Ри Даль – Соленья и варенья от попаданки, или новая жизнь бабы Зины (страница 41)

Тейра бросилась ко мне, обнимая так крепко, что я едва могла дышать. Она тоже плакала, её плечи дрожали, а слёзы капали мне на плечо.

— Слава Целлиане… — всхлипывала она. — Я думала… я боялась…

Санна смотрела на нас, её тёмные глаза были полны непонимания. Она нахмурилась, пытаясь приподняться, но я тут же остановила её, вытирая слёзы.

— Лежи, милая, — сказала я, стараясь улыбнуться. — Всё хорошо.

Тейра отпустила меня и подошла к кровати. Она осторожно коснулась руки Санны, её пальцы дрожали.

— Ты такая сильная девочка, — прошептала она. — Ты молодец.

Санна моргнула, но ничего не ответила. Её взгляд скользнул по нам обеим, и я видела, как она словно пытается понять, что происходит.

Тейра пробыла недолго. Она принесла ещё хлеба и овощей, пообещала зайти завтра и ушла, всё ещё всхлипывая. Я проводила её до двери, благодаря за всё, что она сделала. Без неё я бы не справилась.

Вернулась к Санне с похлёбкой, чтобы накормить. Аромат трав и сималя наполнил кухню, и я почувствовала, как мой собственный желудок урчит от голода. Но сначала — Санна. Я принесла миску к кровати и помогла ей сесть, подложив под спину подушки.

— Поешь, милая, — сказала я, поднося ложку к её губам. — Тебе нужно хорошо питаться, чтобы полностью поправиться как можно скорее.

Санна ела медленно, но с каждой ложкой её движения становились чуть увереннее. Я следила за ней, боясь спугнуть этот хрупкий прогресс. Когда миска опустела, я сменила повязку ещё раз, убедившись, что укус выглядит лучше — воспаление уменьшилось, а тёмные вены почти исчезли.

— Завтра будешь как новенькая, — сказала я, стараясь звучать бодро. — А теперь спи.

Я укрыла её одеялом и уже собралась уходить. Но тут Санна вдруг заговорила.

— Зина… почему ты сегодня плакала? — спросила она, глядя на меня своими большими тёмными глазами. — И Тейра тоже…

Я замерла, не ожидая такого вопроса. Мои пальцы невольно сжали край одеяла, пока я искала слова.

— Мы… — начала я, но голос дрогнул. Глубоко вдохнула и посмотрела ей в глаза. — Это были слёзы счастья, милая. И облегчения. Мы с Тейрой очень переживали за тебя. Мы боялись потерять тебя.

Санна нахмурилась, её брови сдвинулись, словно она пыталась понять, о чём я говорю.

— Почему? — спросила она, и в её голосе было столько искреннего недоумения, что у меня защемило сердце.

Я помолчала. Как объяснить ей, что она стала для меня важной? Что я вижу в ней не просто ребёнка, а кого-то, за кого готова бороться до конца?

— Потому что ты мне дорога, — наконец сказала я.

Она моргнула, и её взгляд стал ещё более растерянным. Она явно не понимала, как такое возможно. В её мире, полном предательств и страха, наверное, никто не говорил ей таких слов. И я видела, как она борется с этим — хочет поверить, но не знает, как.

Я улыбнулась, стараясь скрыть, как сильно сжимается моё сердце.

— Можно я тебя обниму? — спросила шёпотом.

Санна посмотрела на меня, её глаза были полны сомнений. Но потом она медленно кивнула, едва заметно.

Я осторожно наклонилась и обняла её, стараясь не сдавить слишком сильно. Она была такой хрупкой, такой маленькой в моих руках. Я прижалась губами к её лбу, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Но на этот раз я сдержалась. Поцеловав её в макушку, я прошептала:

— Дивных звёзд, милая.

Санна не ответила, но я почувствовала, как её плечи чуть расслабились. Я отпустила её, снова укрыла одеялом и встала. Свет луны пробивался сквозь окно, освещая её лицо. Она закрыла глаза, и её дыхание стало ровным.

Я вышла из комнаты, закрыв дверь, и прислонилась к стене, чувствуя, как усталость накрывает меня с головой. Но в груди было тепло. Санна жива. И это было самым важным.

Завтра будет новый день. И я знала, что он принесёт новые испытания. Но сейчас, в этот момент, я позволила себе поверить, что всё будет хорошо.

Глава 61.

Прошло четыре дня с того момента, как Санна впервые открыла глаза после укуса. Четыре дня, которые тянулись медленно, но были полны какого-то светлого, почти осязаемого чуда.

Первые два дня девочка почти не вставала с кровати — лежала, бледная, с затуманенным взглядом, будто всё ещё балансировала на тонкой грани между жизнью и чем-то иным. Я сидела рядом, меняла повязки, пропитанные сималем, поила её травяными отварами и кормила маленькими ложками похлёбки, в которую добавляла ягоды звёздницы. Кожа вокруг укуса постепенно теряла красноту, тёмные вены полностью исчезли, а жар отступил, оставив за собой лишь лёгкую слабость.

На третий день Санна начала садиться. Сначала неуверенно, опираясь на подушки, которые я заботливо подкладывала ей под спину. Она молчала, как и всегда, но её глаза уже не были такими настороженными, как раньше. Иногда она смотрела на меня, пока я суетилась по дому — готовила еду, перебирала овощи, что притащила Тейра, или просто подметала пол. В её взгляде мелькало что-то похожее на любопытство, и я ловила эти моменты, пряча улыбку. Я знала, что давить нельзя. Доверие — вещь хрупкая, особенно для ребёнка, который, судя по всему, видел в своей короткой жизни больше боли, чем тепла.

На четвёртый день случилось маленькое чудо. Я возилась на кухне, перебирая корзину со звёздницей — теми самыми ягодами, что мы собирали у ручья в тот злополучный день. Я держала одну ягоду в пальцах, прикидывая, как бы сварить из них варенье, когда услышала тихий скрип половиц за спиной.

Обернулась — и чуть не ахнула. Санна стояла в дверном проёме, держась за косяк. Её тонкие пальцы вцепились в дерево, лицо было бледным, но в глазах горела решимость. На ней была рубашка Ниры, длинная, почти до колен, а босые ноги едва касались холодного пола.

— Санна, милая! — Я бросила ягоду в корзину и шагнула к ней, готовая подхватить, если она вдруг покачнётся. — Ты чего встала? Тебе ещё лежать надо!

Малышка нахмурилась, её брови сдвинулись к переносице, но она не отступила.

— Я… могу ходить, — пробормотала она. Голос у неё был слабый, но упрямый, с той самой детской решимостью, от которой у меня в груди потеплело. — Надоело лежать. Скучно.

Я посмотрела на неё, чувствуя, как сердце сжимается от гордости и беспокойства. Хотела было настоять, чтобы она вернулась в постель, но что-то заставило меня остановиться. Санна хотела доказать, что может, что она сильнее, чем кажется. И я не могла отнять у неё это право.

— Ладно, — вздохнула я, вытирая руки о передник. — Но только не перенапрягайся. Если почувствуешь слабость — сразу говори, хорошо?

Она кивнула, её взгляд скользнул к корзине с ягодами.

— Это… звёздница? — спросила тихо.

— Да. Хочу варенье из неё сварить. Будет не просто вкусное, но и лечебное. Хочешь посмотреть?

Санна помедлила, всё ещё держась за косяк, но потом сделала шаг вперёд, потом ещё один — осторожно, будто проверяя, выдержат ли ноги. Я следила за ней, готовая в любой момент подскочить, но она дошла до стола и оперлась на его край, глядя на ягоды.

— Я… — начала она, запнувшись, и её щёки чуть порозовели. — Я хочу помочь.

Я замерла, не веря своим ушам. Санна, моя молчаливая, настороженная девочка, сама предложила помощь? За всё время, что она была со мной, она ни разу не проявляла инициативы. Всегда держалась в стороне, будто ждала подвоха. А тут вдруг такое — словно она протянула мне тоненькую ниточку доверия.

— Помочь? — переспросила я, стараясь не выдать удивления. — Правда хочешь?

Она кивнула, её глаза были прикованы к ягодам, но в них мелькнула искра интереса.

— Я никогда… не делала варенье, — призналась Санна. — Но хочу попробовать. Можно?

Моё сердце так и подпрыгнуло от радости. Это был маленький шаг, но для Санны — огромный. Она не просто хотела чем-то заняться — она хотела быть рядом со мноц, быть частью чего-то общего.

— Конечно, милая, — сказала я, улыбаясь. — Будем варить варенье вместе. Но сначала давай я тебе стул принесу, а то стоять тебе ещё тяжеловато.

Санна не возражала, и я быстро подтащила к столу деревянный стул, на который она осторожно опустилась. Движения были вялыми, но глаза горели любопытством. Я поставила перед ней корзину с ягодами и миску.

— Для начала надо ягоды перебрать, — объяснила я. — Выбираем только хорошие, блестящие, без пятен. Если какая мятая или подпорченная — откладываем в сторонку, их в варенье не кладём.

Санна кивнула и взяла ягоду, рассматривая её, словно это был какой-то драгоценный камень. Она перекатывала её в пальцах, потом положила в миску и взяла следующую. Я наблюдала за ней, стараясь не слишком явно показывать, как меня радует её сосредоточенность. Это было так похоже на те моменты в прошлой жизни, когда я учила своих учеников чему-то новому — терпеливо, шаг за шагом, помогая им открывать мир.

Пока Санна перебирала ягоды, я занялась подготовкой. Достала большой медный таз, который нашла в сарае Брунара, и поставила его на очаг. В доме пахло дровами и травами, а теперь к этим запахам добавился сладкий аромат звёздницы. Я налила в таз немного воды — чтобы ягоды не пригорели — и принялась разводить огонь. Пламя затрещало, наполняя кухню уютным теплом, и я почувствовала, как душа поёт. Это была моя стихия.

В этот момент скрипнула дверь, и в дом вошла Тейра с корзиной, полной овощей. На этот раз она притащила ещё и два небольших деревянных бочонка, которые громыхнули, когда она поставила их на пол.