.

— Просто задумалась, — ответила я, отворачиваясь к котелку. — Дел много, а мысли всё равно лезут куда не надо.

Он шагнул ближе, и я почувствовала тепло его тела, даже не оборачиваясь. Райли всегда двигался так — бесшумно, как кот, но с какой-то тяжёлой, уверенной силой, как будто море само шло за ним по пятам.

— О ком задумалась? — спросил он, понизив голос. — О той женщине, что жила здесь? Кто она была?

Я замешкалась, помешивая похлёбку. Ложка в руке дрогнула, и я крепче сжала её, чтобы унять дрожь.

— Никем, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Прилла просто приютила меня, когда я была истощена после долгого пути. Она была добра ко мне. У неё было трое детей — Вигурт, Кесалия и Арнелла, а отец их погиб. Прилле нелегко приходилось, но, вопреки всему, она не растеряла в себе человечности. И я хотела навестить её... Вот и всё.

— Долгого пути? — переспросил Райланд, и я услышала, как в его голосе мелькнула настороженность. — Откуда же ты так долго шла, Зина?

Я замерла. Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и колющий. Я не хотела отвечать.

Райли шагнул ещё ближе, и я почувствовала, как его рука мягко легла на моё плечо. Он осторожно развернул меня к себе, и я невольно встретилась с его взглядом.

— Зина, — тихо сказал он, проводя пальцем по моей щеке. Его прикосновение было лёгким, но от него по коже побежали мурашки. — Ты же знаешь, что можешь мне доверять. Расскажи. Откуда ты шла?

Я сглотнула, чувствуя, как в горле встаёт ком. Его голос, его взгляд, его тепло — всё это рушило стены, которые я так старательно возводила. Я хотела отмахнуться, сказать что-нибудь резкое, но вместо этого услышала свой собственный голос, тихий и дрожащий:

— Из Асериза. Я шла из Асериза. А потом попала в Тихую Мельницу.

Райли не отводил взгляда, но в его глазах не было ни удивления, ни осуждения — только что-то глубокое, почти болезненное. Он не давил, не торопил, но я чувствовала, что он ждёт. Ждёт, что я скажу больше. И я хотела — Целлиана знает, как я хотела выложить всё, вывернуть душу наизнанку, рассказать о боли, о потере, о Тираме и о том, что до сих пор не давало мне покоя. Но слова застревали в горле.