Ри Даль – Соленья и варенья от попаданки, или новая жизнь бабы Зины (страница 21)

Старик шагал впереди неторопливо. Он двигался как раз в направлении мельницы. Теперь-то уж я заметила, что она полуразрушена. Мы миновали один двор, второй, третий, но мой провожатый никак не останавливался, а вёл всё дальше. И только я стала сомневаться, а туда ли вообще он меня ведёт, как впереди, во впадине, под сенью невысокой горы, завиднелось чьё-то жилище.

Старик показал в ту сторону:

— Тама жил Брунар.

«Жил»?.. Неужели каким-то образом сельчанин прознал, что Брунара уже нет на этом свете?..

— Давненько ушёл он, — со вздохом продолжал свой рассказ провожатый. — Год уж как, а то и два… С памятью у меня порой неладно — возраст, — он снова вздохнул и свернул по едва заметной тропке в какие-то заросли.

Тут моя телега проехать бы не смогла. Я оставила лошадь и побрела за стариком. Сердце в грудной клетке заколотилось вдвойне беспокойно.

Что за странная местность? Куда меня привели? Не похоже, чтобы тут кто-то жил… Всё кругом бурьяном поросшее, неухоженное, ветхое. Домик и пристройки вокруг, что я разглядела в конце маршрута, какие-то тусклые, чахлые.

— Простите, а… мы точно правильно идём? — решилась аккуратно спросить.

— Точно, — проворчал старик.

Больше ничего не объясняя, он подвёл меня к дверям дома. Пригнулся к земле, приподнял камень, уже почти сросшийся с землёй, оттуда вызволил ржавый ключ и отпер замок.

Не без тревоги я первой перешагнула порог. Меня встретила неприветливая пыльная полутьма, разрезаемая длинными полосами света, льющегося из окон. И в этих световых дорожках плыли и переливались крохотными искрами пылинки. Дом, возможно, некогда зажиточный, сейчас выглядел понурым и одиноким.

— Как ушёл Брунар, так совсем некому стало за хозяйством следить, — пояснил старик. — Нира мать доходила, а на всё сил-то не хватало. Больно юная. Она всё отца ждала, да не дождалась…

В недоумении я повернулась к старику:

— То есть как?..

Он посмотрел на меня хмуро и печально, а потом сказал:

— Ушла Сималла, предстала пред Оком Целлианы. И Ниру с собой забрала.

— Что?.. — сердце, до этого бившееся беспокойно, резко остановилось и упало куда-то в пятки.

Старик просто пожал плечами:

— Хворь какая-то. Может, плодов несъедобных набрали, может, другое чего напало, а обе слегли.

От шока я не знала, что говорить. Сделала несколько шагов вперёд, дошла до стула, одиноко стоявшего у стены, и тяжело опустилась на него.

Глава 37.

На некоторое время воцарилось молчание. Не на то я рассчитывала, не за тем шла сюда столько дней, чтобы прийти фактически в тупик. Выходило, что дракаты стало попросту некому отдавать, но даже это совсем не утешало. Никакая сумма не равняется человеческой жизни. Тем более, двум жизням. И уж совсем тем более — трём…

— Оно ведь как бывает, — меж тем продолжил старик буднично, словно и не было никакой паузы в разговоре, — держатся люди, держатся хоть за маленькую надежду, а как надежда пропадает, так и силы заканчиваются. Не верила Сималла, что Брунар вернётся. Говорила, что чует, сгинет он за эти заработки. Он же с Райландом Колючим связался, — недовольно прибавил и поморщился.

Я повернулась к старику, припоминая, что уже слышала это имя. Да-да, точно, Брунар-то мне и рассказывал про этого Райланда, мельком.

— А кто он — Райланд?

— Да уж, ты ж не местная, — рассудил старик. — Тут у нас все его знают. Да не только тут. За Колючим морем и подавно. Он же прозвище своё так и получил, что бороздил тысячу раз Колючее море и ни разу шторм его не уволок.

— Так кто же он?

Мой собеседник снова недовольно поморщился:

— Капитан шхуны, торговец… А между нами говоря — контрабандист, — почти шёпотом сообщил старик и сердито покачал головой. — Известный ходчий. Что ни попадя сгребает да на Самариз везёт, да и дальше — в самый Морекендаль наведывается. А иные говорят, — тут он совсем едва слышно заговорил, — и в Мирендаль ему путь проложен.

Вот значит, как… Уж не этот ли Райланд должен был меня доставить на Самариз? Очень вероятно. А судя по географии его маршрутов, такому отпетому мореходу никакой закон был не писан.

— Сималла предупреждала, — выдохнул старик, — не надо с моркендальцами водиться. Они, поди, хужее мирендальцев. Ещё те негодники, а в Галесе, что ни плюнь, не наши все, понаплыли…

Вероятно, под «нашими» старик имел в виду торесфальцев. И, конечно, в Галесе, как, наверное, в любом портовом городе, действительно было много приезжих. А ещё сюда ссылали осуждённых, кому простили виселицу, но гнали подальше от столицы. И добровольно тоже приезжали. Иногда те же незаконники, прячась от правосудия.

В общем, выражаясь более понятным языком, Галес был, так скажем, государством в государстве — со своими законами, порядками и укладом. Понятное дело, моркендальцев здесь тоже проживало много. Это были люди из других государств, находящихся за Колючим Морем, ещё дальше, чем остров Самариз. Моркендаль или, говоря по-народному, Дальние Земли — обобщённое название. Так могли назвать каждого, кто не родился в Торесфале. Но, конечно, особняком всегда выделяли мирендальцев — наших первостепенных врагов, с которыми давно шла непрерывная вражда.

— Не надо тебе в Галес, — вдруг заявил старик. — Тут оставайся.

— Тут?.. — не поняла я.

Он пожал плечами и обвёл взглядом дом:

— А что? Стены есть, крыша тоже… — рассудил крестьянин. — Течёт немного, но подлатать можно. Земля здесь плодородная, в Галесе такой не сыщешь. Там строения одни, и народу, что муравьёв в муравейнике. Как они там живут в эдакой духоте — ума не приложу. А у нас хорошо. Тихо. Мирно. А понадобится что — в Галес всегда добраться можно. Часа четыре пешим ходом, а у тебя вон — лошадь имеется. Час-другой — доберёшься.

— Но как же?.. — растерялась я. — Это ведь дом Брунара…

— Не думаю, что Брунар возражал бы, что ты тут поживёшь. Похозяйничаешь заодно, порядок обустроишь. А там, гляди, и Брунар вернётся. Всё ж лучше, чем в бурьян возвращаться…

«Не вернётся…» — с грустью подумала я.

Сколько ни жди, а в этот дом возвращаться уже стало некому. Ни Брунар, ни его родные не придут и не воротятся. Оставалось надеяться, что они уже все встретились пред Оком Целлианы и отныне соединились в каком-то ином измерении. Может, там им будет намного легче и яснее…

— Оставайся, — с улыбкой сказал старик. — До Галеса ещё успеешь добраться, если захочешь. Только не лучшее это место для молодой девушки, недоброе.

— Я уже ничего не боюсь… — тихо обронила в ответ.

Мой собеседник с улыбкой покачал головой:

— Всегда найдётся, что пострашнее. А тебе бы отдохнуть с дороги после твоих невзгод. Вона как отощала совсем.

Я улыбнулась ему через силу, не желая показаться слишком угрюмой:

— Как вас зовут?

— Тоймар. А тебя?

— Зина.

— Интересное имя, — призадумался Тоймар. — Загадочное, — он тихонько рассмеялся. — Ну, что ж, живи, Зина. А как помощь понадобится, зови. Попробую помочь. Нас тут в Тихой Мельнице немного осталось. Молодёжь всё больше в Галес подаётся. Но кто есть ещё, те люди мирные, незлобливые. Да и Брунара здесь уважали. К племяннице тем более дружественно отнесутся. Оставайся, Зина. Оставайся.

Глава 38.

Нередко бывает в жизни, что замышляешь одно, а судьба бьёт обухом по голове и ломает все планы. Но зачастую тут же подбрасывает что-то другое. Оно поначалу может показаться хуже, чем представлял себе, но затем присмотришься — вроде не всё так плохо. А пока не попробуешь, не узнаешь.

В самом деле, ну, что мне было терять? Ну, доехала бы я до Галеса. Там меня никто не знал и вряд ли бы шибко интересовался. Город, по отзывам Тоймара, был переполнен самым разным людом. На оставшиеся у меня деньги наверняка смогла бы снять себе жильё, но зачем, если появился шанс устроиться в большом доме и совершенно бесплатно? А до Галеса и правда добраться ещё успею. Куда мне торопиться? Жизнь только началась. Удивительная жизнь, непредсказуемая.

И я осталась в опустевшем доме. Тоймар, который оказался старейшиной в Тихой Мельнице, рассказал, что не стало последних домочадцев под зиму. А сейчас уже расцвела весна, оттого буйная растительность успела захватить всё кругом. Территорию вокруг дома и примыкающий огород ещё предстояло привести в надлежащий вид.

Да и само двухэтажное строение требовало серьёзного ремонта. Крыша в самом деле оказалась прохудившейся. Двери перекосило, петлицы скрипели. Вместо двух окон висели какие-то ветхие тряпицы, криво прибитые ржавыми гвоздями. Всюду стелилась пыль. Кое-где в полу растрескались доски. Небольшой сад на заднем дворе совсем одичал и тоже зарос.

Видать, Брунар давно уже подался на заработки, чтобы обеспечить свою семью необходимыми средствами. Старался скопить на лечение жены, но, к сожалению, несчастливая участь оказалась проворнее. Бродя по дому, я размышляла, как же всё-таки непросто и несправедливо устроена жизнь. Люди стараются, ищут, работают, складывают по крупицам свой малюсенький мирок, а в итоге болезнь или смерть перечёркивают все старания.

Это был скорбный дом, где счастье давно не стучалось в двери. Но, возможно, у меня получится что-то исправить? Как-то иначе развернуть течение несчастливой судьбы, и даже тут снова загорится очаг мирной, тихой и радостной семейной жизни?..

Да, сейчас я изучала новое для меня пространство в одиночестве. Мне было не привыкать. Уединённое существование в прошлой жизни являлось моей каждодневной реальностью. Так что я ни капли не унывала. И всё же надеялась, что лучшее впереди. Наивно? Может быть. Выполнимо? Вполне. В конце концов, лично для меня всё складывалось не настолько печально, если непредвзято глядеть на ситуацию.