Резник Юлия – Обычная история (страница 19)
– Выпиши себе премию за самую херовою личную жизнь, – хмыкает эта жаба.
– Чья бы корова мычала, – отбиваю я. – Если бы не я, ты бы только с работой трахалась. Давай же! Ну! Ты знаешь, что делать.
Так вышло, что моей первой женщиной оказалась мамина подруга. Толстая тетка, тогда заведующая крупнейшей в нашем городе автобазой. Сейчас, когда все умные да проработанные, я знаю, как называлось то, что она со мной делала. И понимаю, что это неправильно. А тогда… Хрен знает, что я чувствовал. Наверное, растерянность. Действия этой женщины отзывались во мне беспокойством и похотью. Конечно, я понимал, что происходит какая-то нездоровая херня. Казалось, я каждый раз переступаю запретную черту, после которой моя жизнь никогда не будет прежней. И еще один раз с ней будет ошибкой. Но стоило ей появиться на пороге нашей квартиры, стрельнуть в меня сочащимся похотью взглядом, как моя решимость послать ее куда подальше ломалась. Постепенно внутренняя борьба переросла во внешнюю. Я делал все, чтобы она от меня отстала, я ее изводил, унижал, ломал. А она терпела, утаскивая нас обоих совсем уж в грязь. Те отношения остались в прошлом. Но они наложили на меня свой уродливый отпечаток. Это моя самая постыдная тайна… Я тащусь по жирным теткам старше себя.
Да, я больной ублюдок. Но когда Таша стягивает с себя растянутую футболку размера три икса эль, и я вижу ее белоснежное мягкое тело, у меня просто на хрен срывает башню.
– На колени давай.
Горделиво вскинув подбородок, Таша медленно опускается на пол. Всем все понятно. Мне иногда надо подкармливать своих демонов. Ей – просто выпускать пар, потому как, серьезно, ну кто на нее кроме меня позарится? Возможно, за свое свинское отношение за дверями спальни на работе я к Таше отношусь предельно внимательно. И заботливо. Всегда что-то подскажу, подстрахую, пошучу, пожалею, если потребуется, и утешу. Но в такие моменты, как сейчас, я веду себя как скотина. Понятия не имею, оправдывает ли меня хоть как-то тот факт, что она ни разу не намекнула мне, что ее это не устраивает.
Поджатые ляжки, расплывшись, кажутся еще больше. Огромная грудь с трогательно маленькими сосками взволнованно колышется. Голая толстая женщина – это всегда порно. Член подтягивается к животу. Злясь на свою нездоровую реакцию на эту жабу, рявкаю:
– Да ты хоть очки сними! У меня сейчас упадет к черту!
На секунду кажется, что я перегнул. Что-то такое мелькает за стеклами злосчастных очков, что мне становится мучительно стыдно. Но Таша только еще выше задирает нос, прилежно исполняя и эту мою просьбу. Крабика с ее волос я сдираю сам. Наматываю рассыпавшиеся пряди на кулак, пока она гоняет мой член в ладошке. Прохожусь взглядом по шее, груди, складке на животе чуть повыше довольно неплохо выраженной талии. Опускаюсь еще… Там она тоже пухлая. У худосочных такого пирожка не встретишь.
– Что ты его наминаешь? Ртом давай. Течешь же уже, как сука. Чего добиваешься?
Иногда мне кажется, Таша просто хочет отсрочить время. Но это нелепо. Она понимает, что я не буду с ней никогда. Просто потому что… ну, не знаю. Не поймут меня. Есть же стереотип о том, как должна выглядеть женщина успешного мужика? Представили? Так вот Таша – ее полная противоположность.
Но какой у нее рот…
– Да-а-а!
Берет сходу, горлом. Мну ее плечи, груди. Знаю, ей больно. Но она никогда не протестует. Подчиняется каждой прихоти. И от осознания того, что я могу с ней сделать все что угодно, фантазия разворачивается в полную мощь. Где у этой бабы предел, а?! Когда ее слюни текут по груди, а лицо покрывается красными пятнами от натуги, кажется, что его нет вовсе. Полное доверие. И готовность иди за мной, куда ни позову… Вот какого черта она не худенькая красотка? Хотя… Будь так, я бы, наверное, не испытал и сотой доли этого сумасшедшего кайфа. Сука, замкнутый круг.
С рыком кончаю Таше в рот. Жму на щеки, чтобы сглотнула.
По ее телу идет рябь. Она явно завелась от того, что делала, и хочет кончить. Но теперь, когда меня отпустило, доводить ее лень.
– Миш… – и опять на секунду в ее взгляде мелькает то самое… Что заставляет меня опуститься рядом, несмотря ни на что. Таша быстро разводит колени, будто боится, что я передумаю. Завороженно смотрю на ее раскрывшуюся сочную мякоть. Рот наполняется слюной. Но нет. Не сегодня. Блядь, я вообще хочу положить этому конец! Какой кунилингус, на хрен? Проталкиваю в нее три пальца и выжидающе застываю. Глаза Таши недоуменно расширяются.
– Давай. Сама.
– Ты что, Миш? – хлопает глазами.
– Двигай булками. Какой-никакой фитнес.
– Ненавижу тебя! – всхлипывает она, все же начиная раскачиваться на моей руке.
– Я сам себя ненавижу, Таш. Я сам себя ненавижу.
Глава 14
К удивлению, в ту ночь у меня получается даже уснуть. Будит меня щелкнувший замок и бодрящий аромат хорошего зернового кофе, который проникает в комнату на пару секунд раньше Валеева.
– Доброе утро.
– Доброе. Как себя чувствуешь?
– Встать еще не могу, – сиплю я, бросая смущенный взгляд на заполненную банку, которую Таир приспособил мне под туалет. Сползти с кровати мне хватит сил, а вот дальше…
– М-м-м… А думаешь о чем? У тебя такое лицо, – протягивает мне чашку.
Закусив губу, неловко забираю свой кофе и встречаюсь с почти черным взглядом Таира Усмановича. Он еще не побрился – темная щетина проступает на смуглых щеках, волосы всклочены. И в кои веки на нем домашняя, превратившаяся едва ли не в марлю от многочисленных стирок футболка, которая только подчеркивает его богатырскую фигуру. Зависаю взглядом на его груди. Благо спину прошивает очередной стежок боли, и я со стоном откидываюсь на подушку, прежде чем успеваю выставить себя еще большей дурой, вот так беззастенчиво на него пялясь.
– О том, как ошибалась… – шепчу.
– И в чем же на этот раз?
Валеев подпирает задницей подоконник, расслабленно пригубляя свой кофе. Его красивые глаза смеются. И как будто подбадривают. Жмурюсь, позволяя себе покачаться на волнах исходящих от него покоя и доброты. Хочу, наверное, так же. Знать, что правильно, а что нет, понимать, куда движусь и чего хочу, ни в чем не сомневаться, не суетиться, находить в себе силы и бескорыстно помогать слабым. Но пока я даже себе помочь не в силах.
– Думала, зона целиком и полностью избавила меня от стеснения. Но писая в банку, поняла, что это не так.
– Кстати, да.
Валеев оглядывается, подхватывает мой импровизированный туалет и скрывается вместе с ним за дверью, видно, чтобы опорожнить тару. Со стоном прикрываю глаза предплечьем. Нет, я ему благодарна. Еще как! Просто очень неловко. А еще… Это, наверное, глупость, да, но мне кажется, это тоже сделало нас чуточку ближе. Меня до глубины души потрясает его отеческая забота. Я давно от нее отвыкла. А возможно, у меня и вовсе не было этой привычки, как, собственно, и отца…
Зона очень быстро учит тому, что человек человеку волк. Впрочем, в бизнесе так же. Каждый сам за себя. И я давно уже с этим смирилась. Приняла правила игры. Которые Валеев скомкал, как ненужную бумажку, и выбросил. Вот и как теперь?
– Каша на завтрак сойдет? – заглядывает.
– Таир Усманович, – откашливаюсь, ощущая, как мучительно колет в носу от слез, – вы же не обязаны это все…
– Ой, перестань, Кать. Кто, если не я? Ну хочешь, Мишку позову, он, наверное, тоже не откажется.
– Не хочу никого беспокоить.
– А какой выход? Прими уже, наконец, ситуацию и направь энергию на восстановление. Быстрее поправишься – быстрее выйдешь на работу.
Поделившись со мной своими размышлениями, Таир отправляется к себе, видимо, за злосчастной кашей. Интересно, а про то, что мне нужно поставить укол, он забыл?
Подтягиваю телефон, чтобы проверить входящие, потому что уже чувствую, как возвращается апатия. Потом может и не захотеться. Направляю на лицо фронтальную камеру. М-да… Печальное зрелище. Однако у меня ни сил, не желания попытаться как-то это исправить.
– Так, Кэт, вот твоя еда. Я уже опаздываю, поэтому сейчас уколю и убегу. Подумай, что тебе может понадобиться в течение дня.
Особо ничего не хочется. Если только помыться. Зачерпываю ложкой овсянку, пока Валеев деловито наполняет шприц лекарством.
– Ну, давай уж, – улыбается. – Вижу же, что придумала…
– Вы не могли бы помочь мне освежиться? Очень хочется, – закусываю щеку.
Валеев растерянно моргает. Моя просьба наверняка кажется ему дикой. Сейчас я и сама не понимаю, как додумалась это озвучить. Он же… Черт, он мой непосредственный начальник. И только. Это я его чуть ли не своей родственной душой считаю. Прониклась его хорошим отношением, додумала то, чего наверняка и близко нет. Прибилась, как пес бездомный... А он просто меня жалеет. Жалеет. И все. Ненавижу!
– Кать, – Таир откашливается. – Я, конечно, все понимаю. Но и ты пойми, да? Я все-таки мужчина. А ты красивая женщина. И… Короче, это будет неправильно. Пожалей меня, а? – улыбается, чтобы разрядить обстановку. – Давай, я к тебе Ташу в обед отправлю?
Просто испанский стыд! И особенно неловко от того, в какое положение я поставила шефа. Впрочем, надо отдать ему должное – Валеев и тут оказался на высоте, позволив мне сохранить лицо. Как к мужику у меня к нему вообще нет вопросов.
– Конечно. Извините.