Резник Юлия – Обычная история (страница 17)
– Ай, блядь… Ай-ай-ай… А-а-а-а…
Смешно. Но на первых порах Миха думает, что я воплю от страсти.
– Спина-а-а-а. Стой! Аа-а-а…
А на самом деле дает о себе знать моя межпозвоночная грыжа. У меня истерика. Разве может случиться что-то абсурднее?
– Кэт… – хрипит Миша. – Что такое, Кэт? Тебе плохо?
– Спина. Грыжа… Прихватила.
Слава тебе господи, ему хватает ума не уточнять, сможем ли мы продолжить. Потому что я вообще не уверена, что смогу пошевелиться. Даже чтобы просто принять более подходящую позу. Боль нестерпимая, адская. Я могу думать лишь о ней, медленно цедя воздух сквозь зубы, чтобы не завыть в голос. Ноги немеют. Спазмы, похожие на схватки, но только в спине, разгоняют боль. Слезы текут по щекам непрерывным потоком.
– Так, Кать… Я тебя сейчас отвезу в больницу…
– Как ты себе это представляешь? Я пошевелиться не могу!
– Совсем? – зависает Стрельников. Следом опять слышится латексный шлепок, правда, уже не такой задорный, и звук застегивающейся ширинки. Не будь боль такой интенсивной, я бы, наверное, все же застыдилась в этот момент. Но она была – яркая, концентрированная, изматывающая. Выжигающая напалмом любые другие чувства…
– Совсем. Ноги отнялись.
– Пиздец, Кать… Просто жесть.
Стрельников невесело смеется. Я ему вторю, неосознанно усиливая болевые ощущения.
– А-а-а-а…
Да блин! Рожала – не орала. А тут – просто сдохнуть!
– Я сейчас хоть юбку одерну, Кать.
– Давай. Слушай, может, у тебя есть какой-нибудь нимесил?
– А он поможет?!
– Вряд ли. Тут колоть надо. Но хоть попробуем.
Миша достает аптечку. Вываливает содержимое на кресло у моего носа.
– Нет. Ничего. Кать, давай ты попробуешь все-таки лечь? Надо же как-то в больницу.
– Не надо в больницу. Домой отвези. А там я скажу, что купить в аптеке.
– Давно это у тебя? – заговаривает мне зубы, пока я кое-как бочком, с матами и стонами пытаюсь устроиться на заднем сиденье.
– Года полтора. Сказались «шикарные» условия содержания, – хриплю, обливаясь потом. Стрельников от волнения аж посерел. Да уж. Явно не так он планировал со мною ебстись. Ржу, одновременно с тем рыдая от боли. Ну что со мной не так, а? Верила бы в сглаз – так уже бы отправилась снимать порчу.
– Вот! А говорила, не выйдет. Ногу еще подожми, чтобы дверь закрыть.
Кусая до крови губы, с трудом шевелю ногой. Миха хвалит меня, подбадривает. И, наконец, захлопывает дверь. Хотя радоваться, конечно, рано. Впереди еще дорога. В таком состоянии для меня малейшая выбоина на ней – мука. Видно, понимая это, Стрельников едет аккуратно. Будто его джип под завязку загружен бесценным китайским фарфором. Но я все равно скулю, вгрызаясь зубами в предплечье.
– Что купить?
– А-а-а-а?
– Ты говорила, что знаешь, какие уколы ставить. Как называется препарат?
Называю. Добавляю, что ко всему прочему еще нужно купить шприцы и спиртовые салфетки. К тому моменту, как мы добираемся до дома, Мот уже ждет нас с пакетом из аптеки, сидя на скамейке с Валеевым.
– Блузку надеть сможешь? – сквозь волны топящей меня боли просачивается интимный шепоток Миши.
Твою ма-а-а-ать.
– Шутишь? – хриплю я.
– Ну, тогда я на тебя свою футболку наброшу? А то как-то…
Да понятно! О нас теперь черте что подумают, да? Впрочем, стыд, наверное, потом придет. А пока – просто похер. Стараясь дышать по схеме, как учили, чтобы справиться с болью, слышу краем уха мужской разговор. Затем дверь со стороны моей головы открывается. И по ворвавшемуся в отфильтрованный системой климат-контроля аромату ладана и амбры я понимаю, что на меня смотрит Таир.
– Хм…
Неодобрительно? Да плевать.
– Сможешь идти?
– Нет, – цежу.
– Значит, так поступим – я тебя сейчас уколю. Полежишь тут, пока укол подействует, а там придумаем, как тебя эвакуировать.
– Вы уколете?
Нет, на самом деле больно так, что плевать вообще. Я бы не отказалась, даже если бы вместо обезболов он вколол мне убойную дозу яда. Но уточнить для порядка надо.
– Ну а зачем врача дергать, если я умею?
– Ладно. Давайте. Если подействует.
– А бывало, что не брало?
– Бывало, первые три-четыре дня я даже перевернуться на бок не могла от боли.
– Под препаратами? – удивляется Валеев. А мне на него рявкнуть хочется – давай ты уже, ставь свое обезболивающее, твою мать! Но прежде чем слова успевают сорваться с губ, я слышу, как трескается, открываясь, ампула. И шипит набираемое в иглу лекарство. Он просто зубы мне заговаривает, отвлекает, а я психую. Вот же дура.
– Юбку задрать, я так понимаю, ты тоже сейчас не сможешь?
Намек на то, что недавно я ее задирала?
– Нет, – между частыми короткими вдохами.
– Ладно, сам справлюсь.
Горячие пальцы касаются поясницы. Вытягивают пуговичку из петельки, опускают вниз язычок молнии. Закусив губу, наблюдаю за тем, как забравшийся наполовину в салон Таир со мной возится. Вот убрал руку, вот достал салфетку, я лежу на боку, так что выбора, куда колоть, нет. Тщательно протирает кожу.
– Вдох! Коль…
Даже ничего не почувствовала. Смешно – коль. Как с маленькой.
– У вас легкая рука.
– Это смотря что я ею делаю, – хмыкает Валеев.
– М-м-м…
– Если бью – то не легкая, Катя.
Интересно, зачем мне эта информация? То, что он в хорошей физической форме, видно и так. Сталкиваемся взглядами и синхронно отводим глаза, как на грех зависая на моей чертовой блузке, валяющейся между передних сидений.
– С дочкой-то увиделась? – стискивает челюсти Таир. И вот тут меня такое зло берет! Вот какого хрена, а? Он кто такой, чтобы меня порицать? Да, мы хотели с Мишей трахнуться. Просто трахнуться. И?! Что?! Надо теперь смотреть на меня как на врага народа? В чем вообще дело? Сам не гам и другому не дам, так, что ли? Я, вполне возможно, не выжила бы по-другому. Да что ты вообще знаешь, а?! Увиделась ли я с дочкой? Ага. Такая встреча, что как бы теперь не выпилиться.
Вытираю злые слезы.
– Встретились, да. Болеет она.
– Понятно. Ну как? Не легче?
– Я скажу, когда подействует. Еще, наверное, рано, – бурчу.
– Пойду тогда придумаю, на чем тебя перенести.